Не успела Алиса схватиться за нее, как борода словно растаяла в воздухе. Алиса
оказалась под деревом, а над головой у нее на сучке устроился Комар (так вот кто
был ее невидимым собеседником!) и обмахивал Алису крылышками.
Это был _огромный_ Комар.
- Не меньше гуся! - подумала Алиса.
Но она ничуть не испугалась: чего ей было бояться после столь долгой и дружественной
беседы?
- Значит, ты не всех насекомых любишь? - продолжал как ни в чем не бывало Комар.
- Я люблю тех, которые умеют говорить, - отвечала Алиса. - У нас насекомые не
разговаривают.
- А каким насекомым у вас радуются? - спросил Комар.
- Я никаким насекомым не радуюсь, потому что я их боюсь, - призналась Алиса.
- По крайней мере, больших. Но я могу вам сказать, как их зовут.
- А они, конечно, идут, когда их зовут? - небрежно заметил Комар.
- Нет, кажется, не идут.
- Тогда зачем же их звать, если они не идут?
- Им это ни к чему, а нам все-таки нужно. Иначе зачем вообще знать, как что называется?
- Незачем, по-моему, - сказал Комар. - Если ты зайдешь поглубже вон в тот лес,
ты увидишь, что там нет никаких имен и названий. Впрочем, мы зря теряем время...
Значит, какие у вас насекомые?
- Ну, вот, к примеру, есть у нас Бабочка, - сказала Алиса и загнула на руке один
палец.
- А-а, - протянул Комар. - Взгляни-ка на тот куст! Там на ветке сидит... Знаешь
кто? Баобабочка! Она вся деревянная, а усики у нее зеленые и нежные, как молодые
побеги!
- А что она ест? - спросила Алиса с любопытством.
- Стружки и опилки, - отвечал Комар. - А еще кто у вас есть?
Алиса жадно разглядывала Баобабочку. Она была такая толстенькая и такая веселая,
что Алиса решила: она только что хорошо пообедала!
- А еще у нас есть Стрекоза, - сказала она и загнула второй палец.
- Подними-ка голову, - сказал Комар. - Вон на той ветке прямо у тебя над головой
сидит Стрекозел. Бородатый, рогатый, и то и дело лезет бодаться!
- А он что ест? - снова спросила Алиса.
- Траву и отруби, - ответил Комар. - А гнездо он себе вьет в хлеву.
Алиса долго задумчиво смотрела на Стрекозла и, наконец, сказала:
- А еще у нас есть всякие мошки.
- Взгляни-ка на то облачко, - заметил Комар. - Это вьются Бегемошки. Подумать
только - такие толстые и неповоротливые, а как хорошо летают!
- А что они едят? - снова спросила Алиса.
- Мелкую рыбешку и лягушек!
Алису одолели сомнения.
- А если рыбешки не будет? - спросила она.
- Тогда они, конечно, умрут, - отвечал Комар.
- И часто так бывает?
- Всегда, - сказал Комар.
Алиса задумалась, между тем как Комар развлекался, кружа вокруг ее головы. Наконец,
он уселся на ветку и пропищал:
- Хочешь потерять свое имя?
- Нет, - испугалась Алиса. - Конечно, не хочу!
- И зря, - сказал Комар небрежно. - Подумай, как это было бы удобно! Скажем,
возвращаешься ты домой, а никто не знает, как тебя зовут. Захочет гувернантка позвать
тебя на урок, крикнет: "Идите сюда..." - и остановится. Имя-то она забыла. А ты,
конечно, не пойдешь - ведь неизвестно, кого она звала!
- Это мне не поможет, - возразила Алиса. - Даже если она забудет мое имя, она
всегда может сказать: "Послушайте, милочка...".
- Но ведь ты не Милочка, - перебил ее Комар. - Ты и не будешь слушать! Хорошенькая
вышла шутка, правда? Жаль, что не _ты_ ее придумала!
- Что это вы все время предлагаете _мне_ свои шутки? - спросила Алиса. - Эта,
например, вам совсем не удалась!
Комар только глубоко вздохнул; по щекам у него покатились две крупные слезы.
- Не нужно шутить, - сказала Алиса, - если шутки вас так огорчают.
В ответ он снова грустно вздохнул, а когда Алиса подняла глаза, бедного Комара
на ветке уже не было - должно быть, его унесло собственным вздохом.
Алиса так долго сидела без движения, что ей стало холодно; она поднялась и пошла
вперед.
Вскоре она вышла на полянку, за которой чернел лес. Он был гораздо мрачнее того,
откуда она вышла, и Алиса _немножко_ струсила. Все же, поразмыслив, она решила идти
вперед.
- Не возвращаться же мне _назад_! - сказала она про себя. - Другого пути на восьмую
линию нет.
- Это, верно, тот самый лес, - размышляла она, - где нет никаких имен и названий
(*26). Интересно, неужели я тоже потеряю _свое_ имя? Мне бы этого не хотелось! Если
я останусь без имени, мне тотчас дадут другое, и наверняка какое-нибудь ужасное!
А я примусь разыскивать того, кто подобрал мое старое имя. Вот будет смешно! Дам
объявление в газету, будто я потеряла собаку: "_Потеряно имя по кличке_...", тут,
конечно, будет пропуск... "_На шее медный ошейник_". И всех, кого ни встречу, буду
окликать: "Алиса!" - вдруг кто-нибудь отзовется. Только вряд ли... Разве что по
глупости...
Так, беседуя сама с собой, она незаметно дошла до леса; там было сумрачно и прохладно.
- По крайней мере, - подумала Алиса, ступив под деревья, - приятно немножко освежиться
в этом... как его? Ну, как же он _называется_?.. - Она с удивлением заметила, что
никак не может вспомнить нужного слова. - Когда спрячешься под... ну, как же их?..
под... _этими_... - Она погладила дерево по стволу. - Интересно, как они _называются_?
А может, никак? Да, конечно, никак не называются!
С минуту она стояла в глубокой задумчивости, а потом вдруг сказала:
- Значит, все-таки это _случилось_! Кто же я теперь? Я должна _вспомнить_! Во
что бы то ни стало должна!
Но как она ни старалась, ничего у нее не выходило. Она всячески ломала себе голову,
но вспомнить свое имя не могла.
- Помню только, что там есть Л... - сказала она, наконец. - Ну, конечно, оно
начинается с Л... (*27)
Тут из-за дерева вышла Лань. Она взглянула на Алису огромными грустными глазами,
но ничуть не испугалась.
- Тпрушеньки! Тпрушеньки! - сказала Алиса и протянула руку, чтобы ее погладить.
Лань прянула в сторону, но не убежала, а остановилась, глядя на Алису.
- Как тебя зовут? - спросила Лань.
У нее был мягкий и нежный голос.
- Если б я только знала! - подумала бедная Алиса.
Вслух она грустно промолвила:
- Пока никак...
- Постарайся вспомнить, - сказала Лань. - Так нельзя...
Алиса постаралась, но все было бесполезно.
- Скажите, а как _вас_ зовут? - робко спросила она. - Вдруг это мне поможет...
- Отойдем немного, - сказала Лань. - _Здесь_ мне не вспомнить...
Алиса нежно обняла Лань за мягкую шею, и они вместе пошли через лес. Наконец,
они вышли на другую поляну; Лань взвилась в воздух и сбросила с себя руку Алисы.
- Я Лань! - закричала она радостно. - А ты - человечий детеныш!
Тут в ее прекрасных карих глазах мелькнула тревога, и она умчалась прочь.
Алиса долго смотрела ей вслед; слезы навертывались ей на глаза при мысли, что
она так внезапно потеряла свою милую спутницу.
- Ну, что ж, - сказала она, наконец. - Зато теперь я знаю, как меня зовут. И
_то_ хорошо... Алиса... Алиса... Больше уж ни за что не забуду... Посмотрю-ка я
на эти указатели. Интересно, куда мне теперь идти?
На этот вопрос ответить было нетрудно: через лес вела только одна дорога, и обе
стрелки указывали на нее.
- Дойду до развилки, - подумала Алиса, - тогда и решу. Ведь там им придется указывать
в разные стороны.
Напрасно она на это надеялась! Она все шла и шла по дороге, но и на развилках
стрелки неизменно указывали в одну сторону. На одной из них было написано:
"К дому Труляля"
А на другой:
"К дому Траляля"
- Судя по всему, - размышляла Алиса, - они живут _вместе_. Как это я раньше не
догадалась... Впрочем, я все равно задерживаться у них не буду. Забегу на минутку,
поздороваюсь и спрошу, как выйти из лесу. Только бы мне добраться до восьмой линии,
пока не стемнеет!
Тай она шла и шла, разговаривая сама с собой, как вдруг дорожка круто повернула,
и она увидела двух человечков, толстых, как набитые шерстью кули. Это было так неожиданно,
что Алиса вздрогнула и остановилась. Впрочем, она тут же успокоилась, сообразив,
что перед ней не два куля, а -
4. ТРАЛЯЛЯ И ТРУЛЯЛЯ
Они стояли под деревом, обняв друг друга за плечи, и Алиса сразу поняла, кто
из них Труляля, а кто - Траляля, потому что у одного на воротнике было вышито "ТРУ",
а у другого - "ТРА".
- А "ЛЯЛЯ", верно, вышито у обоих сзади, - подумала Алиса.
Они стояли так неподвижно, что она совсем забыла о том, что они живые, и уже
собиралась зайти им за спину и посмотреть, вышито ли у них на воротнике сзади "ЛЯЛЯ",
как вдруг тот, на котором стояло "ТРУ", сказал:
- Если ты думаешь, что мы из воска, выкладывай тогда денежки! За посмотр деньги
платят! Иначе не пойдет! Ни в коем разе!
- И задом наперед, совсем наоборот! - прибавил тот, на котором было вышито "ТРА".
- Если, по-твоему, мы живые, тогда скажи что-нибудь...
- Пожалуйста, простите меня, - сказала Алиса, - я не хотела вас обидеть.
Больше она ничего сказать не могла, потому что в голове у нее неотвязно, словно
тиканье часов, звучали слова старой песенки (*28) - она с трудом удержалась, чтобы
не пропеть ее вслух.
Раз Труляля и Траляля
Решили вздуть друг дружку,
Из-за того, что Траляля
Испортил погремушку, -
Хорошую и новую испортил погремушку.
Но ворон, черный, будто ночь.
На них слетел во мраке.
Герои убежали прочь,
Совсем забыв о драке. -
Тра-ля-ля-ля, тру-ля-ля-ля, совсем забыв о драке.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - сказал Труляля, - но это не так! Ни в коем разе!
- И задом наперед, совсем наоборот, - подхватил Траляля. - Если бы это было так,
это бы еще ничего, а если бы ничего, оно бы так и было, но так как это не так, так
оно и не этак! Такова логика вещей!
- Я думала о том, - сказала вежливо Алиса, - как бы мне побыстрей выбраться из
этого леса. Уже темнеет... Не покажете ли вы мне дорогу?
Но толстячки только переглянулись с усмешкой.
Они были до того похожи на школьников, выстроившихся для переклички, что Алиса
не удержалась, ткнула пальцем в Труляля и крикнула:
- Первый!
- Ни в коем разе! - тут же отозвался Труляля и так быстро захлопнул рот, что
зубы щелкнули.
- Второй! - крикнула Алиса и ткнула пальцем в Траляля.
- Задом наперед, совсем наоборот! - крикнул он.
Другого Алиса и не ждала.
- Ты неправильно начала! - воскликнул Труляля. - Когда знакомишься, нужно прежде
всего поздороваться и пожать друг другу руки!
Тут братцы обнялись и, не выпуская друг друга из объятий, протянули по одной
руке Алисе (*29). Алиса не знала, что ей делать: пожать руку сначала одному, а потом
другому? А вдруг второй обидится? Тут ее осенило, и она протянула им обе руки сразу.
В следующую минуту все трое кружились, взявшись за руки, в хороводе. Алисе (как
она вспоминала позже) это показалось вполне естественным; не удивилась она и тогда,
когда услышала музыку: она лилась откуда-то сверху, может быть, с деревьев, под
которыми они танцевали? Сначала Алиса никак не могла понять, кто же там играет,
но потом догадалась, что просто это елки бьются о палки, словно смычки о скрипки.
- Смешнее всего было то, - рассказывала потом Алиса сестре, - что я и не заметила,
как запела: "_Вот идем мы хороводом_..." Не знаю, когда я начала, но пела, верно,
очень, очень долго!
Братцы были толстоваты: скоро они запыхались.
- Четыре круга - вполне достаточно для одного танца, - пропыхтел Труляля.
Они остановились так же внезапно, как и начали; музыка тут же смолкла.
Братья разжали пальцы и, не говоря ни слова, уставились на Алису; наступило неловкое
молчание, ибо Алиса не знала, как полагается начинать беседу с теми, с кем ты только
что танцевала.
- Нельзя же _сейчас_ вдруг взять и сказать: "Здравствуйте!" - думала она. - Так
или иначе, но здороваться уже поздно.
- Надеюсь, вы не очень устали? - спросила она, наконец.
- Ни в коем разе! - отвечал Труляля. - Большое спасибо за внимание!
- _Премного_ благодарны! - поддержал его Траляля. - Ты любишь стихи?
- Д-да, пожалуй, - ответила с запинкой Алиса. - Смотря _какие_ стихи... Не скажите
ли вы, как мне выйти из лесу?
- Что ей прочесть? - спросил Траляля, глядя широко открытыми глазами на брата
и не обращая никакого внимания на ее вопрос.
- "_Моржа и Плотника_". Это самое длинное, - ответил Труляля и крепко обнял брата.
Траляля тут же начал:
Сияло солнце в небесах... (*30)
Алиса решилась прервать его.
- Если этот стишок _очень_ длинный, - сказала она как можно вежливее, - пожалуйста,
скажите мне сначала, какой дорогой...
Траляля нежно улыбнулся и начал снова:
Сияло солнце в небесах,
Светило во всю мочь,
Была светла морская гладь,
Как зеркало точь-в-точь,
Что очень странно - ведь тогда
Была глухая ночь.
И недовольная луна
Плыла над бездной вод
И говорила: "Что за чушь
Светить не в свой черед?
И день - не день, и ночь - не ночь,
А все наоборот".
И был, как суша, сух песок,
Была мокра вода.
Ты б не увидел в небе звезд -
Их не было тогда.
Не пела птица над гнездом -
Там не было гнезда.
Но Морж и Плотник в эту ночь
Пошли на бережок,
И горько плакали они,
Взирая на песок:
- Ах, если б кто-нибудь убрать
Весь этот мусор мог!
- Когда б служанка, взяв метлу,
Трудилась дотемна,
Смогла бы вымести песок
За целый день она?
- Ах, если б знать! - заплакал Морж. -
Проблема так сложна!
- Ах, Устрицы! Придите к нам, -
Он умолял в тоске. -
И погулять, и поболтать
Приятно на песке.
Мы будем с вами до утра
Бродить рука в руке.
Но Устрицы преклонных лет
Не выплыли на зов.
К чему для странствий покидать
Страну своих отцов?
Ведь можно дома в тишине
Прожить в конце концов.
А юных Устриц удержать
Какой бы смертный мог?
Они в нарядных башмачках
Выходят на песок.
Что очень странно - ведь у них
Нет и в помине ног.
