Глава первая
В передней Томми Бирсфорд разделся, аккуратно, не спеша, водрузил пальто на вешалку
и все так же неторопливо повесил шляпу на соседний крючок. Потом расправил плечи,
изобразил на лице бодрую улыбку и вошел в гостиную, где жена его вязала шерстяной
подшлемник цвета хаки.
Стояла весна 1940 года.
Миссис Бирсфорд взглянула на мужа, и спицы еще быстрее замелькали у нее в руках.
Помолчав с минуту, она спросила:
- Что нового в газетах?
- Блицкриг надвигается, - ответил Томми. - Дела во Франции плохи.
- Да, что и говорить, невесело, - подтвердила Таппенс.
Они опять помолчали. Затем Томми поинтересовался:
- Ну? Что же ты ни о чем не спрашиваешь? Кому сейчас нужна эта тактичность?
- Верно, - согласилась Таппенс. - Излишняя тактичность раздражает. Но ведь ты
разозлишься еще больше, если я начну задавать вопросы. Да и зачем? У тебя и так
все на лице написано. Ну, ладно, выкладывай. Ничего не вышло?
- Ничего. Я никому не нужен. Честное слово, Таппенс, когда сорокашестилетнему
мужчине дают понять, что из него песок сыплется - это уж слишком. Армия, флот, авиация,
министерство иностранных дел - всюду одно и то же: вы слишком стары. Может, позднее
вы нам понадобитесь.
- Со мной та же история, - вздохнула Таппенс. - Вы хотите быть сестрой милосердия?
В вашем возрасте? Нет, благодарим вас. На другую работу? Тоже нет. Они предпочтут
мне любую сопливую девчонку, которая и ран-то в глаза не видела и даже бинт стерилизовать
не умеет. А ведь я же три года провела на фронте: была и сиделкой и операционной
сестрой, водила грузовик и даже генеральскую машину. И, смею утверждать, всюду неплохо
справлялась. А теперь я, оказывается, всего- навсего пожилая надоеда, которая не
желает тихо сидеть дома и вязать.
- Хорошо, хоть Дебора при деле, - попытался Томми утешить жену.
- Да, у нее все в порядке, - согласилась мать Деборы. - Уверена, что она справляется.
И все-таки кажется, Томми, что я бы ей ни в чем не уступила.
- Она, пожалуй, другого мнения, - усмехнулся Томми.
- Дети иногда бывают просто невыносимы, - вздохнула Таппенс. - Особенно когда
стараются быть чуткими.
- Терпеть не могу, когда Дерек делает мне скидку на возраст, - проворчал Томми.
- Всем своим видом он словно говорит: "Бедный старый папа!"
Сердито фыркнув, Таппенс тряхнула темноволосой головой, и клубок шерсти скатился
с ее колен на пол.
- Выходит, мы ни на что больше не годны? Да? А может, нам просто вбивают это
в голову? Впрочем, мне самой подчас кажется, что мы вообще никогда ни на что не
годились.
- Похоже, - отозвался Томми.
- Допустим. Но ведь было же время, когда мы считали, что делаем важное дело.
Теперь я начинаю подозревать, что все это нам просто приснилось. Да было ли это
на самом деле, Томми? Правда ли, что однажды немецкие шпионы трахнули тебя по голове
и похитили? Правда ли, что однажды мы с тобой выследили опасного преступника, задержали
его и завладели важнейшими секретными документами? Правда ли, что некая признательная
страна нас щедро вознаградила? Да, нас - тебя и меня. Тех самых Бирсфордов, которыми
все пренебрегают, которые никому больше не нужны?
- Угомонись, дорогая. Разговорами делу не поможешь.
- И все-таки, - смахнув слезинку, сказала Таппенс, - больше всего меня обидел
наш друг мистер Картер.
- Но он же написал нам весьма любезное письмо.
- И ничего не сделал - даже надежды не подал.
- Так ведь он сейчас не у дел, как и мы. Состарился, поселился в Шотландии и
ловит себе рыбку.
- Секретная служба могла бы все же что-нибудь для нас придумать, - не сдавалась
Таппенс.
- А может, мы уже и не справимся, - возразил Томми. - У нас теперь,
пожалуй, пороху не хватит.
- Не знаю. По-моему, мы все те же. А впрочем, когда дойдет до дела... Но все-таки
очень хочется чем-то заняться. Ужасно, когда все время только думаешь и думаешь.
В квартиру позвонили. Таппенс открыла дверь и увидела на пороге широкоплечего
мужчину с пышными светлыми усами на румяном жизнерадостном лице. Незнакомец быстрым
взглядом окинул хозяйку дома и приятным голосом осведомился:
- Миссис Бирсфорд?
- Да.
- Моя фамилия Грант. Я друг лорда Истхемптона. Он посоветовал мне обратиться
к вам и вашему мужу.
- Очень рада. Входите, пожалуйста. - Таппенс провела посетителя в гостиную. -
Знакомьтесь - мой муж. А это мистер Грант. От мистера Кар... простите, от лорда
Истхемптона.
Прежний псевдоним шефа Секретной службы был для Таппенс привычнее, чем настоящий
титул их старого друга. Мистер Грант оказался приятным человеком и держался непринужденно.
Таппенс вышла из комнаты, но вскоре вернулась с бутылкой шерри и рюмками. А еще
через несколько минут, воспользовавшись паузой, мистер Грант спросил Томми:
- Я слышал, вы ищете себе дело, Бирсфорд?
- Да, ищу. Вы имеете в виду... - У Томми загорелись глаза.
Грант рассмеялся и покачал головой:
- Боюсь, не то, что вы думаете. Этим пусть занимаются молодые, энергичные ребята
или те, кто работает у нас уже давно. А вам я могу предложить лишь довольно скучную
работу: будете сидеть в канцелярии, подшивать бумаги, перевязывать папки красной
тесьмой, расставлять по полкам и прочее.
- Понятно, - лицо у Томми вытянулось.
- В конце концов, это лучше, чем ничего, - подбодрил его Грант. - Словом, загляните
ко мне на днях. Министерство снабжения, комната двадцать два. Что-нибудь для вас
подыщем.
Зазвенел телефон. Таппенс сняла трубку.
- Алло... Да... Что такое?
На другом конце провода кто-то кричал. Таппенс изменилась в лице.
- Когда?.. Ох, боже мой!.. Разумеется, дорогая, сейчас буду.
Миссис Бирсфорд положила трубку.
- Это Морин.
- Я так и подумал. Ее голос узнаешь даже отсюда. Едва переведя дыхание, Таппенс
продолжала:
- Ради бога простите, мистер Грант, но я должна бежать - моя приятельница упала
и вывихнула ногу. Надо пойти помочь ей.
- О чем речь, миссис Бирсфорд! Разумеется. Таппенс улыбнулась гостю, схватила
пальто, наспех оделась и убежала. Входная дверь захлопнулась.
- Посидите еще, - сказал Томми и долил гостю шерри.
- Спасибо. - Грант взял рюмку, пригубил, помолчал и наконец заметил:
- А знаете, я отчасти даже рад, что вашей жене пришлось уйти. Так мы сэкономим
время.
- Не понимаю, - удивленно уставился на него Томми.
- Видите ли, Бирсфорд, - неторопливо начал Грант, - я пригласил вас заглянуть
ко мне в министерство, потому что уполномочен сделать вам одно предложение.
- Вы имеете в виду...
- Истхемптон рекомендовал вас, - кивнул Грант. - Сказал, что вы - самый подходящий
человек.
- Я вас слушаю. - Томми перевел дух.
- Никто не должен ничего знать. Даже ваша жена. Понятно?
- Раз вы настаиваете - хорошо. Но раньше мы работали вместе.
- Знаю. Но мое предложение адресовано только вам.
- Ясно.
- Официально вам предлагается, как я уже сказал, канцелярская работа в шотландском
филиале министерства. Он расположен в запретной зоне, куда вы не можете взять жену.
На самом же деле вы поедете совсем в другое место.
Томми выжидательно молчал.
- Вы читали в газетах о пятой колонне? - спросил Грант. - Вам известно хоть в
общих чертах, что означает это выражение?
- Враг внутри страны.
- Совершенно верно, Бирсфорд. Начиная войну, мы были оптимистами. Я не говорю
о тех, кто знал, с чем мы имеем дело. Они-то всегда понимали, как хорошо подготовлен
и решителен противник, как силен он в воздухе, какая у него слаженная военная машина.
Я имею в виду нацию в целом, добродушного, демократически настроенного англичанина,
у которого в голове форменная неразбериха и который верит в то, во что ему хочется
верить, - что Германия долго не выдержит, что она на грани революции, что танки
у немцев из жести, а сами они от недоедания свалятся с ног на первом же марше и
так далее. Так вот, война повернулась совсем по-другому. Уже в начале ее нам пришлось
туговато, а теперь становится и вовсе худо. Народ - матросы, летчики, солдаты в
окопах - держится стойко, но готовили нас к войне и руководили нами скверно. Самое
худшее в этом смысле уже позади. Мы исправили ошибки, постепенно ставим нужных людей
на нужные места, словом, начинаем воевать как следует. И мы выиграем войну... если
только раньше не проиграем ее. Опасность же проиграть ее грозит нам не извне. Нам
грозит та же опасность, что сгубила Трою: деревянный конь в наших стенах. Если угодно,
назовем его пятой колонной. Это мужчины и женщины, порой высокопоставленные, порой
никому не известные, но одинаково преданные нацизму...
Грант наклонился вперед и тем же приятным сдержанным голосом закончил:
- И мы не знаем, кто они.
- Но... - запротестовал Томми,
- Конечно, - с ноткой нетерпения в голосе перебил его Грант, - всякую мелюзгу
арестовать мы можем. Это просто. Но дело не в ней - есть другие. Кое-что мы о них
знаем. Нам известно, что, самое меньшее, двое из них занимают ответственные посты
в Адмиралтействе, один состоит при штабе генерала Г., трое служат в военно-воздушных
силах, двое работают у нас в Интеллидженс сервис и имеют доступ к секретным документам.
Откуда иначе просачивались бы к противнику сведения о том, что происходит в верхах?
Открытое лицо Томми выразило полное смятение.
- Но чем же я могу вам помочь? - растерянно выдавил он. - Я не знаю никого из
этих людей.
- Совершенно верно, - кивнул Грант. - Вы не знаете никого из них. Но ведь и они
вас не знают.
Помолчав, чтобы смысл слов успел дойти до собеседника, он продолжал:_
- Эти лица, высокопоставленные лица, знают большинство наших сотрудников. Отказать
им в информации мы не имеем права. Окончательно зайдя в тупик, я отправился к Истхемптону.
Он давно в отставке, болеет, но голова у него по-прежнему светлая. Он вспомнил о
вас. Когда-то вы работали на нас, но с тех пор прошло лет двадцать с лишком. Ваше
имя никак не связано с нами. В лицо вас никто не знает. Ну, беретесь?
- Вы еще спрашиваете! Разумеется, берусь, хоть и не знаю, чем могу быть вам полезен:
я ведь всего-навсего дилетант.
- Дилетант нам и нужен, дорогой Бирсфорд: у профессионала здесь связаны руки.
Вы замените одного из лучших агентов, которого когда- либо имела наша Секретная
служба.
Томми вопросительно посмотрел на гостя. Грант кивнул.
- Он умер во вторник в больнице святой Бригитты. Попал под грузовик. Несчастный
случай - не случайный, конечно.
- Понятно, - медленно произнес Томми.
- Поэтому у нас есть основания предполагать, - невозмутимо продолжал Грант, -
что Фаркуар кое-что пронюхал, напал, наконец, на какой-то след. Но какие сведения
он добыл - об этом мы, к несчастью, почти ничего не знаем: он пришел в сознание
всего за несколько минут до смерти, пытался что-то сказать, но успел произнести
только: "Н. или М., Сонг-Сузи".
- Не слишком вразумительно, - вздохнул Томми.
- Но все-таки вразумительнее, чем вам кажется, - улыбнулся Грант. -
Об Н. и М. мы уже слышали раньше: это два наиболее опасных и осведомленных немецких
шпиона. Их задача - создавать в чужой стране пятую колонну и быть связными между
нею и Германией. Нам известно, что Н. - мужчина, а М. - женщина. Кроме этого мы
знаем лишь, что они важные эмиссары Гитлера. В одной шифровке, перехваченной нами
перед началом войны, встретилась такая фраза: "Для Англии предлагаю Н. и М. Полномочия
неограниченные".
- Понятно. Значит, Фаркуар...
- Похоже, он вышел на след одного из них. Кого именно - этого мы, к сожалению,
не знаем. "Сонг-Сузи" звучит, конечно, несколько странно. Но, во-первых, у бедняги
Фаркуара было далеко не блестящее французское произношение; во-вторых, в кармане
у него нашли обратный билет до Лихемптона. Это курортный городок на южном побережье.
Куча гостиниц и пансионов, в том числе один, который называется "Сан-Суси".
- Сонг-Сузи - Сан-Суси, - повторил Томми. - Понимаю.
- Что именно? - поинтересовался Грант.
- Вы хотите, - пояснил Томми, - чтобы я поехал туда и... ну, как бы получше это
выразиться... поразнюхал, что к чему?
- Совершенно верно.
Томми вздохнул и расправил плечи.
- Попробую. Только я ведь не из сообразительных.
- Мне говорили, что когда-то вы справлялись, и неплохо.
- Чистая удача! - поспешно вставил Томми.
- Что ж, на нее мы и рассчитываем.
- А что такое "Сан-Суси"? - осведомился Томми.
- Ничего особенного - пансион как пансион, - пожал плечами Грант. - Там таких
много. Пожилые дамы, отставные полковники, безупречные старые девы, несколько иностранцев.
Словом, публика самая разная.
- И среди нее Н. или М.?
- Не обязательно. Возможно, лицо, связанное с ними. Но вполне вероятно, Н. или
М. собственной персоной. Пансион на морском курорте - неприметней места и не придумаешь.
- И вы не имеете представления, кого я должен искать - мужчину или женщину? Грант
покачал головой.
- Ну что ж, попытаюсь, - сказал Томми.
- Желаю удачи, Бирсфорд. А теперь перейдем к деталям.
Через полчаса, когда запыхавшаяся Таппенс, сгорая от любопытства, вбежала в комнату,
Томми был уже один. Он сидел в кресле и со скептическим видом что-то насвистывал!
- Ну? - выпалила Таппенс, вложив в этот слог целую гамму чувств.
- Ну, - несколько неопределенно ответил Томми, - мне дали работу. Канцелярскую.
Дебри Шотландии, все засекречено и так далее, но, в общем, не слишком заманчиво.
- Мы оба или только ты?
- К сожалению, только я.
- Черт бы тебя побрал! Какая низость со стороны нашего мистера Картера! Но что
же это такое - шифровка, дешифровка? Смотри, Томми, на такой работе легко свихнуться.
Сначала теряешь сон и ночи напролет твердишь: "Девять, семь, восемь-три, четыре,
пять-два" или еще что- нибудь в том же духе, а потом у тебя сдают нервы, и ты попадаешь
в сумасшедший дом. - Я-то не попаду.
- Рано или поздно попадешь, - мрачно заверила его Таппенс. - А мне можно с тобой?
Просто так, в качестве жены? Чтобы вечером подавать тебе домашние туфли и разогревать
ужин?
Томми стало совсем неловко.
- Прости, старушка, мне страшно не хочется тебя оставлять, но...
- Но ты должен, - закончила Таппенс.
- В конце концов, у тебя тоже есть дело, - робко вставил Томми. - Будешь вязать.
