- А есть то, чего не знаешь ты, - сказал я. - Ты не знаешь, вернется ли к тебе
твоя ладья. Быть может, уже сегодня ночью она будет покоиться на дне озера. Будто
колыбель, станут качать ее волны, а спать в ней будут Юм-Юм и я. Что скажешь тогда?
Кователь Мечей тяжко вздохнул: - Я скажу одно: спи спокойно, принц Мио! Спи спокойно
в своей колыбели, пусть тебя укачивают волны!
Я поднял весла. Кователь Мечей исчез во мраке. Не успели мы миновать узкие ворота,
отделявшие тайный фьорд от Мертвого Озера, как я услышал его голос.
- Берегись, принц Мио! - кричал он. - Берегись железного когтя! Держи меч наготове!
Не то конец принцу Мио!
- Конец принцу Мио! Конец принцу Мио! - зашептали скалистые стены, окружавшие
нас.
Как печально звучал их шепот!.. Но мне некогда было думать об этом, потому что
в тот же миг буйные волны Мертвого Озера набросились на нашу ладью и швырнули ее
далеко-далеко от горы Кователя Мечей.
- Эх, была бы наша ладья не такой утлой, - сказал Юм-Юм, - озеро не так бездонно,
волны не так буйны, а мы не так малы и беззащитны! О, как буйствовали волны Мертвого
Озера! Никогда еще я не видел таких буйных волн! Они набрасывались на нас, кидали
и швыряли ладью все дальше и дальше, навстречу новым яростным волнам. Грести было
невозможно. Мы с Юм-Юмом судорожно вцепились в весла.
Но тут с ревом набежала бурная волна и вырвала одно весло; потом, вскипая пеной,
набежала новая волна и разбила другое. Пенистые, клокочущие волны до небес вздымались
вокруг нас и нашей ладьи.
- Вот и нет у нас весел! - сказал Юм-Юм. - А скоро не будет и ладьи. Когда волны
вышвырнут нас на скалы у замка рыцаря Като, ладья разобьется вдребезги. И тогда
нам не нужны будут ни весла, ни ладья.
Со всех сторон слетались к нам заколдованные птицы. Они кружили вокруг нас, крича
и оплакивая свою судьбу. Они подлетали совсем близко. В темноте можно было разглядеть
их блестящие печальные глаза.
- Ты не брат нашего друга Нонно? - спросил я одну из них.
- А ты не маленькая сестренка мальчика Йри? - спросил я другую.
Но они только глядели на меня блестящими печальными глазами, и в крике их слышалось
отчаяние.
Весел у нас не было, а у ладьи не было руля, нас несло прямо к замку рыцаря Като.
Туда гнали нас волны, там хотели они разбить нас о скалы. У ног рыцаря Като должны
были мы погибнуть. Вот чего хотели волны!
Все ближе и ближе скалы, все ближе и ближе черный замок с его злым оком, все
быстрее и быстрее несет ладью, все яростней катятся волны.
- Теперь, - сказал Юм-Юм, - теперь... все пропало!
Но тут случилось чудо! Только мы подумали, что вот-вот погибнем, волны присмирели
и утихли. Они присмирели, как ягнята. Плавно пронесли они нашу ладью мимо грозных
рифов и, тихо покачивая, приткнули ее к подножию черной щербатой скалы у самого
замка рыцаря Като.
Почему волны так буйствовали, а потом присмирели? Этого я не знал. Может, они
тоже ненавидели рыцаря Като? И помогли тому, кто пришел сразиться с ним. Может,
Мертвое Озеро было когда-то радостным голубым озером среди приветливых скал, озером,
в водах которого отражалось солнце, озером, веселые легкие волны которого ласкали
утесы? Может, было время, когда дети купались и играли у этих берегов и детский
смех, а не горестный крик заколдованных птиц разносился над водой?
- Спасибо тебе, доброе озеро! - сказал я. - Спасибо вам, буйные волны!
Но черные тихие воды ничего не сказали в ответ. Высоко над берегом, на высоком
крутом утесе возвышался замок рыцаря Като. Никогда еще не был он так близко от нас.
А эта ночь должна была стать ночью битвы. Я думал: знают ли люди, что нынче
62
ночью грянет битва, и помнят ли они обо мне? Вспоминает ли обо мне мой отец?
Думаю, вспоминает. Знаю, что вспоминает. Он сидит в одиночестве где-то далеко-далеко,
и думает обо мне, и горюет, и шепчет про себя: "Мио, мой Мио!"
Я схватился за меч, и будто пламя обожгло мне руку. Я должен сразиться со страшным
врагом, я не в силах дольше ждать. Я рвался вперед, желая немедленно встретиться
с рыцарем Като, даже если встреча с ним обернется для меня гибелью. Я был готов
к битве хоть сейчас, пусть даже битва эта грозит мне смертью.
- Мио, я так хочу есть! - сказал Юм-Юм. Я вытащил остатки хлеба, хлеба насущного,
и мы стали есть, усевшись на утесе неподалеку от замка рыцаря Като. А когда доели
хлеб, почувствовали себя сытыми, сильными и даже веселыми. Но это был наш последний
кусок хлеба, и мы не знали, когда нам доведется поесть снова.
- Теперь надо вскарабкаться на скалу, - сказал я Юм-Юму. - Иначе в замок рыцаря
Като не попасть. - Ладно, - сказал Юм-Юм.
И мы начали карабкаться по отвесной стене, такой высокой и неприступной.
- Эх, был бы утес не так неприступен, - сказал Юм-Юм, - ночь не так темна, а
мы не так малы и беззащитны!
Мы карабкались все выше и выше. Карабкались медленно, с трудом, крепко цепляясь
руками и ногами за уступы и расселины в скале. Мы цеплялись и карабкались. Иногда
я в страхе думал, что вот-вот свалюсь в пропасть и тогда все пропало.
Но скала, казалось, сама подставляла мне под ногу маленький уступ всякий раз,
когда я готов был сорваться. Может, даже суровая скала ненавидела рыцаря Като и
помогала тому, кто пришел с ним сразиться.
Высоко-высоко над озером стоял замок рыцаря Като, и нам пришлось карабкаться
высоко-высоко, чтобы добраться до крепостной стены на самой вершине утеса.
- Скоро мы будем наверху, - прошептал я Юм-Юму. - Скоро перелезем через стену,
и тогда...
Тут раздались голоса. То были голоса стражников, они разговаривали друг с другом
в ночи. Два черных стражника караулили замок, шагая взад и вперед по крепостной
стене.
- Ищи, ищи повсюду! - сказал один. - Рыцарь Като приказал: враг должен быть схвачен.
Враг, прискакавший на белой лошади, должен быть схвачен. Таков приказ рыцаря Като.
Ищи в горных пещерах, ищи среди лесных деревьев, ищи в воздухе и в воде, ищи близко
и далеко, ищи повсюду!
- Ищи близко, ищи близко! - сказал другой. - Мы те, кто ищет близко. Может, враг
среди нас. Может, нынче ночью он карабкается по скале к замку! Ищи повсюду!
Мое сердце чуть не остановилось, когда стражник стал зажигать факел. Если он
осветит факелом скалу у крепостной стены, он сразу увидит нас. А если он увидит
нас, все будет кончено. Ему останется только выставить вперед свое длинное копье
и столкнуть нас в пропасть. И лишь короткий вскрик раздастся в то мгновение, когда
мы свалимся в Мертвое Озеро и исчезнем в нем навсегда.
- Ищи, ищи повсюду! - сказал один стражник другому. - Освети факелом скалу. Может,
как раз теперь по скале карабкается враг. Ищи повсюду!
Второй стражник наклонил факел. Свет упал на скалистую стену. Мы сжались в комок,
дрожа, как мыши при виде кошки. Свет факела медленно полз вдоль стены, приближаясь
к нам.
- Теперь, - прошептал Юм-Юм, - теперь... о Мио, теперь все пропало!
Но тут случилось чудо. С озера поднялась стая птиц. Заколдованные птицы неслись
вперед, шумно взмахивая крыльями. Одна из них ринулась прямо на факел, и факел выпал
из рук стражника. Мы увидели, как огненная стрела прочертила тьму, и услыхали шипение
факела, угасшего в бездонном озере. И еще одна огненная стрела упала в воду. Птица,
которая спасла нас, горела сама. С пылающими крыльями упала она в волны Мертвого
Озера. Как опечалила нас гибель птицы!
- Спасибо тебе, бедная птичка! - прошептал я, зная, что птица не услышит моих
слов и вообще уже ничего не услышит.
Мне хотелось плакать, но я должен был думать о стражниках. Мы еще не перебрались
через стену, еще множество опасностей подстерегало нас.
Ну и разозлились же стражники! Теперь они были прямо над нами! Я видел их черные
мерзкие головы над крепостной стеной, слышал их мерзкие голоса, когда они перешептывались
друг с другом.
- Ищи, ищи повсюду! - говорили они. - Может, враг далеко-далеко, а может, он
карабкается по скале где-нибудь рядом, ищи повсюду.
Они отошли на несколько шагов и стали высматривать нас с другой стороны.
- Самое время! - прошептал я Юм-Юму. - Самое время!
И мы полезли через стену. Быстро-быстро перелезли через крепостную стену, быстро-быстро
помчались во мраке прямо к замку рыцаря Като. Прижавшись к черной стене замка, мы
притаились, чтобы стражники не заметили нас.
- Как проникнуть в замок рыцаря Като? - прошептал Юм-Юм. - Как проникнуть в самый
черный замок на свете?
Только он выговорил эти слова, как в стене отворились ворота. Совсем рядом бесшумно
отворились черные ворота. Не слышно было ни единого звука. И никакая в мире тишина
не могла сравниться с этой ужасающей мертвой тишиной! А ворота! Хоть бы они заскрежетали,
отворяясь, хоть бы заскрипели на своих, петлях: заскрипи они самую малость - и то
не было бы так жутко. Но это были самые немые ворота на свете.
Мы с Юм-Юмом, взявшись за руки, вошли в замок рыцаря Като. Никогда раньше не
чувствовали мы себя такими маленькими и беззащитными. Потому что никогда и нигде
на свете мрак не был таким черным, холод таким ледяным, а тишина такой враждебной,
как здесь, в замке рыцаря Като.
От ворот к замку вела узкая темная винтовая лестница. Такой высокой и такой черной
лестницы мне никогда не доводилось видеть.
- Эх, был бы мрак не так зловещ, - прошептал Юм-Юм, -рыцарь Като не так жесток,
а мы не так малы и беззащитны!
Я крепко сжал меч, и мы стали подниматься по лестнице на цыпочках: впереди -
я, позади - Юм-Юм.
Во сне я попадал иногда в мрачный дом, который совсем не знал, в незнакомый,
мрачный, страшный дом! Там были темные комнаты, в которых я задыхался, и пол, в
котором разверзалась черная бездна, как только я пытался переступить порог, и лестницы,
которые обрушивались так, что я стремительно падал вниз. Но замок рыцаря Като был
страшнее всех домов, когда-либо приснившихся мне.
Мы всё поднимались и поднимались по винтовой лестнице, не зная, что ждет нас
на самом верху.
- Мио, я боюсь! -прошептал за моей спиной Юм-Юм.
Обернувшись, я хотел было взять его за руку. Но Юм-Юм исчез. Да, он исчез. Не
успел я опомниться, как его поглотила стена. Я остался на лестнице совсем один,
и мне было теперь в тысячу раз хуже, чем в тот момент, когда мы потеряли друг друга
в горе Кователя Мечей, в тысячу раз хуже, чем когда-либо в жизни.
Я был в отчаянии. Кричать я боялся. Дрожащими руками ощупывал я стену, поглотившую
Юм-Юма, плакал и шептал:
- Юм-Юм, где ты? Юм-Юм, вернись! Но стена оставалась холодной и неподвижной.
В ней не было ни единой щелочки. По-прежнему стояла мертвая тишина. Юм-Юм не отзывался
на мой шепот, напрасны были слезы.
Наверное, я был самым одиноким в мире, когда снова начал взбираться вверх по
лестнице. Наверное, поэтому и шаги мои были так тяжелы.
Я едва переставлял ноги, а ступеньки казались такими высокими, и было их так
много!
Так много... Но одна из них была последней. Я-то не знал, что она - последняя.
Я не знал, что лестница кончилась, - этого ведь никогда не знаешь, когда поднимаешься
в темноте.
Я шагнул, но ступеньки под ногами не оказалось, и я оступился. Я кричал, пытаясь
за что-нибудь зацепиться. Мне это удалось. Я зацепился за самую верхнюю, самую последнюю
ступеньку. Я мотался из стороны в сторону, искал, куда бы встать. Но встать было
некуда. Я барахтался над бездонной пропастью. "Сейчас сорвусь вниз, - думал я, -
и тогда все пропало... О, помогите же хоть кто-нибудь, помогите!" Кто-то поднимался
по лестнице. Неужто Юм-Юм?
- Юм-Юм, милый Юм-Юм, помоги мне! - прошептал я.
Я не видел его во мраке. Но услышал шепот:
- Возьми меня за руку, я помогу тебе! Возьми меня за руку, я помогу тебе!
И я взял его за руку.
Но то была не рука человека. То был железный коготь.
Меча грознее я не видывал в моем замке
Когда-нибудь, наверно, я забуду об этом. Когда-нибудь, наверно, я перестану вспоминать
рыцаря Като. Я забуду его страшное лицо, его страшные глаза и его страшный железный
коготь. Я мечтаю о том дне, когда перестану думать о нем. Тогда я забуду и его страшные
покои.
Воздух в них был насыщен злобой. В этих самых покоях рыцарь Като просиживал дни
и ночи, обдумывая свои козни. Дни и ночи напролет просиживал он там, обдумывая свои
козни, и воздух в его покоях был так насыщен злобой, что нечем было дышать. Зло
потоками изливалось оттуда, убивая вокруг все прекрасное и живое; оно уничтожало
и зеленые листья, и цветы, и шелковистые травы; мутной завесой застилало оно солнце,
и в этой стране никогда не бывало настоящего дня, а только ночь или сумерки. И ничего
удивительного, что окно в замке над водами Мертвого Озера светилось точно злое око.
То злоба рыцаря Като просачивалась наружу, когда, сидя в покоях, обдумывал он свои
мерзкие козни.
Рыцарь Като схватил меня в тот самый миг, когда я крепко, обеими руками вцепился
в ступеньку, чтобы не сорваться в пропасть. И я не мог обнажить меч. А потом черные
стражники набросились на меня и повели в покои рыцаря Като. Там уже был Юм-Юм. Бледный
и печальный, он прошептал мне: - О Мио! Теперь все пропало!
Вошел рыцарь Като, и мы содрогнулись от его ужасного вида. Он молча смотрел на
нас своими страшными змеиными глазами. Он исходил злобой, его злоба обдавала нас
холодом, она обжигала наши лица и руки жгучим огнем, как дым, выедала глаза, проникала
в легкие, не давая дышать. Я чувствовал, как волны его злобы окатывают меня. Я так
устал, что не в силах был поднять меч, сколько бы ни старался. Стражники протянули
меч рыцарю Като; он взглянул на него и вздрогнул:
- Меча грознее я не видывал в моем замке!
Он подошел к окну и долго стоял там, взвешивая меч в руке.
- Что сделать с этим мечом? - спросил рыцарь Като. - Добрых и невинных такой
меч не берет. Что с ним сделать?
Он взглянул на меня своими страшными змеиными глазами и понял, как жажду я заполучить
свой меч назад.
- Я утоплю этот меч в Мертвом Озере! - сказал рыцарь Като. - Я утоплю его в самом
глубоком омуте Мертвого Озера. Потому что меча грознее еще не бывало в моем замке.
Он поднял меч и швырнул его в окно. Я увидел, как меч сверкнул в воздухе, и отчаяние
охватило меня. Много-много тысяч лет Кователь Мечей выковывал меч, рассекающий камень.
Много-много тысяч лет все ждали и надеялись, что я одержу победу над рыцарем Като.
А теперь он утопил мой меч в Мертвом Озере. Никогда больше я не увижу его, всему
конец.
Рыцарь Като подошел и встал перед нами так близко, что его злоба чуть не задушила
меня.
