- Он немедленно позвонил миссис Спрот, - кивнув, перебила его Таппенс. - Та схватила
молоток, выбежала в аллею и подстерегла тебя. Отсутствовала она всего минут пять,
не больше. Я, правда, заметила, что она немного запыхалась, но, конечно, ничего
не заподозрила.
- Все остальное - целиком заслуга Алберта, - продолжал Томми. - Он, как верный
пес, начал шнырять вокруг виллы. Я притворился спящим и захрапел... по азбуке Морзе,
а он принял сигнал. Затем он помчался к мистеру Гранту, и они, уже вдвоем, навестили
меня, когда стемнело. Я снова захрапел, и в конце концов мы договорились, что я
останусь в погребе и дам нашим возможность сцапать экипаж катера, когда он подойдет.
- Виллу мы взяли сегодня утром, после отъезда Хейдока, - пояснил Грант. - А катер
захватили вечером.
- Ну, Таппенс, теперь твоя очередь. Да рассказывай же! - взмолился Томми.
- Хорошо. Начну с того, что все это время я вела себя как последняя дура. Подозревала
кого угодно, только не миссис Спрот. Однажды я ужасно перепугалась - у меня сложилось
впечатление, что мне угрожает" большая опасность. Это произошло сразу после того,
как я подслушала телефонный разговор насчет четвертого числа. В тот момент рядом
со мной находилось три человека. Я отнесла свои мрачные предчувствия на счет миссис
Перенны или миссис О'Рорк и, разумеется, была кругом не права. На самом деле опасность
исходила от незаметной миссис Спрот. Томми может подтвердить, что я шла по ложному
следу до самого его исчезновения. После этого мы с Албертом принялись составлять
новый план, но тут нам на голову свалился Энтони Марсден. Сперва мне казалось, что
тут все в порядке - обыкновенный молодой человек из числа поклонников Деборы. Но
два обстоятельства заставили меня призадуматься. Во-первых, чем дольше я с ним говорила,
тем больше убеждалась, что никогда не видела его и что к нам домой он не заходил.
Во-вторых, несомненно, зная все, что касается Лихемптона и моего задания, он всерьез
полагал, что Томми - в Шотландии. Это уже и вовсе меня насторожило. Если Марсден
мог что-нибудь знать, то лишь о Томми - я ведь лицо более или менее неофициальное.
Странно, очень странно! - решила я. В свое время мистер Грант говорил мне, что пятая
колонна просочилась всюду - даже туда, куда почти невозможно пробраться. Почему
бы одному из этих людей не работать в том же отделе, где служит Дебора? Доказательств
у меня не было, но подозрения возникли, и я расставила Марсдену ловушку. Я сказала
ему, что у нас с Томми есть свой, особый пароль. Такой пароль у нас действительно
был, но служила им открытка с собачкой Бонзо, а не мое семейное прозвище - Таппенс,
как я уверила Марсдена. Расчет оказался верен, и Энтони попался на удочку. Сегодня
утром я получила письмо, которое окончательно его выдало. А так как мы с Албертом
обо всем условились заранее, мне осталось лишь позвонить портному и отменить примерку.
Это означало, что рыбка клюнула.
- Ну, тут и я, понятное дело, не дал маху, - вмешался Алберт. - Переодеваюсь
рассыльным, подгоняю к воротам "Сан-Суси" тележку - я ее у булочника достал - и
проливаю целую лужу какой-то дряни. Не знаю только, что это была за штука. По запаху,
похоже, анис.
- А затем, - продолжала Таппенс, - я выхожу из дому и ступаю ногой в лужу. Рассыльный
с тележкой без всяких осложнений следует за мной до вокзала. У кассы кто-то встает
в очередь прямо за мной и слышит, как я беру билет до Йерроу. Вот уж дальше вашим
было, видимо, труднее.
- Нет, - сказал мистер Грант, - собакам помог запах. На станции в Йерроу они
взяли след, оставленный шиной, которую вы пробовали ногой. След привел в рощицу,
затем наверх, к каменному кресту, а уж оттуда, по холмам, прямо в Лезерберроу. Врагам
в голову не приходило, что мы идем за вами: они ведь уехали только после того, как
убедились, что вы уже далеко отошли.
- И все равно я набрался страху, - вставил Алберт. - Легко ли знать, что вы во
вражеском логове, и не знать, что с вами? Мы обошли дом, влезли в окно и сгребли
эту немку, когда она спускалась по лестнице. Поспели в самый раз.
- Я и не сомневалась, что вы поспеете, - сказала Таппенс. - Мне надо было только
подольше тянуть. Я уже собиралась сделать вид, что готова во всем сознаться, но
увидела, что дверь открывается. Поразительно другое: именно в этот миг меня словно
осенило и я поняла, какой дурой была все это время.
- Как же ты догадалась? - спросил Томми.
- "Гуси, гуси, вы куда?" - выпалила Таппенс. - Когда я бросила эту фразу капитану
Хейдоку, он буквально побагровел и уж, конечно, не потому, что я ответила и глупо
и грубо. Нет, я сразу сообразила, что для него эти слова что-то значат. А, кроме
того, па лице Анны было точь-в-точь такое же выражение, как у той польки. Ну, тут
я, понятно, вспомнила царя Соломона, и все встало на свое место.
- Вот что, Таппенс, - с отчаяньем воскликнул Томми, - если ты не перестанешь
говорить загадками, я сам застрелю тебя. Скажи на милость, что встало на свое место?
И при чем тут царь Соломон?
- Неужели ты не помнишь, как к Соломону явились две женщины с ребенком и каждая
утверждала, что это ее ребенок. "Прекрасно! - ответил Соломон, - Рассеките его пополам".
Та, что лишь притворялась матерью, воскликнула: "Рубите!", но настоящая мать сказала:
"Нет, пусть лучше он достанется другой". Понимаете, она не могла допустить, чтобы
убили ее дитя. Так вот, в тот вечер, когда миссис Спрот застрелила польку, вы все
решили, что она лишь чудом не попала в Бетти. Уже тогда мне следовало все понять.
Будь это ее ребенок, она никогда не рискнула бы выстрелить. Такая смелость означала
лишь одно: Бетти - не ее дочь. Поэтому она и убила ту женщину.
- Зачем?
- Затем, что матерью девочки, несомненно, была Полонская, - дрогнувшим голосом
ответила Таппенс. - Несчастная, затравленная эмигрантка, без гроша в кармане, она
с благодарностью согласилась на то, чтобы миссис Спрот удочерила Бетти.
- Но с какой стати было миссис Спрот удочерять девочку?
- Маскировка! Тонкий психологический расчет! Никто ведь не предположит, что матерая
шпионка, выполняя задание, впутает в это дело своего малыша. Поэтому я и сбрасывала
со счетов миссис Спрот. Да, да, именно из-за ребенка. Но родная мать Бетти только
и мечтала, как бы вернуть себе девочку. Она раздобыла адрес миссия Спрот, приехала
сюда, долго слонялась вокруг дома и, дождавшись удобного случая, выкрала ребенка.
Миссис Спрот, разумеется, чуть не сошла с ума: ей надо было любой ценой предотвратить
вмешательство полиции. Тогда она написала записку, сделала вид, что нашла ее у себя
в номере, и вызвала на помощь капитана Хейдока. А потом, когда мы настигли несчастную
польку, решила избавить себя от лишнего риска и застрелила ее. Она не просто умела
обращаться с оружием - она была первоклассным стрелком. Да, она - убийца, и мне
ее нисколько не жаль. Были еще два обстоятельства, - помолчав, продолжала Таппенс,
- которые могли бы навести меня на верный след. Во-первых, сходство между Вандой
Полонской и Бетти: недаром эта женщина мне все время кого-то смутно напоминала.
И, во- вторых, нелепая игра со шнурками от ботинок, затеянная девочкой. Гораздо
логичнее было предположить что Бетти подражает не Карлу фон Дайниму, а своей мнимой
матери. Но как только миссис Спрот заметила, чем занимается ребенок, она подбросила
в номер Карла разные подозрительные вещи. Самой опасной среди них был шнурок, пропитанный
симпатическими чернилами. Она ведь знала, что мы непременно обнаружим эти улики.
- Очень рад, что Карл оказался невиновен, - перебил жену Томми. - Он мне нравился.
- Надеюсь, его не расстреляли? - спросила Таппенс.
- С Карлом все в порядке, - ответил мистер Грант. - Кстати, на этот счет у меня
есть для вас маленький сюрприз.
- Как я счастлива за Шейлу! - с просветлевшим лицом воскликнула Таппенс. - Какими
же мы были идиотами, подозревая миссис Перенну!
- Она действительно имела отношение к Ирландской республиканской армии, но и
только, - пояснил мистер Грант.
- Кое-какие подозрения я питала насчет миссис О'Рорк, а одно время даже насчет
супругов Кейли.
- А я подозревал Блетчли, - признался Томми.
- Подумать только! Все это время рядом с нами была истинная преступница - бесцветная
миссис Спрот, а мы ее считали лишь... матерью Бетти.
- Я бы не назвал ее бесцветной, - поправил мистер Грант. - Очень опасная женщина,
превосходная актриса и, к сожалению, англичанка по национальности.
- В таком случае меня не восхищает даже ее ловкость - она работала не на свою
страну, - отозвалась Таппенс и обратилась к мистеру Гранту:
- Вы нашли то, что искали?
- Да. И содержалось это в потрепанных детских книжках.
- В тех самых, которые Бетти называла "похими"? - вскричала Таппенс.
- Они в самом деле плохие, - сухо согласился мистер Грант. -
"Маленький Джек Хорнер" скрывал в себе весьма полные сведения о дислокации нашего
флота, "Джонни Хед в воздухе" - такие же сведения об авиации, "Человечек с ружьем",
в соответствии с названием, - о наземных силах.
- А "Гуси, гуси, вы куда?", - полюбопытствовала Таппенс.
- После надлежащей обработки реактивом в книжке был обнаружен сделанный симпатическими
чернилами полный список высокопоставленных лиц, собиравшихся помочь немцам при вторжении.
Среди этих лиц оказались два начальника полиции, один вице-маршал авиации, два генерала,
директор военного завода, министр, ряд Старших полицейских офицеров, командиры гражданской
обороны и всякая мелкая, сошка - армейские офицеры, моряки, а также сотрудники нашей
Секретной службы.
Томми и Таппенс остолбенели.
- Невероятно! - выдавил Томми.
Грант только покачал головой.
- Вы недооцениваете немецкую пропаганду. Она играет на том, что сидит в тайниках
души - на честолюбии, на жажде власти. Все, кого я назвал, готовились предать свое
отечество не ради денег, а из своеобразной мании величия. В других странах было
то же самое - мания величия и стремление к личной славе. Надеюсь, вы понимаете,
что при поддержке таких людей, которые бы отдавали противоречивые приказы и путали
все наши карты, вторжение наверняка увенчалось бы успехом.
- А теперь? - спросила Таппенс.
- А теперь, - с улыбкой заключил мистер Грант, - пусть попробуют. Мы приготовили
немцам достойную встречу.
Глава шестнадцатая
- Знаешь, дорогая, был момент, когда я вообразила о тебе черт знает что, - сказала
Дебора.
- Неужели? Когда же это? - спросила Таппенс, с нежностью глядя на темноволосую
головку дочери.
- Когда ты удрала к отцу в Шотландию, а я пребывала в убеждении, что ты гостишь
у тети Грейси. Я уже решила, что у тебя роман.
- Серьезно, Деб?
- Ну, не совсем, конечно. В твоем-то возрасте... И потом я знала, как крепко
вы со стариком привязаны друг к другу. Просто один идиот, некий Тони Марсден, вбил
мне это в голову. Кстати, - думаю, что тебе можно сказать, мама, - позднее выяснилось,
что он из пятой колонны. Он и в самом деле вечно вел какие-то странные разговоры.
Заявлял, что если Гитлер победит, все будет так же, как раньше, и даже лучше.
- А тебе... гм... он нравился?
- Тони? Что ты! Он был такой надоедливый. Извини, я обещала этот танец.
И Дебора унеслась в объятиях молодого. блондина, нежно улыбаясь своему партнеру.
Таппенс несколько минут следила за кружащейся парой, цотом перевела взгляд на высокого
юношу в летной форме, который танцевал с белокурой девушкой.
- Право, Томми, у нас очень красивые дети, - сказала она.
- Смотри! Шейла! - перебил Томми и встал.
К столику подошла Шейла Перенна.
- Как видите, я сдержала слово и пришла, - сказала она. - Но я так и не понимаю,
почему вы меня пригласили.
- Потому что мы вас любим, - с улыбкой ответил Томми.
- Серьезно? За что? Я же отвратительно вела себя по отношению к вам... Но все
равно, спасибо.
- Сейчас мы найдем вам хорошего партнера, и вы потанцуете, - объявила Таппенс,
- Я... - начала было Шейла и запнулась - через зал к ним шел Карл
фон Дайним. Шейла ошеломленно глядела на него. - Ты? - чуть слышно вымолвила
она.
- Я собственной персоной, - отозвался Карл.
- Я знала, что ты признан невиновным, но не думала, что тебя выпустят из лагеря.
- Интернировать меня нет никаких оснований, - покачав головой, ответил Карл.
- Прости, Шейла, но я обманывал тебя. Понимаешь, я вовсе не Карл фон Дайним. Мне
пришлось принять это имя по ряду соображений. Карл фон Дайним был моим другом. Мы
познакомились с ним несколько лет тому назад здесь, в Англии, а перед самой войной
возобновили наше знакомство в Германии, куда я ездил... с особым заданием.
- Ты состоял на секретной службе? - спросила Шейла.
- Да. Во время моего пребывания там со мной начали происходить непонятные вещи.
Несколько раз я чуть не погиб. Планы мои становились известны, хотя разгадать их
сами немцы, конечно, не могли. Я понял, что дело плохо: разложение, выражаясь любимым
словечком нацистов, проникло и в то ведомство, где я служил. Меня предавали наши
же люди. Мы с Карлом были немного похожи друг на друга (у меня бабушка немка) -
поэтому, кстати, меня и направили в Германию. Карл не был нацистом. Он интересовался
только своей химией, которой когда-то занимался и я.
Незадолго до войны он решил бежать в Англию. Братья его сидели в концлагере,
и он думал, что выехать ему будет нелегко, но все трудности, словно по волшебству,
разрешились сами собой. Когда Карл рассказал мне об этом, у меня возникли подозрения.
С какой стати немецким властям облегчать Карлу отъезд из Германии, если братьев
его упрятали в лагерь, да и сам он на заметке из-за своих антинацистских убеждений?
Создавалось впечатление, что нацистам почему-то выгодно, чтоб он оказался в Англии.
Мы с Карлом жили в одном доме. Однажды, к великому своему горю, я нашел его мертвым
в постели: он покончил с собой в минуту депрессии, оставив письмо, которое я прочел
и спрятал. Мое собственное положение стало к тому времени совсем уж ненадежным.
Поэтому я решил устроить подмену и превратиться в фон Дайнима - это давало мне возможность
не только выбраться из Германии, но и узнать, почему нацисты так благосклонно отнеслись
к желанию Карла уехать. Я натянул на покойника свой костюм, перенес тело к себе
и уложил в постель: я знал, что моя хозяйка наполовину слепа. С документами Карла
фон Дайнима я приехал в Англию и отправился по адресу, по которому надлежало явиться
покойному - в "Сан-Суси". Все время, что я прожил
