- Неужто это правда? - спросил я. - Им нравится наша музыка? - Очень нравится,
- ответил Нонно. Мы еще долго играли травам и цветам, деревьям и ветру. И все-таки
мне было жаль, что никто из людей не слышит нас. Тогда Нонно предложил:
- Если хочешь, пойдем ко мне домой и сыграем моей бабушке.
Во всех сказках всегда есть добрые старички и старушки. Но настоящей живой бабушки
я никогда еще не видел. И мне было очень интересно познакомиться с бабушкой нашего
друга Нонно.
Нам пришлось взять с собой ягнят, овец и Мирамис. Получился целый караван. Впереди
шли Юм-Юм, Нонно и я, потом овцы и ягнята, а замыкала шествие Мирамис.
Мы шли по холмам и долинам, наигрывая на флейтах. Овцам и ягнятам, наверно, нравилось
это веселое путешествие: всю дорогу они блеяли и прыгали вокруг нас.
Мы шли долго-долго. И наконец увидали жилище Нонно. То была маленькая, словно
игрушечная, хижина с соломенной крышей, утонувшая в кустах жасмина и цветущей сирени.
- Тс-с... - прошептал Нонно. - Давайте напугаем бабушку!
Нонно, Юм-Юм и я выстроились перед окном. - Раз, два, три! - скомандовал Нонно.
И мы заиграли, да так весело, что овцы и ягнята пустились в пляс. В оконце появилась
древняя-предревняя старушка. Это и была бабушка Нонно. Всплеснув руками, она воскликнула:
- Ой, какая чудесная музыка? Бабушка была очень старенькая, будто из сказки, хотя
самая что ни на есть настоящая, живая бабушка.
Потом мы вошли в хижину. Бабушка спросила нас, не хотим ли мы поесть. Еще бы
не хотеть! Ведь мы страшно проголодались в пути. Бабушка достала каравай хлеба и
нарезала его толстыми ломтями. То был черный хлеб, но вкуснее его я ничего не ел.
- До чего вкусно! - сказал я Нонно. - Что это за хлеб?
- Это просто черный хлеб, - ответил Нонно. - Хлеб насущный, каждый день он утоляет
наш голод.
Мирамис тоже была не прочь поужинать с нами. Она просунула голову в окошко и
тихонько заржала. Ну и смеялись мы, вот была потеха! А бабушка похлопала Мирамис
по морде и дала ей своего вкусного хлеба.
А потом мне захотелось пить, и я сказал об этом Нонно.
Он провел нас в сад, где бил ключ с прозрачной водой. Нонно опустил в источник
деревянную бадью, зачерпнул воды и дал нам напиться. Ни разу в жизни я не пил такой
прохладной и вкусной воды.
- До чего вкусно, - сказал я Нонно. - Что это за вода?
- Самая обыкновенная вода, - ответил Нонно. - Она каждый день утоляет нашу жажду.
Мирамис тоже захотела пить, и мы дали ей воды, напоили овец и ягнят.
Нонно пора было возвращаться со стадом на пастбище среди холмов. Он попросил
бабушку дать ему пастуший плащ, которым он обычно укрывался, когда ночевал с овцами
под открытым небом. Бабушка протянула ему коричневый плащ. Ну и счастливчик этот
Нонно - может ночевать один в поле. Мне еще никогда не выпадало такое счастье. Бенка
и его родители выезжали за город на велосипедах, как заправские туристы. На какой-нибудь
уютной лесной опушке они разбивали палатку и ночевали в спальных мешках. Бенка уверял,
что лучше этого ничего не бывает, и я охотно ему верю.
- Везет же тебе! - сказал я Нонно. - Ты можешь ночевать под открытым небом.
- А тебе кто мешает? - спросил Нонно. - Пошли со мной!
- Нет! - отказался я. - Отец будет волноваться, если я не вернусь вечером домой.
- Я могу послать весточку королю, что ты ночуешь сегодня в поле, - сказала бабушка
нашего друга Нонно.
- И моему отцу тоже, - попросил Юм-Юм.
- Ладно, пошлю и садовнику, - согласилась бабушка мальчика Нонно.
Мы с Юм-Юмом так обрадовались, , что начали скакать и прыгать пуще ягнят.
Бабушка взглянула на нас и покачала головой: - Когда выпадет роса, вы замерзнете!
- Внезапно лицо ее омрачилось. - У меня есть еще два плаща.
Она подошла к старинному сундуку, стоявшему в углу избушки, и достала два плаща,
красный и голубой.
- Плащи моих братьев! - тихо сказал Нонно.
- А где же твои братья? - спросил я.
- Рыцарь Като! - прошептал Нонно. - Жестокий рыцарь Като захватил их в плен.
При этих словах за окном заржала Мирамис так, словно ее кто-то ударил. Ягнята
в испуге бросились к овцам, а овцы жалобно заблеяли, будто настал их последний час.
Бабушка дала мне красный плащ, а Юм-Юму голубой. Еще она дала Нонно каравай хлеба
насущного и кувшин с ключевой водой, утоляющей жажду, и мы снова пустились в путь
по холмам и долам. Участь братьев нашего друга Нонно огорчила меня, но я все же
радовался, что проведу ночь под открытым небом.
Мы остановились у подножия холма, где плакучая ива смотрится в прозрачный ручей.
Развели огромный жаркий костер и, усевшись вокруг него, поели хлеба насущного и
попили ключевой воды, утоляющей жажду.
Скоро опустился туман, и сгустилась тьма, но у костра было тепло и светло.
Потом мы завернулись в плащи и легли у костра, прижавшись друг к другу. Вокруг
нас улеглись овцы и ягнята, а Мирамис неподалеку пощипывала траву. Мы слышали, как
ветер шелестит травой, и видели, как огни костров озаряют притихшие дали. Много-много
костров мерцало в ночи, - ведь на Острове Зеленых Лугов пастухи зажигают их каждую
ночь. Лежа на траве, мы глядели на костры и слушали старинный пастуший напев.
На небе светились звезды. Звезд крупнее и ярче я никогда не видывал. Я лежал
и смотрел на них, потом перевернулся на спину, потеплее закутался в плащ и стал
думать о звездах. Интересно, нравится ли музыка звездам? Я спросил об этом Нонно,
и он ответил, что звезды, конечно, любят музыку. Тогда мы снова уселись вокруг костра,
достали флейты и заиграли звездам наш пастуший напев.
Колодец-сказочник
А Страну Заморскую и Страну Загорную я еще не видел. Однажды, гуляя с отцом по
саду, я спросил его, можно ли мне прокатиться на лошади по мосту Утреннего Сияния.
Отец-король замедлил шаг и сжал ладонями мое лицо. Серьезно и ласково он поглядел
мне в глаза.
- Мио, мой Мио! - сказал он. - В моем королевстве можешь скакать, куда тебе вздумается.
Можешь мчаться на запад и восток, на север и на юг, сколько хватит сил у Мирамис.
Можешь играть на Острове Зеленых Лугов или отправиться в Страну Заморскую или Страну
Загорную. Помни только об одном. Помни, что есть еще на свете Страна Чужедальняя.
- А кто там живет? - спросил я.
- Рыцарь Като, - ответил отец, и лицо его потемнело. - Жестокий рыцарь Като.
Как только назвал он это имя, словно злой вихрь пронесся по саду. Белые птицы
попрятались в гнезда, а птица Горюн тревожно закричала и забила большими черными
крыльями. И в тот же миг увяло несметное множество роз.
- Мио, мой Мио! - сказал отец. - Ты мне дороже всего на свете, и у меня сжимается
сердце всякий раз, как я вспоминаю о рыцаре Като.
Тут, словно в бурю, загудели серебристые тополя. Много листьев осыпалось на землю.
И когда они опадали, казалось, кто-то плакал. Я чувствовал, что боюсь рыцаря Като,
ужасно боюсь...
- Пожалуйста, не думай больше о нем, если тебя это удручает, - попросил я отца.
Король кивнул и взял меня за руку.
- Ты прав. Пока я не буду думать о нем. Пока еще ты можешь играть на флейте и
строить шалаши в саду роз.
И мы отправились на поиски Юм-Юма. У моего отца было немало забот: ведь не так-то
просто управлять таким огромным королевством. Но всегда у него находилось время
и для меня. Ни разу я не слышал от него: "Проваливай отсюда, мне некогда". Ему было
хорошо со мной.
Каждое утро мы гуляли в саду. Он показывал мне птичьи гнезда, заходил в наш шалаш,
учил меня ездить верхом на Мирамис и беседовал со мной и Юм-Юмом обо всем на свете.
Точь-в-точь как отец Бенки разговаривал со мной. И Бенка всегда бывал страшно доволен.
На лице у него словно было написано: "Хоть это и мой отец, мне приятно, что он разговаривает
с тобой". Я тоже очень радовался, когда мой отец беседовал с Юм-Юмом.
Наши с Юм-Юмом дальние прогулки верхом на лошади были очень кстати, а иначе где
бы отец нашел время управляться с таким большим королевством. Если бы мы не пропадали
целыми днями, отец, наверное, только бы и занимался с нами вместо того, чтобы решать
государственные дела. Ему здорово повезло, что моими друзьями были Юм-Юм и Мирамис.
О моя Мирамис, какие путешествия я совершал верхом на твоей спине! О моя Мирамис,
ты впервые пронеслась со мной по мосту Утреннего Сияния, и этого я никогда не забуду.
Было это в предрассветный час. Часовые только-только опустили мост после ночи.
Зеленые шелковые травы умывались росой, и Мирамис замочила свои золотые копыта,
но что ей было до этого! Мы с Юм-Юмом встали ни свет ни заря, и нас клонило ко сну.
Но прохладный бодрящий ветерок освежал наши лица, и, пока мы скакали по лугам, мы
совсем проснулись. С восходом солнца мы были уже на мосту Утреннего Сияния. Казалось,
он был соткан из золотых лучей и света. Мост высоко-высоко вознесся над водой. Глянешь
вниз - голова кружится. Мы скакали по самому высокому и самому длинному мосту в
мире. .Золотая грива Мирамис горела на солнце. Лошадь скакала все быстрее, быстрее
и быстрее, а мы поднимались на мост все выше, выше и выше. Копыта Мирамис грохотали
как гром. Как чудесно! Скоро я увижу Страну Заморскую, скоро, скоро.
- Юм-Юм, - закричал я, - Юм-Юм, разве ты не рад? Посмотри, как чудесно!
Но вдруг я увидел, что вот-вот случится беда! Ужасная беда. Мирамис на полном
скаку мчалась прямо навстречу бездне. Впереди больше не было моста, он круто обрывался.
Видно, часовые не опустили его до конца, и он не доставал до земли по другую сторону
фьорда.
Перед нами зияла пропасть. Никогда мне еще не было так страшно. Я хотел окрикнуть
Юм-Юма, но не смог. Я потянул поводья, попробовал осадить Мирамис, но она меня не
послушалась. Дико заржав, она продолжала скакать навстречу гибели, грохоча копытами.
До чего же я испугался. Вот-вот мы полетим в бездну. Вот-вот перестанут стучать
копыта Мирамис, и я услышу ее ржание, когда она с развевающейся золотой гривой рухнет
в пропасть. Я закрыл глаза и вспомнил моего отца-короля. Копыта Мирамис грохотали
как гром.
Внезапно грохот прекратился. Я слышал стук копыт, но теперь они стучали по-другому.
Мне показалось, будто Мирамис скачет по мягкому шелку. Я открыл глаза и посмотрел.
И увидел, что Мирамис парит в воздухе. О моя Мирамис с золотыми копытами и золотой
гривой! Она мчалась по воздуху так же легко, как и по земле.
Она летела над облаками, а если бы захотела, могла перепрыгнуть через звезды.
Ни у кого на свете нет такой замечательной лошади! И никто не может представить
себе, как здорово, сидя на спине Мирамис, плыть по воздуху и видеть внизу Страну
Заморскую, всю залитую солнцем.
- Юм-Юм, - закричал я. - Юм-Юм, Мирамис может летать над облаками!
- А ты разве не знал? - спросил Юм-Юм так, будто Мирамис только и делала, что
летала по воздуху.
- Нет, откуда же мне знать, - ответил я. - Ты еще так мало знаешь, Мио! - сказал
Юм-Юм. Долго-долго неслись мы в вышине. Мирамис перепрыгивала с одного облачка на
другое.
Прямо дух захватывало, до чего было здорово! Наконец пришла пора приземляться.
Мирамис медленно донесла нас до земли и остановилась. И мы оказались в Стране Заморской.
- А вот и зеленая роща для твоей Мирамис с золотой гривой, - сказал Юм-Юм. -
Пусть пасется, а мы пока навестим Йри. - Кто такой Йри? - спросил я. - Скоро увидишь,
- ответил Юм-Юм. - Йри со своими сестрами и братьями живет совсем рядом. Он взял
меня за руку и повел к домику, что стоял невдалеке. Маленький белый домик с соломенной
крышей, точь-в-точь такой, как в сказках. Трудно объяснить, почему домик казался
сказочным: то ли от него веяло стариной, то ли вековые деревья, которые росли кругом,
придавали ему такой вид, а может, была какая другая причина, не знаю.
Во дворе перед домом виднелся старинный круглый колодец. Может, это колодец придавал
домику сказочный вид? В наше время таких колодцев больше не увидишь. По крайней
мере мне видеть не приходилось.
Вокруг колодца сидело пятеро ребятишек. Старший мальчик улыбнулся нам широкой
доброй улыбкой.
- Я видел, как вы подъехали. У вас замечательная лошадь.
- Ее зовут Мирамис, - ответил я. - Это Юм-Юм, а я - Мио.
- Я вас знаю, - сказал мальчик. - Меня зовут При, а это мои братья и сестры.
Видно было, что они рады нашему приезду. На Упландсгатан такой встречи и ждать нечего.
Там мальчишки огрызались, как волчата, на каждого незнакомца, осмелившегося к ним
подойти. Они всегда находили кого-нибудь, над кем могли поиздеваться, кого не брали
с собой в игру или вовсе прогоняли. Чаще всего прогоняли меня. Только один Бенка
всегда играл со мной... Вожаком мальчишек на Улландсгатан был самый большой из них
- Янне. Я не сделал Янне ничего плохого, но стоило ему увидеть меня, как он начинал
кричать: "Убирайся отсюда подобру-поздорову, а не то как залеплю оплеуху - закачаешься!"
После этого мне нечего было и мечтать поиграть с ребятами в лапту. Ведь вся улица
была на стороне Янне и во всем подражала ему, потому что Янне был вожаком.
И теперь я просто удивлялся, когда встречал таких приветливых ребят, как Йри
с его братьями и сестрами, Юм-Юм или Нонно.
Мы с Юм-Юмом уселись рядом с Йри. Я заглянул в колодец. Он был такой глубокий,
дна не видать. - Как же вы достаете воду? - спросил я. - Мы не достаем оттуда воду,
- ответил Йри. - Это не простой колодец.
- Что же это за колодец? - спросил я.
- Это - колодец-сказочник. Он нашептывает сказки по вечерам, - ответил Йри.
- Как так? - изумился я.
- Потерпи до вечера, узнаешь.
Весь день мы провели с Йри, его братьями и сестрами, играя под кронами вековых
деревьев. А когда проголодались, сестра Йри, Минонна-Нель, сбегала на кухню за хлебом.
Как у бабушки нашего друга Нонно, то был хлеб насущный, и мне он показался таким
же вкусным, как и у нее.
В траве под деревьями я вдруг увидел серебряную ложечку. Я показал ее Йри, и
он сразу загрустил.
- Это ложечка нашей сестренки, - сказал он. - Мио нашел ложечку нашей сестренки!
- закричал он своим братьям и сестрам.
- А где ваша сестренка? - спросил я.
- Рыцарь Като, жестокий рыцарь Като похитил ее.
Только он назвал это имя, в воздухе сразу похолодало. Огромный подсолнух в саду
увял, а крылья у бабочек отвалились. Никогда они уже не смогут летать. А я почувствовал,
что боюсь рыцаря Като, просто ужасно боюсь.
Я протянул Йри серебряную ложечку, но он сказал:
- Возьми себе ложечку нашей сестренки. Ей она больше не понадобится; раз ты нашел
ее, она твоя.
