- Не могу стрелять - боюсь попасть в ребенка, - пробормотал Хейдок.
- Она сумасшедшая, - негромко сказал Томми. - Она сейчас прыгнет вниз вместе
с девочкой.
- Не могу... - беспомощно повторил Хейдок.
В этот миг грохнул выстрел. Женщина качнулась и упала, не выпуская девочку из
рук. Мужчины ринулись вперед. Миссис Спрот шаталась. Глаза ее были широко раскрыты,
рука сжимала дымящийся пистолет. Наконец, неверными шагами, двинулась вперед и она.
Томми уже опустился на колени рядом с упавшими. Он осторожно повернул женщину
и взглянул ей в лицо, "Какая странная, дикая красота!" - мелькнуло у него в голове.
Незнакомка открыла глаза, посмотрела на Томми, и зрачки ее потускнели. Она чуть
слышно вздохнула и умерла: пуля пробила ей голову.
Маленькая Бетти Спрот, целая и невредимая, выкарабкалась из объятий женщины и
побежала к матери, застывшей как статуя.
Только теперь силы окончательно оставили миссис Спрот. Она отшвырнула пистолет,
рухнула на колени и прижала к себе девочку.
- Жива, жива!.. Ах, Бетти, Бетти! - всхлипнула она и глухим испуганным шепотом
спросила: - Я... Я убила ее?
- Не надо думать об этом. Не надо, - твердо сказала Таппенс. - Думайте о Бетти,
только о ней.
Миссис Спрот, рыдая, обнимала ребенка. Таппенс отошла в сторону и присоединилась
к мужчинам.
- Форменное чудо! - восторгался Хейдок. - Мне бы такого выстрела не сделать.
Прямо не верится, что эта женщина впервые взялась за пистолет. Вот что значит инстинкт.
Чудо да и только!
Глава восьмая
Заседание следственного суда состоялось несколько дней спустя. За это время полиция
установила личность убитой, которая оказалась польской эмигранткой Вандой Полонской.
Сразу после драматической сцены на холме Бетти и миссис Спрот, пребывавшая в
полубессознательном состоянии, были доставлены в "Сан- Суси", где грелки, крепкий
чай, всеобщее сочувственное любопытство и, наконец, основательная доза бренди быстро
поставили на ноги совершенно ошеломленную героиню дня.
Капитан Хейдок немедленно снесся с полицией и лично проводил ее представителей
на место трагедии. В другое время газеты уделили бы ей не одну полосу. Но сейчас,
когда с фронта приходили все более тревожные известия, о ней упомянули лишь в небольшой
заметке.
Таппенс и Томми понимали, что им придется выступать на суде. Поэтому, опасаясь,
что репортерам придет фантазия сфотографировать основных свидетелей, мистер Медоуз
имел неосторожность повредить себе глаз и был вынужден надеть повязку, сделавшую
его почти неузнаваемым. Лицо миссис Бленкенсоп исчезло под необъятной шляпой.
Заседание суда началось с опознания погибшей, произведенного некоей миссис Кафонт,
дамой с тонкими губами и пронзительным взглядом, которая в течение нескольких месяцев
работала в комитете помощи эмигрантам.
Она показала, что Полонская приехала в Англию со своим двоюродным братом и его
женой, единственными - насколько ей известно - родственниками покойной. По ее мнению,
Полонская была не совсем нормальной. Судя по словам Полонской, она пережила в Польше
много ужасного: вся ее семья, в том числе дети, были перебиты немцами. Полонская
отнюдь не выказывала признательности за то, что для нее делалось, была молчалива
и подозрительна, часто разговаривала сама с собой, словом, проявляла признаки душевного
расстройства. Ей подыскали место прислуги, но она вот уже несколько недель как ушла
от хозяев, не предупредив их заранее и не отметившись в полиции. Она - факт труднообъяснимый
- видимо, располагала также значительной суммой денег. Не исключено, что она была
вражеским агентом и лишь симулировала ненормальность.
Затем была вызвана миссис Спрот, которая тут же разразилась рыданиями.
- Это так ужасно! - всхлипывала она. - Так ужасно сознавать, что ты убил человека!
Я не хотела этого, мне такое даже в голову не приходило, но вы же понимаете - дело
шло о Бетти. Эта женщина, решила я, сейчас сбросит ее с обрыва. Я должна была этому
помешать, я... Боже мой, я сама не знаю, как все получилось.
- Вы умеете обращаться с огнестрельным оружием?
- Что вы! Правда, я несколько раз держала в руках ружье - на ярмарках, в тире.
Но я никогда не попадала в цель. Боже мой, у меня такое чувство, словно я в самом
деле убийца.
Коронер успокоил ее и спросил, состояла ли она в каких-нибудь отношениях с покойной.
- Ах, нет! В жизни ее не видела. По-моему, она была просто сумасшедшая - ведь
она даже не знала ни меня, ни Бетти.
Следующим вызвали Хейдока. Он рассказал о мерах, принятых им для розыска похитительницы,
и о том, что произошло дальше.
- Вы уверены, что женщина готова была броситься с обрыва?
- Да. Она бы или сбросила вниз ребенка, или сама прыгнула вместе с ним. Вид у
нее был такой, словно она совершенно обезумела от ненависти. Нужно было действовать.
Я хотел уже выстрелить сам, чтобы ранить ее, но она прикрывалась ребенком, как щитом.
А миссис Спрот рискнула и сумела спасти жизнь своей малышке.
Показания миссис Бленкенсоп были краткими - она лишь подтвердила показания капитана
Хейдока.
Настала очередь мистера Медоуза.
- Вы согласны с тем, как осветили события капитан Хейдок и миссис Бленкенсоп?
- Да, согласен. Эта женщина безусловно была в таком невменяемом состоянии, что
никого не подпустила бы к себе. Она готова была броситься вниз вместе с ребенком.
На этом допрос свидетелей закончился. Коронер разъяснил присяжным, что Ванда
Полонская пала от руки миссис Спрот при обстоятельствах, полностью оправдывающих
последнюю. Суд не располагает какими-либо данными относительно психического состояния
погибшей. Возможно, что ею руководила ненависть к Англии. Что же касается мотивов,
побудивших покойную похитить ребенка, то о них можно только догадываться. Не исключено,
что это мотивы патологического характера. Полонская, по ее собственным словам, пережила
у себя на родине много ужасного, и это, вероятно, помутило ее рассудок. С другой
стороны, она, конечно, могла быть и вражеским агентом. Приговор, вынесенный присяжными,
соответствовал выводам коронера.
На другой день после луда миссис Бленкенсоп и мистер Медоуз встретились для обмена
мнениями.
- Ванда Полонская сошла со сцены, и мы опять в тупике, - угрюмо констатировал
Томми.
- Да, - кивнула Таппенс. - Всякие следы исчезли. После нее не осталось ничего
- ни документов, ни сведений о том, с кем она общалась и откуда у нее появились
деньги.
- Здорово работают, - вздохнул Томми и добавил: Знаешь, Таппенс, не нравится
мне, как обстоят дела.
Таппенс согласилась. Сводки в самом деле далеко не утешительные. Французская
армия отступает, и ясно, что падение Парижа - вопрос нескольких дней.
- Кое-что мы все-таки сделали, - напомнил Томми.
- Карл фон Дайним и Ванда Полонская? Мелочь!
- Ты думаешь, они работали вместе?
- Думаю, что да, - задумчиво ответила Таппенс. - Вспомни: я застала
их, когда они разговаривали.
- Значит, историю с похищением подстроил Карл фон Дайним?
- По-моему, он.
- Но зачем?
- В этом-то все дело, - согласилась Таппенс. - Ничего не могу придумать. Похищение
кажется совершенно бессмысленным.
- Почему понадобилось похищать именно этого ребенка? Кто такие Сироты? Денег
у них нет - значит, дело не в выкупе. Ни муж, ни жена на государственной службе
не состоят. - Знаю, Томми. Во всем этом нет никакого смысла.
- А что предполагает сама миссис Спрот?
- У этой женщины цыплячьи мозги, - презрительно сказала Таппенс. - Ни о чем она
не думает. Просто заявляет, что от злодеев немцев другого и ждать не приходится.
- Дура! - пожал плечами Томми. - Немцы - люди дела. Если уж они посылают своего
агента похищать ребенка, значит им это нужно.
- Понимаешь, - сказала Таппенс, - у меня такое чувство, что миссис Спрот могла
бы сообразить что к чему, если бы только дала себе труд подумать. Должны же быть
какие-то причины - ну, скажем, сведения, которые случайно попали к ней, хотя сама
она, может быть, об этом и не подозревает.
- "Никому ни слова. Ждите указаний", - процитировал Томми фразу из записки, найденной
миссис Спрот на полу у себя в номере. - Но в этих- то словах, черт побери, есть
смысл!
- Конечно есть. Должен быть. Могу предположить только одно: миссис Спрот или
ее мужу что-то дали на сохранение - дали, вероятно, потому, что они совершенно незаметные,
заурядные люди, которых никто не заподозрит в хранении этого предмета, каков бы
он ни был,
- А ты просила миссис Сирот чуточку пошевелить мозгами?
- Просила, но ее, к сожалению, все это нисколько не интересует. Ей нужно было
вернуть Бетти, а теперь она закатывает истерики - ах, она застрелила человека!
- Женщины - странные создания! - вслух размышлял Томми. - В тот день миссис Спрот
была похожа на разъяренную фурию и хладнокровно, даже глазом не моргнув, перестреляла
бы целый полк, лишь бы вернуть своего ребенка. А потом, когда ей чудом удается убить
похитительницу, она выходит из строя и ей делается дурно при одном воспоминании
о случившемся.
- Коронер полностью оправдал ее, - сказала Таппенс.
- Естественно. Но я на ее месте, ей-богу, не рискнул бы выстрелить.
- Она тоже, наверно, не рискнула бы, если бы хоть немного умела стрелять, - отозвалась
Таппенс. - Но она не представляла себе, как трудно попасть в цель при таких условиях,
и это помогло ей.
- Совсем как в Библии, - сказал Томми. - Давид и Голиаф.
- Ой! - вскрикнула Таппенс.
- Что-нибудь случилось, старушка?
- Нет. Просто, когда ты это сказал, у меня в голове мелькнула какая-то мысль.
А теперь она исчезла. - Не велика беда, - съязвил Томми.
- Напрасно иронизируешь. Такое бывает с каждым. Нет, погоди, что же это было?..
Кажется, что-то связанное с Соломоном.
- Кедры? Храм? Куча жен и наложниц?
- Помолчи! - оборвала его Таппенс, зажимая уши руками. - Так мне и вовсе не вспомнить.
- Евреи? Колена израильские? - Подбодрил ее Томми.
Таппенс только покачала головой. Помолчав минуту-другую, она сказала:
- Интересно, кого все-таки напомнила мне эта женщина?
- Покойная Ванда Полонская?
- Да. В первый же раз, когда я увидела ее, мне почудилось в этом лице что-то
знакомое.
- Ты думаешь, что где-то уже встречалась с ней?
- Нет. Я уверена, что мы не встречались.
- У миссис Перенны н Шейлы совершенно другой тип.
- Нет, они тут ни при чем, Томми. Кстати, об этих двух особах. Я тут долго думала...
Все ломают голову над запиской - ну, над той, которую миссис Спрот нашла у себя
в номере на полу, когда пропала Бетти.
- Да?
- Все эти россказни, будто в нее завернули камень и бросили его в окно, - сущий
вздор. Просто кто-то подложил ее в комнату, чтобы она сразу попалась на глаза миссис
Спрот. И, по-моему, подложила миссис Перенна.
- Значит, она, Карл и Ванда Полонская были в сговоре?
- Да. Ты заметил, что миссис Перенна вошла в самый критический момент? Именно
она вынесла окончательное решение - не звонить в полицию. Она взяла все в свои руки.
- Значит, ты все еще считаешь, что М. - это, видимо, она?
- А ты нет?
- Пожалуй, - неуверенно протянул Томми.
- У тебя есть другая версия, Томми?
- Есть, но только ужасно фантастическая.
- Выкладывай.
- Пока не стоит. У меня нет никаких доказательств. Ровным счетом никаких. Но
если я не ошибаюсь, мы имеем дело же с М., а с Н.
"Блетчли? - думал Томми. - На вид вроде бы все в порядке. В чем его можно упрекнуть?
Типичный англичанин, слишком даже типичный, и к тому же сам хотел позвонить в полицию.
Да, но возможно и другое: он прекрасно знал, что мать ребенка ни за что не согласится.
Записка с угрозами дала ему полную уверенность в этом, и он мог позволить себе защищать
противоположную точку зрения..."
Эти размышления вновь подвели Томми к неотвязному и мучительному вопросу, на
который он все еще не находил ответа.
Зачем было похищать Бетти Спрот?
У ворот "Сан-Суси" стояла машина с надписью "Полиция", однако Таппенс, поглощенная
своими мыслями, не обратила на нее внимания. Она свернула в аллею, вошла в холл
и сразу поднялась к себе, но на пороге остановилась как вкопанная: у окна, повернувшись
к ней лицом, стояла высокая девушка.
- Боже мой! - воскликнула Таппенс. - Вы, Шейла?
Девушка подошла к ней, Таппенс отчетливо видела каждую черточку ее бледного трагического
лица и сверкающие голубые глаза,
- Я так рада, что вы пришли. Я ждала вас, - сказала Шейла.
- Что случилось?
- Карла арестовали, - ответила девушка ровным голосом.
- О господи! - охнула Таппенс, чувствуя, что сейчас она отнюдь не на высоте положения.
Спокойный голос Шейлы ни на минуту не обманул Таппенс: она отлично понимала, что
кроется за этим спокойствием. Сообщники они или нет, но девушка любит Карла фон
Дайнима, У Таппенс защемило сердце: как жаль это юное создание с таким трагическим
лицом!
- Что мне делать? - спросила Шейла.
- Бедная девочка! - беспомощно отозвалась Таппенс.
- Его забрали. Я больше его не увижу, - сказала Шейла голосом, прозвучавшим,
как надгробное рыдание, и застонала: - Что мне делать? Что мне делать?
Ноги у нее подкосились, она упала на колени около кровати и горько зарыдала.
Таппенс ласково провела рукой по черным волосам девушки.
- Может быть... Может быть, здесь ошибка, - нерешительно промолвила она. - Вполне
вероятно, его просто интернируют. В конце концов, он - подданный вражеского государства.
- Полицейские говорят другое. Сейчас они обыскивают его номер.
- Ну, если там ничего не найдут... - начала было Таппенс.
- Конечно, ничего не найдут. Что там может быть?
- Не знаю. По-моему, вам виднее.
- Мне?
Презрительное изумление Шейлы было таким неподдельным, что все подозрения Таппенс
мгновенно рассеялись. Девушка не может быть сообщницей Карла, она ничего не знала
ж не знает.
- Если он невиновен... - опять начала Таппенс.
- Какое это имеет значение? - перебила ее Шейла. - Полиции ничего не стоит состряпать
любое дело.
- Глупости, дитя мое! - оборвала ее Таппенс. - Так не бывает.
Шейла посмотрела на собеседницу долгим недоверчивым взглядом. Потом сказала:
- Хорошо. Раз вы так считаете, я верю вам. Таппенс стало неловко.
- Вы слишком доверчивы, Шейла, - бросила она. - Возможно, вы поступили неосмотрительно,
доверяясь Карлу.
