- Затрудняюсь ответить. Обычно женщины не любят гулять до завтрака, - сказал
майор и добавил: - И слава богу!
- Аминь! - подхватил Томми. - Надеюсь, я был с нею не слишком груб. Терпеть не
могу вести светские разговоры до завтрака. К тому же мне хотелось закончить прогулку.
- Согласен с вами, Медоуз, совершенно согласен. Женщины - хорошее дело, но только
не до завтрака. Глядите в оба, старина, - хихикнул Блетчли, - миссис Бленкенсоп
- вдова.
- Серьезно?
- Мы-то с вами знаем, что такое вдовушки! Она уже схоронила двух мужей и, по-моему,
подыскивает третьего. Будьте начеку, да, начеку - вот мой совет.
С этими словами майор Блетчли бодро повернул обратно и в самом радужном настроении
отправился в "Сан-Суси" завтракать.
Тем временем Таппенс неторопливо прошла мимо купальни, довольно близко от поглощенной
разговором юной пары. До нее донеслось несколько слов. Говорила девушка.
- Будь осторожен, Карл. Малейшее подозрение...
Таппенс уже вышла за пределы слышимости. Многозначительная фраза?.. Безусловно.
Однако истолковать ее можно и в самом невинном смысле. Таппенс повернула назад,
снова прошла мимо молодых людей и расслышала обрывок еще одной фразы.
- Самодовольные, противные англичане...
Миссис Бленкенсоп удивленно приподняла брови. Эмигрант Карл фон Дайним, бежавший
от нацистских преследований, нашел в Англии кров и убежище. Как он может слышать
такое и не возразить? Неумно и нечестно!
Таппенс опять повернула, но на этот раз она не успела еще дойти до купальни,
как парочка неожиданно рассталась: девушка перебежала через дорогу и стала удаляться
от берега, а Карл фон Дайним направился навстречу Таппенс.
Не остановись она в замешательстве на какую-то долю секунды, немец, вероятно,
не узнал бы ее. Теперь же он щелкнул каблуками и поклонился.
- Добрый день, мистер фон Дайним! - защебетала Таппенс. - Прекрасное утро, не
правда ли?
- О да! Замечательная погода.
- Я не часто гуляю до завтрака, но сегодня не удержалась. Прошлась совсем немного,
а такой аппетит разыгрался...
- Вы в "Сан-Суси"? Я провожу вас, если позволите.
И немец с чопорным видом зашагал рядом с миссис Бленкенсоп.
- Тоже решили нагулять аппетит? - осведомилась Таппенс.
Фон Дайним угрюмо покачал головой.
- Нет, я уже позавтракал. Я иду на работу,
- На работу?
- Да. Я - ученый, химик.
"Так вот кто ты такой!" - подумала Таппенс, украдкой глянув на спутника.
- Я приехал в вашу страну, спасаясь от нацистов, - глухим голосом продолжал молодой
человек. - Денег у меня почти не было, знакомых - никаких. Англия приютила меня,
и я стараюсь делать для нее, что могу.
Взор его был устремлен в пространство. Таппенс чутьем уловила, что ее спутником
подспудно движет какое-то сильное чувство.
- Понимаю, понимаю, - уклончиво поддакнула она. - Это очень похвально.
- У меня два брата в концлагере, - сказал фон Дайним. - Отец погиб там же. Мать
умерла от горя и страха.
"Он говорит так, словно заучил все это наизусть", - подумала Таппенс и снова
украдкой взглянула на спутника. Фон Дайним все так же бесстрастно глядел в пространство.
С минуту они шли молча. С ними поравнялись двое мужчин. Один из них смерил Карла
взглядом, и Таппенс услышала, как он бросил другому:
- Пари держу: этот парень - немец. Кровь бросилась фон Дайниму в лицо. На какую-то
секунду он потерял самообладание.
- Слышите?.. Слышите, что они говорят? - взорвался он.
- Не говорите глупостей, милый мальчик! - повелительно оборвала его миссис Бленкенсоп,
неожиданно для себя превращаясь в Таппенс. - Нельзя же хотеть слишком многого.
- Что вы имеете в виду? - недоумевая, уставился на нее Карл.
- Вы - эмигрант и должны стойко переносить невзгоды. Вы живы - это главное. Живы
и на свободе. А неприятности неизбежны: наша страна ведет войну, вы же - немец.
Можно ли требовать от первого встречного, чтобы он, грубо говоря, умел отличать
хорошего немца от плохого немца?
Фон Дайним по-прежнему не сводил с Таппенс ярко-голубых глаз, в которых читалась
подавленная горечь. Неожиданно он улыбнулся.
-- Когда-то о краснокожих говорили: "Хороший индеец - мертвый индеец". А я, чтоб
считаться хорошим немцем, должен не опаздывать на работу. Извините. Всего доброго!
Еще один чопорный поклон, и Карл удалился. Таппенс глядела ему вслед и думала:
"Миссис Бленкенсоп, вы дали маху. Извольте быть повнимательней. А сейчас - в "Сан-Суси",
Двери пансиона были распахнуты настежь. Из холла доносился голос миссис Перенны:
- И передашь ему, что я думаю насчет последней партии маргарина. Ветчину возьмешь
у Куиллера - в последний раз она у него была на два пенса дешевле. Да получше выбирай
капусту... - Заметив Таппенс, миссис Перенна прервала разговор. - Доброе утро, миссис
Бленкенсоп! Я смотрю, вы ранняя птичка. Еще не завтракали? В столовой уже накрыто.
- И, указав на свою собеседницу, хозяйка пансиона добавила: - Моя дочь Шейла. Вы
еще ее не видели: она была в отъезде и вернулась только вчера вечером.
Таппенс с любопытством взглянула на девушку. Живое, красивое лицо, только сейчас
оно не дышит трагической силой, а выражает скуку и досаду. "Моя дочь Шейла". Шейла
Перенна.
Таппенс прощебетала какие-то любезности и проследовала в столовую. Там уже завтракали
трое: миссис Сирот, ее дочурка и необъятная миссис О'Рорк.
- Доброе утро, - поздоровалась Таппенс.
- Доброе утро и вам! - сердечно отозвалась миссис О'Рорк, начисто
заглушив робкое приветствие миссис Спрот, после чего с нескрываемым интересом
уставилась на Таппенс. - Хорошее дело - прогулка перед завтраком. Всегда нагуливаешь
волчий аппетит! - заметила она.
- Это очень вкусный хлеб с молочком, моя "маленькая, - уверяла свое чадо миссис
Спрот, пытаясь сунуть ложку в ротик мисс Бетти.
Однако наследница Спротов, ловко парировав эту попытку поворотом головы, по-прежнему
не сводила с Таппенс больших круглых глаз. Она указала на новоприбывшую пальцем,
ослепительно улыбнулась ей и булькающим голоском объявила:
- Га... Га... Бу...
- Вы ей нравитесь! - вскричала миссис Спрот, взирая на Таппенс с таким восхищением,
словно судьба особо взыскала миссис Бленкенсоп своими щедротами. - Обычно она дичится
чужих.
- У этих ангелочков собственный язык, - прогудела миссис О'Рорк. - Бетти, милочка,
скажи "мама".
Бетти решительно взглянула на миссис О'Рорк, насупилась и авторитетно изрекла:
- Бяка!
- Нет, вы только посмотрите, как она старается! Какая славная девочка!
Миссис О'Рорк торжественно поднялась, одарила Бетти свирепой улыбкой и, грузно
переваливаясь, удалилась из комнаты.
Склонив головку набок и поглядывая на Таппенс, Бетти опять что-то проворковала.
- Она так и тянется к вам, миссис Бленкенсоп, - чуточку ревниво удивилась миссис
Спрот.
Отворилась дверь, и вошел майор Блетчли в сопровождении Томми.
Таппенс немедленно приняла кокетливый вид.
- А, мистер Медоуз! Видите, я вас все-таки обогнала. Но вам еще найдется, чем
позавтракать, - вскричала она и грациозным жестом указала ему на место рядом с собой.
- О!.. Гм... Благодарю, - невнятно пробурчал Томми, располагаясь на другом конце
стола.
- Бу! - заявила Бетти Спрот, и молоко брызнуло в физиономию майора Блетчли, немедленно
засиявшую телячьим восторгом.
- Ну, как сегодня чувствует себя мисс Ку-ку? - осведомился он и, закрывшись газетой,
повторил: - Ку-ку!
Бетти радостно закудахтала. Сомнения все сильнее одолевали Таппенс, "Здесь какая-то
ошибка, - думала она. - Тут нет шпионов. Тут их просто не может быть".
Глава третья
Мисс Минтон сидела на веранде и вязала. Это была худая угловатая особа с жилистой
шеей. Она носила светло-голубые джемпера, бусы или цепочки на шее и твидовые юбки,
неизменно и удручающе обвисавшие
сзади.
- Доброе утро, миссис Бленкенсоп, - радушно поздоровалась она с Таппенс. - Хорошо
спалось?
Миссис Бленкенсоп не скрыла, что первые две-три ночи ей всегда плохо спится на
чужой постели. Мисс Минтон нашла, что это удивительное совпадение - с нею происходит
то же самое. Миссис Бленкенсоп подтвердила, что совпадение действительно удивительное,
и добавила:
- Что за прелестная вязка!
Мисс Минтон продемонстрировала свою работу. Да, вязка довольно оригинальная и
к тому же очень простая. Если миссис Бленкенсоп угодно, она ее в два счета обучит.
О, мисс Минтон так любезна, только она, миссис Бленкенсоп, ужасно непонятливая.
Вязать по рисунку она совсем не умеет, справляется только с самыми простыми вещами,
вроде подшлемников. Но даже здесь она ухитрилась что-то напутать. Да вот, взгляните...
Мисс Минтон устремила многоопытный взор на вязанье цвета хаки и тут же вежливо
объяснила, в чем ошибка. Таппенс рассыпалась в благодарностях. Мисс Минтон приняла
благодушно-покровительственный вид. О, не за что, не за что - она так давно занимается
вязанием.
- А я вот начала только во время этой ужасной войны, - призналась Таппенс. -
Теперь так остро сознаешь, что ты просто обязан что-то сделать для победы.
- Еще бы!.. Кстати, вчера вы, по-моему, сказали, что у вас сын на флоте?
- Да, мой старший. Замечательный мальчик, хотя матери и не к лицу говорить такие
вещи. Второй мой сын в авиации, а Сирил, самый младший, в пехоте.
- Боже мой! Как вы, наверно, за них переживаете!
"Дерек, родной мой! - подумала Таппенс. - Ты - там, в аду, в этой мясорубке,
а я тут прикидываюсь дурой - изображаю чувства, которые и без того испытываю". И
самым наставительным тоном сказала вслух:
- Быть мужественными - наш долг. Будем надеяться, что все это скоро кончится.
На днях я слышала от одного очень авторитетного лица, что немцам не продержаться
больше двух месяцев. В Германии страшная нехватка сырья. Еще немного, и нацистам
конец.
На веранде появилась чета Кейли. Мистер Кейли опустился в кресло, и супруга укрыла
ему колени пледом.
- Что вы сказали? - раздраженно спросил он.
- Мы говорим, что до осени война обязательно кончится, - ответила мисс Минтон.
- Чепуха! - отрезал мистер Кейли. - Эта война затянется самое малое лет на шесть.
- Что вы, мистер Кейли! - запротестовала Таппенс. - Неужели вы всерьез так думаете?
Мистер Кейли подозрительно завертел головой.
- По-моему, здесь дует. Не лучше ли передвинуть кресло в угол?
Названная операция была немедленно произведена с помощью миссис
Кейли, женщины с вечно озабоченным лицом, все помыслы которой, казалось, были
устремлены к одной цели - предупреждать желания мистера Кейли. Она захлопотала вокруг
супруга, манипулируя подушками и пледом и непрерывно осведомляясь:
- Ну, как теперь, Альфред? Тебе удобно? Не хочешь ли надеть темные очки - сегодня
очень яркое солнце?
- Нет, не хочу, - сердито буркнул Кейли. - Ну что ты так суетишься, Элизабет?
Мое кашне у тебя? Да не это - шелковое. Ладно, на худой конец сойдет и это. Впрочем,
нет, принеси другое. Я боюсь перегреть горло - па таком солнце нельзя сидеть в шерстяном
шарфе.
И мистер Кейли вновь обратился к политическим проблемам.
- Да, милые дамы, я кладу на войну шесть лет, - повторил он, с удовольствием
внимая протестам собеседниц. - Не обольщайтесь, не принимайте желаемое за действительное.
Я знаю Германию. И, смею утверждать, знаю хорошо. До того как уйти на покой, я часто
наезжал туда по делам. Мне знаком там каждый город - Берлин, Гамбург, Мюнхен. Уверяю
вас, Германия может держаться как угодно долго. Если даже...
Мистер Кейли победоносно продолжал развивать свои взгляды. Голос его то креп,
то меланхолически понижался, и паузу он сделал только раз - когда миссис Кейли принесла
шелковое кашне и укутала им шею супруга. Миссис Спрот привела Бетти и усадила ее,
сунув ей в руки плюшевую собачонку с оторванным ухом и кукольную кофточку.
- Посиди здесь, Бетти, и одень Бонзо - он пойдет гулять. А мама пока тоже оденется.
Голос мистера Кейли все гудел: он приводил новые и новые цифры и статистические
данные самого безотрадного свойства. Монологу его вторил веселый щебет Бетти, объяснявшейся
с Бонзо на своем собственном языке. Неподалеку от нее, на перила террасы, села птичка.
Бетти обвела общество взглядом и, удовлетворенно кивнув головкой, отчетливо произнесла:
- Тичка!
Затем она сунула лапу Бонзо в рукав кофточки, проковыляла к соседнему креслу,
подняла подушку, спрятала под ней собачку и, захлебываясь от восторга, объявила;
- Плятай!.. Бу-бу... Плятай!
Мисс Минтон, взяв на себя обязанности переводчика, с гордостью пояснила:
- Это самая любимая ее игра. Она всегда все прячет, - и, притворяясь удивленной,
воскликнула: - Где Бонзо? Где Бонзо? Куда он спрятался?
Бетти, заливаясь счастливым смехом, шлепнулась на пол.
Мистер Кейли, комментировавший проблему заменителей сырья и немецкие методы ее
решения, заметил, что внимание слушателей отвлеклось, и демонстративно закашлялся.
Вошла миссис Спрот, уже в шляпке, подняла Бетти с полу и удалилась вместе с ней.
Мистер Кейли вновь оказался в центре внимания.
- Вы говорили, мистер Кейли... - отважилась Таппенс.
Но мистер Кейли уже обиделся.
- Эта женщина вечно оставляет ребенка одного - надеется, что за ним присмотрят
другие, - холодно заметил он. - По-моему, мне все-таки стоит надеть шерстяной шарф,
дорогая. Солнце уходит.
- Ах, мистер Кейли, пожалуйста, продолжайте. Это так интересно! - взмолилась
мисс Минтон.
Мистер Кейли смягчился и, поплотнее укутав жилистую шею шерстяным шарфом, внушительно
начал:
- Как я уже сказал, Германия так широко развила систему...
Таппенс повернулась к миссис Кейли и спросила:
- А вы что думаете о войне, миссис Кейли? Миссис Кейли подскочила на стуле.
- Что я думаю?.. Что... Что вы имеете в виду?
- Вы тоже считаете, что война продлится шесть лет?
- Надеюсь, нет, - нерешительно выдавила миссис Кейли. - Слишком уж это долго.
Впрочем, не знаю. Раз Алфред говорит...
Таппенс с трудом подавила в себе раздражение. Неужели все ее соотечественники
похожи на болтливую мисс Минтон, мелкого тирана Кейли и его безмозглую жену? А чем
лучше их миссис Спрот с ее равнодушным лицом и водянистыми глазами? Что она, Таппенс,
может здесь обнаружить? Разумеется, ни один из них...
