- Эй, ты, месяц! - крикнул Эмиль. - Сейчас ты увидишь, как я умею ла- зать!
И, упираясь в закопченные стенки трубы, он полез вверх.
Если ты когда-нибудь лез по узкой трубе, ты знаешь, как это трудно и каким чумазым
выбираешься оттуда. Только не подумай, что это остановило Эмиля.
Ни о чем не подозревая, бедняжка Лина, сидя на крыльце людской, висла на шее
у Альфреда. Но ведь Эмиль пообещал, что она еще кое-что увидит, и она в самом деле
увидела. Подняв глаза, чтобы взглянуть на месяц, она в тот же миг закричала так,
что крик ее разнесся по всей Леннеберге.
- Мюлинг! - заорала Лина. - Мюлинг на трубе!
В Смоланде мюлингами называли привидения в обличье маленьких детей, и в старые
времена их все очень боялись. Лина, верно, тоже наслушалась от Кресы-Майи жутких
историй про страшных мюлингов, которые могут приви- деться людям, и поэтому так
испуганно закричала, увидев на трубе одного из этих маленьких страшилищ с чернымпречерным
лицом.
Альфред же, взглянув на мюлинга, только рассмеялся.
- Этого маленького мюлинга я знаю, - сказал он. - Давай-ка спускайся вниз, Эмиль!
Выпрямившись во весь рост, в почерневшей от сажи рубашонке, Эмиль стоял на крыше,
решительный, как полководец. Подняв к небу свой черный от сажи кулачок, он заорал
так, что слова его разнеслись по всей Ленне- берге:
- Сегодня вечером столярка будет разрушена, и я никогда больше не стану здесь
сидеть!
Альфред подошел к стенке столярной и встал, раскинув руки, как раз под трубой,
откуда вылез Эмиль.
- Прыгай, Эмиль! - пригласил он.
И Эмиль прыгнул. Прямо в объятия Альфреда. И они пошли вдвоем на озе- ро - купаться.
Эмилю это было просто необходимо.
- В жизни не видала такого мальчишки! - сказала злющая-презлющая Ли- на, устраиваясь
спать на своем диване.
Эмиль и Альфред купались в черной воде хуторского озера среди белых водяных лилий,
а в небе висел красный, как фонарь, июльский месяц и све- тил им.
- Здорово, что мы вдвоем - только мы с тобой! Ты и я, Альфред, - ска- зал Эмиль.
- Да, только мы с тобой! Ты и я, Эмиль, - подтвердил Альфред.
Наискосок через озеро пролегла широкая лунная дорожка, а берега оку- тала черная
мгла. Наступила ночь, и вместе с ней пришел конец и дню двадцать восьмого июля.
Но последовали новые дни, и что ни день - новые проделки Эмиля. Его мама столько
писала в синюю тетрадь, что у нее даже рука заболела, и в конце концов тетрадь была
исписана вдоль и поперек.
- Мне нужна новая тетрадь, - сказала мама Эмиля. - Скоро в Виммербю ярмарка,
и раз я все равно поеду в город, воспользуюсь случаем и куплю тетрадь.
Так она и сделала. И очень кстати! А то как бы она описала все про- делки Эмиля
в день ярмарки!
"Памаги мне Бог с этим рибенком, - писала она. - Он найдет далеко, если даживет
до тех пор, когда павзраслеет. Правда, отец его в это ни верит".
Но папа Эмиля ошибся, а мама оказалась права. Эмиль, конечно, ма- ло-помалу повзрослел,
а потом стал председателем муниципалитета и самым славным парнем во всей Леннеберге.
Но теперь расскажем по порядку о том, что случилось однажды на ярмар- ке в Виммербю,
когда Эмиль был еще маленький.
СРЕДА, 31 ОКТЯБРЯ
Как Эмиль добыл коня и перепугал насмерть фру Петрель и всех жителей Виммербю
Каждый год в последнюю среду октября в Виммербю бывала ярмарка. И уж поверьте
мне, с самого раннего утра до позднего вечера в городке не прекращалась веселая
сутолока и царило праздничное оживление. Жители Леннеберги и окрестных приходов
все до одного спешили на ярмарку, кто за чем: продать быков, купить свиней, выменять
лошадей, встретиться со зна- комыми, присмотреть жениха, полакомиться мятными леденцами,
сплясать шоттис [9], ввязаться в драку и вообще развлечься каждый на свой лад.
Однажды мама Эмиля, которой хотелось узнать, сметлива ли ее служанка, спросила
Лину, может ли она перечислить самые крупные праздники в году. И Лина ответила:
- Сдается мне, это - Рождество, Пасха да ярмарка в Виммербю!
Теперь ты понимаешь, почему каждый спешил в Виммербю именно тридцать первого
октября. В пять утра, когда на дворе еще стояла кромешная тьма, Альфред впряг Маркуса
и Юллан в большую повозку, и все обитатели Катт- хульта - папа и мама Эмиля, Альфред
и Лина, Эмиль и маленькая Ида - отп- равились в путь. Лишь Креса-Майя осталась дома
- присматривать за скоти- ной.
- Бедная Креса-Майя, неужто тебе не хочется съездить на ярмарку? - спросил добряк
Альфред.
- Я пока что еще в своем уме, - ответила Креса-Майя. - Это нынче-то ехать, когда
прилетит большая комета? Нет уж, спасибо, я хочу помереть дома, в Леннеберге, где
мне каждый камень знаком.
Дело в том, что в последнее время жители Смоланда ждали появления ог- ромной
кометы, и в городской газете оповестили, что как раз тридцать первого октября и
прилетит дымящаяся комета. Возможно, она упадет с та- кой силой, что наша Земля
разлетится на тысячи кусочков.
Ты, верно, не знаешь, что это за штука - комета, да и я не очень-то в этом смыслю,
но кажется, это отколовшаяся часть звезды, которая несется в пространстве неведомо
куда. Все жители Смоланда до смерти боялись ко- меты, которая ни с того ни с сего
могла расколоть Землю и положить конец всякому веселью.
- Чего тут гадать, эта дрянь упадет точно в день ярмарки в Виммербю! - в сердцах
сказала Лина. - Ну да пускай, лишь бы не принесло ее раньше, до того, как мы успеем
вернуться домой!
Она таинственно ухмыльнулась и подтолкнула локтем Альфреда, сидевшего рядом с
ней на заднем сиденье. Лина многого ждала от этого дня.
Впереди разместились мама и папа Эмиля. На коленях у них пристроились маленькая
Ида и Эмиль. Угадай, кто правил? Сам Эмиль. Я и забыла расска- зать, каким знатным
конюхом и кучером был Эмиль. Альфред обучил его все- му, что только можно знать
о лошадях. Вот Эмиль и поднаторел в этом деле как никто другой в Леннеберге, и обходился
с лошадьми половчее самого Альфреда. Теперь он сидел на коленях у отца и правил
как заправский ку- чер. В самом деле, этот парень умел держать вожжи в руках!
Ночью прошел дождь, а утром туманная осенняя мгла плотной пеленой окутала Леннебергу
и весь Смоланд. Над верхушками деревьев еще не заб- резжил рассвет, и лес вдоль
дороги, по которой ехали обитатели Катт- хульта, стоял мрачный, отяжелевший от дождя.
Однако никто не унывал, а Маркус и Юллан бежали так резво, что только комья размокшей
глины летели из-под копыт.
Юллан, пожалуй, не очень-то радовалась. Это была старая, заезженная кобыла, которая
охотнее дремала бы у себя в стойле. Эмиль давно приста- вал к отцу, чтобы тот купил
молодого жеребца в пару Маркусу. И вот те- перь, думал Эмиль, настал долгожданный
час, ведь они едут на ярмарку.
Но отец сказал:
- Ты, верно, думаешь, у меня денег куры не клюют. Как бы не так! Ста- рушке Юллан
еще придется побегать в одной упряжке с Маркусом не один го- док. Ничего не попишешь!
И право же, Юллан не отставала. Она терпеливо трусила рысцой по хол- мам, и Эмиль,
который любил старую добрую лошадь, пел, как всегда, когда хотел ее немножко подбодрить:
Кобылка чуть трусит рысцой.
Совсем плоха, совсем стара.
Ну не беда! Ну не беда!
Пусть только довезет меня!
Поклажа, чай, невелика!
Наконец хуторяне добрались до Виммербю. Подыскав удобное местечко для Маркуса
и Юллан неподалеку от ярмарки, все отправились по своим делам. Мама Эмиля с маленькой
Идой, ухватившейся за ее подол, пошла купить си- нюю тетрадь да продать шерсть и
яйца, которые привезла на ярмарку. Лина тотчас потянула Альфреда в кондитерскую
выпить кофейку; ей и в самом де- ле удалось утащить его с собой, хотя он отчаянно
сопротивлялся, потому что ему очень хотелось пойти вместе с Эмилем и его папой на
ярмарку.
Если ты когда-нибудь бывал в Виммербю в базарный день, то знаешь, что такое ярмарка.
Ты знаешь, что именно там идет купля-продажа коров и ло- шадей. Вот и сейчас на
зеленом выгоне уже вовсю шла бойкая торговля. Эмилю понадобилось туда позарез. А
его папа, хоть и не собирался ничего покупать, тоже был не прочь посмотреть, как
там и что.
- Не забудь, что мы приглашены на обед к фру Петрель ровно в полдень! - крикнула
напоследок мама и скрылась в толпе вместе с маленькой Идой.
- Зря беспокоишься, уж о таком деле я не забуду, - ответил папа и отправился
вместе с Эмилем.
Не прошло и пяти минут, как Эмиль увидел на выгоне прекрасного коня! Как раз
о таком он и мечтал. Сердце его заколотилось так сильно, как ни- когда в жизни.
Вот это конь! Красавецтрехлетка буланой масти! Конь стоял на привязи и доверчиво
смотрел на Эмиля, словно надеясь, что мальчик ку- пит его. А Эмилю только этого
и хотелось. О, как ему хотелось купить этого коня! Он оглянулся и поискал глазами
отца, собираясь завопить так, чтобы отец, хочет не хочет, купил бы коня. Но вот
беда: отец исчез! Его угораздило затеряться в толчее среди крестьян, которые шумели,
орали и смеялись, среди лошадей, которые ржали и били копытами, среди быков и коров,
которые ревели и мычали на все голоса в этой сумятице.
"Вот вечно так, - с горечью думал Эмиль. - Стоит взять отца с собой, как он сразу
куда-то запропастится".
А дело было спешное. Появился какой-то дюжий верзила-барышник из Мо- лиллы и
уставился на коня Эмиля.
- Сколько хочешь за него? - спросил барышник хозяина коня, щуплого бледного крестьянина
с хутора Туна.
- Триста крон, - ответил крестьянин из Туны, а у Эмиля даже похолоде- ло в животе,
когда он услыхал такую цену. Он знал, что выжать триста крон из отца не легче, чем
добыть их у скалистого утеса, это уж точно.
"Надо все-таки попытаться", - подумал Эмиль, потому что мальчишки уп- рямее его
не было не только во всей Леннеберге, но и во всем Смоланде. И он ринулся в толпу
- разыскивать отца. Он сновал туда-сюда, все больше распаляясь и злясь. Он хватал
и тянул за полы незнакомых крестьян, кото- рые со спины походили на его отца. Но
когда они оборачивались, то оказы- вались совсем чужими людьми - либо из Седрави,
либо из Локневи. Не было только Антона Свенссона с хутора Каттхульт Леннебергского
прихода.
Но не подумай, что это обескуражило Эмиля! Он приметил врытый среди ярмарки невысокий
флагшток, мигом вскарабкался наверх, чтобы быть на ви- ду у всех, и закричал что
было мочи:
- Эй, люди, знает кто-нибудь из вас меня?! Мой отец где-то потерялся!
Тут же он увидел, как внизу под ним толпа крестьян, коров и лошадей всколыхнулась,
словно там прорубили просеку, по которой кто-то сломя го- лову несся прямо к флагштоку.
Ясное дело, это был его отец.
Антон Свенссон стряхнул сынишку с шеста, будто спелое яблоко с дере- ва, и схватил
за ухо.
- Ах ты, неслух! - заорал он. - Где ты пропадал? Как ни пойдешь с то- бой, вечно
ты потеряешься!
Эмилю некогда было препираться с отцом.
- Идем! - сказал он. - Ты должен посмотреть коня.
Отец Эмиля и впрямь увидел коня, только тот был уже продан. Вот неве- зенье!
Эмиль с отцом подоспели как раз в ту минуту, когда барышник из Молиллы раскрыл кошелек,
вытащил три сотенных и сунул их в руку крестьянину из Туны.
Эмиль разревелся.
- Конь-то смирный? - спросил барышник.
- Куда какой смирный, - ответил крестьянин из Туны. Но при этом он покосился
в сторону и, казалось, думал совсем о другом.
- Я вижу, конь-то еще не подкован, - сказал барышник, - придется его подковать,
прежде чем ехать...
Эмиль залился горючими слезами, и отцу стало жаль своего бедного мальчика.
- Не реви, Эмиль, - произнес он и решительно тряхнул головой. - Мы с тобой купим
кулек мятных леденцов, была не была...
Он повел Эмиля на базар, где в палатках сидели торговки карамелью, и купил ему
полосатых леденцов на десять эре. Потом он встретил знакомого крестьянина из Леннеберги,
разговорился с ним и забыл про Эмиля. А Эмиль, набив рот леденцами, со слезами на
глазах все еще думал о коне. Вдруг он увидел Альфреда. На руке у него повисла Лина.
У бедного Альфре- да был усталый вид, да и немудрено - ведь Лина семнадцать раз
провела его мимо лавки золотых дел мастера, пытаясь затащить туда, чтобы Альфред
купил ей наконец обручальное кольцо.
- И не упирайся я обеими ногами, - гордо воскликнул Альфред, - еще неизвестно,
чем бы это кончилось!
Понятно, увидев Эмиля, он обрадовался. Эмиль тотчас рассказал ему про коня, и
они посетовали, что у них в Каттхульте никогда не будет такого красавца. А потом
Альфред купил у гончара Эмилю глиняную кукушку.
- Это тебе от меня на память о ярмарке, - сказал Альфред, и на душе у Эмиля чуть
полегчало.
- Небось свистульки покупаешь, - упрекнула Лина. - Когда же наконец заявится
эта комета? Сдается мне, ей давно бы пора прилететь.
Но никакой кометы не было видно. Часы на площади еще не пробили пол- день, так
что комете спешить было незачем.
А вот Альфреду и Лине пришло время кормить лошадей, да заодно и самим перекусить.
Съестные припасы лежали в повозке. Эмиль увязался было за Альфредом и Линой, но
вспомнил, что его с мамой, папой и сестренкой пригласила на обед к двенадцати часам
фру Петрель, и стал глазеть по сторонам. Где же отец? Хочешь - верь, хочешь - нет,
отец снова исчез! Он ухитрился затеряться среди всего этого ярмарочного люда: лоточниц,
гон- чаров, корзинщиков, щеточников, торговцев воздушными шарами, шарманщиков и
прочих завсегдатаев ярмарки.
- Видали такого непоседу, - пробормотал Эмиль. - В другой раз поеду в город -
пусть остается дома, сил моих больше нет.
Однако Эмиль не очень огорчился, что его отец куда-то пропал. Эмиль уже бывал
в городе и примерно знал, где живет фру Петрель. У нее был красивый белый домик
с застекленной верандой в конце улицы Стургатан, и Эмиль решил, что его найти совсем
не трудно.
Фру Петрель была одной из самых знатных горожанок Виммербю, и нельзя не удивиться,
почему это она пригласила к себе в гости наших хуторян. Уж наверно не потому, что
мама Эмиля всегда привозила ей свою знаменитую колбасу, ведь никто еще не потерял
разум из-за колбасы. Нет, просто фру Петрель частенько заезжала в гости в Каттхульт.
На праздник сбора вишен, на праздник ловли раков, на праздник сыри и прочие торжества.
Там ее угощали колбасой и копченой грудинкой, телячьими фрикадельками и котле- тами,
омлетами, запеченным угрем и другими яствами. Но ведь нельзя только вечно ездить
в гости, иной раз надо и к себе пригласить, считала фру Петрель.
- Должна же все-таки быть на свете справедливость, - сказала она и пригласила
к себе в гости хозяев Каттхульта к двенадцати часам в тот са- мый день, когда они
все равно приедут в город на ярмарку и можно будет их накормить подогретым рыбным
пудингом и черничным киселем. Сама же фру Петрель еще в одиннадцать часов съела
всего-навсего телячье филе и большой кусок марципанового торта, поскольку рыбного
пудинга у нее было в обрез. В самом деле, некрасиво, если она будет сидеть и уплетать
пу- динг, а гости останутся голодными. Нет, этого она не может допустить!
