- Ну, что, наелись, весельчаки? - не выдержав молчания, с горечью сказала Лувис,
когда трапеза была окончена.
Разбойники поднялись из-за стола, что-то бормоча, и быстро побежали к своим лошадям,
которые четвертый день стояли без дела в стойлах. Эти удальцы не могли отправиться
на добычу, покуда их предводитель лежал на кровати, уставясь в потолок. Они были
недовольны, ведь как раз в эти дни по лесу проехало множество людей.
Маттис куда-то исчез, не сказав ни слова, и целый день его никто не видел.
А Ронья снова помчалась в лес. Три дня она искала Бирка, но он не пришел, она
не понимала почему. Что они сделали с ним? Неужели они заперли его, чтобы он не
мог убежать в лес и встретиться с ней? Нелегко ей было ждать, ничего не зная о нем,
Она долго сидела у лесного озера, а вокруг нее по-прежнему цвела весна. Но без
Бирка она была Ронье не в радость. Она вспомнила, как когда-то бродила по лесу одна
и была счастлива и весела. Как давно это было! А теперь ей хотелось, чтобы Бирк
всегда был рядом.
254
Но, видно, и сегодня он не придет. Она устала ждать и поднялась, чтобы идти домой.
Но вот он пришел. Она услышала, как он свистит в ельнике, и радостно бросилась
ему навстречу. И вот она увидела его! Он тащил на спине большой мешок.
- Я буду теперь жить в лесу, - сказал он. - Не могу дольше оставаться в крепости
Борки.
Ронья с удивлением уставилась на него.
- Это почему?
-- Таков уж я есть, не могу больше выслушивать брань и упреки. Трех дней с меня
довольно!
"Молчание Маттиса еще хуже, чем упреки", - подумала Ронья. И тут же она поняла,
что ей нужно делать, чтобы больше не мучиться. Бирк сделал это, почему бы и ей не
сделать?
- Я тоже не хочу больше жить в Маттисборгене, - воскликнула она. - Не хочу и
все! И не буду!
- Я родился в пещере, - сказал Бирк. - И могу там жить. А ты сможешь?
- Вместе с тобой я могу жить где угодно, - ответила Ронья. - А лучше бы всего
в Медвежьей пещере!
В окрестных горах было много пещер, но лучшая из них была Медвежья пещера. И
Ронья это давно знала. С тех самых пор, как начала бродить по лесу. Ей показал ее
Маттис. Мальчишкой он сам жил там не одно лето. Зимой там спали медведи, об этом
ему рассказывал Пер Лысуха. Поэтому Маттис назвал эту пещеру Медвежьей, так она
и стала с тех пор называться.
Вход в пещеру был на высоком берегу реки, между двумя отвесными скалами. Чтобы
попасть туда, нужно было карабкаться по крутым опасным уступам, походившим на узкую
лестницу. Но ближе к входу в пещеру эта лестница расширялась и заканчивалась широкой
площадкой. На этой площадке, возвышавшейся над ревущей рекой, можно было сидеть
и смотреть, как солнце, поднимаясь, заливает светом горы и леса. Ронья сидела там
так много раз и знала, что можно жить там.
- Я приду сегодня к Медвежьей пещере, - сказала она. - А ты там будешь?
- Ясное дело, буду. И стану ждать тебя.
В этот вечер Лувис, как всегда в конце каждого дня, веселого или грустного, пела
Ронье Волчью песнь.
"Но сегодня вечером я слушаю ее в последний раз", - думала Ронья, и это были
печальные мысли. Тяжко было расставаться с матерью, но еще тяжелее перестать быть
дочерью Маттиса. Потому она и решила уйти в лес, даже если она уже не услышит больше
Волчью песнь.
И вот час настал. Лувис уснула, а Ронья ждала, уставясь на огонь.
- Заткни уши, сейчас прозвучит мой весенний крик! - сказала Ронья.
И она закричала так громко, что эхо отозвалось в горах.
- Вот сейчас мне больше всего пригодился бы мой самострел, когда бы на твой крик
явились дикие виттры. . - Тогда принеси его. Он в крепости Борки?
- Нет, рядом с ней, в лесу. Всего разом не захватишь, Поэтому я завел тайник
в дупле дерева и сложил там кое-что, а потом приг.ицу все это сюда.
- Маттис не захотел дать мне даже самострел, - сказала Ронья, - но я могу смастерить
лук и стрелы, если ты дашь мне ненадолго свой нож.
- Ладно, только береги его. Помни, что это у нас с тобой самое драгоценное. Без
ножа нам в лесу не обойтись.
- Нам без многого не обойтись, - сказала Ронья. ~ Как, например, мы будем носить
воду без ведра? Об этом ты подумал? Бирк засмеялся.
- Ясное дело, подумал. Но думалкой воду не зачерпнешь.
- Ну и хорошо, теперь я знаю, где мне его раздобыть.
- А где?
- У целебного источника Лувис. В лесу, возле Волчьего ущелья. Она послала вчера
Стуркаса за целебной водой, чтобы полечить живот Перу Лысухе. Но на Стуркаса напали
виттры, и он вернулся домой без ведра. Лувис велела ему принести ведро сегодня,
уж она заставит его! Но если я потороплюсь, то, может быть, приду туда раньше него.
И они оба поспешили туда. Живехонько пробежали они длинную дорогу по лесу, взяли
что им бьшо нужно и вернулись назад в пещеру. И все же времени на это ушло немало.
Ронья принесла ведро, Бирк - самострел и то, что он припрятал в дупле. Он разложил
свои сокровища на каменной плите у входа в пещеру, чтобы показать их Ронье: топор,
точило, небольшой котелок, рыболовные снасти, силки на лесную птицу, стрелы для
самострела, короткое копье - самые нужные вещи для того, чтобы прожить в лесу.
- Я вижу, ты знаешь, что нужно лесным людям, - сказала Ронья. - Добывать еду
и защищаться от диких виттр и хищных зверей.
- Да уж точно, знаю, - ответил Бирк. - Уж как-нибудь мы... Он не договорил, потому
что Ронья рывком схватила его за руку и испуганно прошептала:
- Тихо! В пещере кто-то есть.
Они затаили дыхание и прислушались. Да, кто-то был у них в пещере, видно, он
пробрался туда, пока их не было. Бирк взял копье, и они стояли, молча ожидая. Они
слышали, как кто-то возился внутри, и было ужасно неприятно, ведь они не знали,
кто это такой. Впрочем, казалось, что их там было несколько. А вдруг в пещере полным-полно
виттр, и они в любую минуту могут вылететь и вонзить в них когти?
и. 259
Под конец им стало невмоготу ждать молча.
- Выходите" виттры! - закричал Бирк. - Если только хотите поглядеть на самое
острое копье в этом лесу!
Но никто не вышел, Изнутри послышалось злобное шипение:
- Чч.Lчеловек зз-.здесь в лесс-су cc..-серых кк... карликов.' Бросс.-.сайтесь
на него, сс...серые кк...карлики, бейте и кусс.-.сайте его!
Тут Ронья рассердилась не на шутку.
- Вон отсюда, серые карлики! - крикнула она. - Катитесь отсюда подальше! А не
то я войду в пещеру и выдеру вам все волосы!
И тогда из пещеры повалили серые карлики. Они шипели и рычали на Ронью, она кричала
на них, а Бирк грозил им копьем. Серые карлики пустились наутек вниз по склону.
Они спешили вниз к реке, цепляясь за крутые уступы. Некоторые из них не сумели удержаться
и, злобно пища, попадали прямо в стремнину. Целые гроздья серых карликов поплыли
вниз по течению. Но под конец они все же умудрились выбраться на берег.
- Здорово плавает эта нечисть! - воскликнула Ронья.
- И хлеб они здорово едят! - сказал Бирк, войдя в пещеру и увидев, что серые
карлики слопали целый каравай хлеба из их запаса,
Других бед они натворить не успели, но хватало и того, что они побывали здесь.
- Плохо дело, -- огорчилась Ронья. -- Теперь по всему лесу пойдет слух, эта серая
нечисть станет повсюду шипеть и хрипеть про нас, и скоро ккаждая дикая виттра узнает,
где мы живем.
Но Ронья с малолетства знала, что в лесу Маттиса нельзя никого бояться. И они
с Бирком решили, что заранее печалиться просто глупо. Они навели порядок в пещере,
сложили аккуратно запас еды, оружие и всякую утварь. Потом они принесли воды из
лесного ручья, поставили рыболовные сети в реке, натаскали с берега реки плоских
камней, устроили на площадке возле пещеры настоящий очаг и исходили весь лес, пока
не наломали можжевеловых веток Ронье для лука. Они увидели диких лошадей, которые
паслись на той же полянке, что и всегда. Они попробовали подойти поближе к Шалому
и Дикому, говорили им ласковые слова, но все было напрасно, Ни Шалый, ни Дикий не
понимали ласковых слов. Лошади умчались прочь легко и резво, чтобы пастись в другом
месте, где им никто не мешает.
Остаток дня Ронья провела сидя возле пещеры, вырезая лук и две стрелы. Тетиву
она сделала, отрезав полоску от своего кожаного ремня. Она решила испробовать лук
и выпустила обе стрелы, Потом она до темноты искала свои стрелы, но так и не натла
их. Огорчаться из-за этого она не стала.
-'Вырежу новые завтра утром, - решила она.
- Да смотри, не потеряй нож, - напомнил ей Бирк.
- Я знаю, что у нас самое драгоценное. Нож и топор!
Тут они заметили, что уже наступил вечер, И что они проголода-
260
лись. Хлопот у них было так много, что день пролетел незаметно. Они бродили и
бегали, таскали поклажу на себе и волочили волоком, наводили порядок в пещере и
забыли про еду. Но сейчас они принялись с аппетитом уплетать хлеб с козьим сыром
и бараниной, запивая еду прозрачной водой из источника, как и предсказывала Ронья.
В эту пору темных ночей не бывает, но они, устав от дневных трудов, почувствовали,
что уже поздно и пора спать.
В полумраке пещеры Ронья спела Бирку Волчью песнь, на этот раз у нее получилось
лучше. И все же она снова опечалилась и спросила Бирка:
- Ты думаешь, они вспоминают нас в Маттисборгене? Я говорю о наших родителях.
- А то как же! - ответил Вирк.
Ронья помедлила немного, сдерживая слезы, потом продолжала:
- Может, они горюют? Бирк, подумав, ответил:
- Ундис наверно горюет, но еще больше злится. Борка тоже злится, но еще сильнее
печалится.
- Лувис горюет, я знаю, - сказала Ронья.
- А Маттис? - спросил Бирк. Ронья долго молчала, а после сказала:
- Я думаю, он доволен. Тем, что я далеко, что он может теперь забыть меня.
Она пыталась уверить себя, что так оно и есть. Но в глубине души она знала, что
это неправда.
Ночью ей приснилось, будто Маттис сидит один в темном еловом лесу и плачет так
сильно, что у его ног натекло целое озеро, а в глубине этого озера сидит она сама,
еще совсем маленькая, и играет шишками и камешками, которые он подарил ей.
12
Проснувшись ранним утром, они отправились к реке посмотреть, попала ли в сеть
рыба.
- Сеть нужно вытаскивать до того, как прокукует кукушка, - сказала Ронья.
Она шла по тропинке впереди Бирка, весело подпрыгивая. Тропинка была узкая и
извилистая. Она спускалась вниз по горному склону, поросшему молодым березняком.
Ронья вцыхала аромат молодых березовых листьев. Они пахли хорошо, они пахли весной!
Это радовало Ронью, оттого-то она и подпрыгивала всю дорогу.
Следом за ней шел еще совсем сонный Бирк.
- Может, в сетях вовсе и нет рыбы! Ты, поди, думаешь, что там ее полным-полно?
- В этой реке водится лосось, - ответила Ронья. - Странно будет, если ни одна
из рыбин не запрыгнет в нашу сеть.
261
- Странно будет, если ты, сестренка, не прыгнешь скоро носом в реку.
- Это мои весенние прыжки. Бирк засмеялся:
- Эту тропинку словно нарочно проложили для весенних прыжков. Как ты думаешь,
кто протоптал ее?
- Может быть, Маттис. Когда жил в Медвежьей пещере. Он любит лососину.
Она замолчала, ей не хотелось думать о том, что Маттис любит и чего он не любит.
Ронье вспомнился ночной сон, и его она тоже хотела забыть. Но мысль о нем возвращалась
снова и снова, как назойливый слепень, и не хотела оставлять ее в покое. Но тут
она увидела, что в сети бился, поблескивая, лосось. Это была большущая рыбина -
на много дней еды хватит. Бирк вытащил лосося из сети и сказал, довольный:
- Теперь, сестренка, мы с голоду не умрем, уж это я тебе обещаю.
- До зимы, - добавила Ронья,
Но до зимы было далеко, стоило ли сейчас думать о ней? Она решила отгонять назойливые
мысли-слепни.
Они надели лосося на палку, взвалили его на плечи и отправились в пещеру. Вдобавок
они тащили волоком поваленную ветром березу. Они привязали ее кожаными ремнями к
поясам и с трудом волокли вверх по склону, как ломовые лошади. Им нужно было дерево,
чтобы смастерить миски и прочую утварь.
Когда Бирк обрубал ветки, топор скользнул по стволу и поранил ему ногу. Ступая
по тропинке, он оставлял кровавый елец, но это его вовсе не печалило.
- Пустяки, пусть себе кровоточит, пока ей это не надоест!
- Ишь ты, како
- Тогда я покажу ему откуда - своим копьем!
- Лувис всегда прикладывает к кровоточащей ране сушеный белый мох, - задумчиво
сказала Ронья. - Надо будет и мне запасти побольше мха. Кто тебя знает, когда ты
вздумаешь в следующий раз садануть себя в ляжку!
Так она и сделала, принесла из лесу целую охапку белого мха и положила на солнышке
сушиться. А Бирк угостил ее жаренным на углях лососем. И ела она эту рыбу не в последний
раз. Несколько дней подряд они только и делали, что ели лососину и мастерили деревянные
миски. Нарубить березовые заготовки было делом нехитрым, они рубили их по очереди,
и ни один из них не поранился. Вскоре пять отличных деревянных болванок были готовы.
Оставалось только вырезать из них миски. Они решили, что нужно именно пять посудин.
Но уже на третий день Ронья спросила:
- Бирк, что, по-твоему, хуже: жареный лосось или волдыри на руках?
262
На этот вопрос Бирк не мог ответить, потому что и то и другое было отвратительно,
- Да, я знаю, что нам нужен какой-то другой инструмент. Вырезать посуду ножом
- адская работа.
Но другого инструмента у них не было, и они по очереди строгали и скоблили, покуда
не смастерили что-то похожее на миску.
- Больше я ни одной посудины делать не буду ни за что на свете. Наточу ножик
в последний разок. Дай-ка мне его!
- Нож? - удивилась Ронья. - Да ведь он у тебя! Бирк покачал головой:
- Нет, это ты брала его только что, Давай его сюда!
- Нет у меня ножа! Ты не слышишь, что ли, что я тебе говорю?
- А куда ты его подевала? Ронья рассердилась:
- Куда т ы его подевал? Ты брал его в последний раз.
- Не ври! - ответил Бирк.
Обозленные, они молча стали искать нож. Обшарили всю пещеру и площадку перед
ней. Но нож исчез.
- Разве я не говорил тебе, что без ножа в лесу пропадешь? - спросил Бирк,
- Тогда тебе нужно было получше беречь его! - ответила Ронья. - И вообще, ты
порядочное дерьмо! Сам потерял, а на других сваливаешь!
Бирк побледнел от злости:
- Помолчала бы ты, дочь разбойника'. На тебя это больше похоже! И с такой вот
мне приходится жить в одной пещере!
