- А что говорит учительница? - снова поинтересовалась фрекен.
- Ничего не говорит, она тоже прыгает вместе со всеми, но только хуже остальных.
Когда нет больше сил прыгать, ребята начинают драться, а учительница стоит рядом
и их подбадривает. В дождливую погоду все дети раздеваются и выбегают во двор -
они скачут и танцуют под дождем, а учительница играет на рояле марш, чтобы они скакали
в такт. Многие даже становятся под водосточную трубу, чтобы принять настоящий душ.
- Интересно, - сказала учительница.
- Знаете, как интересно! - подхватила Пеппи. - Это такая замечательная школа,
одна из лучших в Австралии. Но это очень далеко отсюда.
- Догадываюсь, - сказала учительница. - Во всяком случае, в нашей школе тебе
так весело никогда не будет.
- В этом-то вся беда, - сокрушенно сказала Пеппи. - Если бы я могла надеяться,
что мы будем бегать по партам, я бы, пожалуй, решилась и зашла бы на минутку в класс.
- Ты еще успеешь набегаться, когда пойдешь на экскурсию, - сказала учительница.
- Ой, а вы меня правда возьмете? - воскликнула Пеппи и на радостях перекувырнулась
на суку. - Я обязательно напишу об этом в ту школу, в Австралию. Пусть они не хвалятся
своим "веселеньем", экскурсия - это все равно куда интереснее.
III
Как Пеппи участвует в школьной экскурсии
По дороге все ужасно шумели - громыхали башмаками, смеялись, болтали без умолку.
Томми тащил рюкзак, Анника была в новом ситцевом платье. Вместе с ними шагали учительница
и все ребята из класса, кроме одного мальчика, у которого заболело горло как раз
в тот день, когда надо было отправляться на экскурсию. А впереди всех, верхом на
лошади, скакала Пеппи. На спине у нее примостился господин Нильсон, в руке он сжимал
маленькое зеркальце и все время пускал солнечных зайчиков. Как он обрадовался, когда
ему удалось направить зайчика прямо в глаза Томми!
Анника была твердо уверена, что сегодня непременно пойдет дождь. Она ни капельки
в этом не сомневалась и заранее злилась. Но, представьте себе, Анника ошиблась,
им повезло - солнце сияло вовсю. Сердце у Анники так и прыгало от радости, когда
она шагала по дороге в своем новеньком с иголочки платьице. И остальные дети радовались
не меньше ее. По обочинам рос щавель и желтели целые поля одуванчиков. Ребята решили,
что на обратном пути каждый нарвет по пучку щавеля и по большому букету одуванчиков.
- Прекрасный, прекрасный, прекрасный день! - пропела Анника и даже вздохнула,
поглядев на Пеппи, которая, словно генерал, сидела на лошади, высоко подняв голову.
- Да, так хорошо мне не было с тех пор, как я сражалась с боксерами-неграми в
Сан-Франциско, - сказала Пеппи. - Хочешь прокатиться?
Анника, конечно, хотела, и Пеппи посадила ее перед собой. Но тогда все ребята
тоже захотели прокатиться верхом. И они стали кататься, строго соблюдая порядок.
Правда, Анника и Томми все же сидели на лошади немножко дольше остальных. Потом,
когда одна девочка стерла себе ногу, Пеппи посадила ее перед собой, и она уже до
конца экскурсии не слезала с лошади, а господин Нильсон держал ее за косу.
Лес, куда они шли, назывался Чудесный лес, потому что там на самом деле было
чудесно. Когда они почти добрались до места, Пеппи вдруг спрыгнула с седла, похлопала
лошадь по бокам и сказала:
- Ты так долго нас всех везла и, наверно, устала. Не может быть такого порядка,
что одни все время везут, а другие все время едут.
И она подняла лошадь своими сильными руками и понесла ее на небольшой лужок в
лесу, где учительница велела всем остановиться.
- Пусть в этом Чудесном лесу начнутся какие-нибудь чудеса, - воскликнула Пеппи,
оглядевшись вокруг, - и мы посмотрим, какое из них самое чудесное.
Но учительница объяснила ей, что в лесу никаких чудес не будет. Пеппи была очень
разочарована.
- Чудесный лес без чудес! - воскликнула она. - Какая чепуха! Это все равно, что
рождественская елка без рождества или пожарная машина без пожара. Глупость, да и
только! А скоро еще выдумают кондитерские магазины без пирожных и конфет. Но уж
этого-то я не допущу. Что ж, если здесь чудес ждать не приходится - придется нам
самим делать чудеса.
И Пеппи издала такой оглушительный крик, что учительница заткнула уши, а несколько
девочек не на шутку испугались.
- Давайте играть в чудовище! - крикнул Томми и от радости захлопал в ладоши.
- Пеппи будет чудовищем!
Все нашли, что это прекрасная мысль. "Чудовище" тут же спряталось в пещере, потому
что чудовища живут в пещерах, а ребята прыгали вокруг и дразнили его:
- Чудовище, разозлись! Чудовище, покажись! И тогда "чудовище" вылезало из своей
пещеры и гналось за ребятами, которые разбегались во все стороны. Тех, кого "чудовище"
ловило, оно уводило в пещеру, чтобы сварить себе на обед. Но когда "чудовище" снова
принималось охотиться, пленники удирали и взбирались на огромные валуны, хотя это
было и нелегко, ведь держаться приходилось за маленькие уступы, и всякий раз казалось,
что некуда поставить ногу. Удирать так было немного страшно, но все считали, что
никогда еще они так интересно не играли. А учительница тем временем лежала на траве,
читала книгу и только изредка поглядывала на ребят.
- В жизни еще не видела такого дикого чудовища, - сказала она сама себе.
И, наверное, она была права. "Чудовище" прыгало и скакало, схватив всякий раз
не меньше трех-четырех ребят, взваливало их себе на спину и тащило в пещеру. А иногда
оно с дикими воплями взбиралось на высоченную сосну и прыгало там с ветки на ветку,
словно обезьяна; потом вдруг оно вскакивало на лошадь и гналось за стайкой ребят,
которые пытались укрыться за деревьями; лошадь скакала галопом, "чудовище" наклонялось,
на скаку хватало детей, сажало их перед собой и мчалось с быстротой ветра назад
к пещере с криком:
- Сейчас я сварю из вас обед!
Все это было так увлекательно и весело, что дети ни за что не хотели кончать
игру. Но вдруг воцарилась тишина, и, когда Томми и Анника под- бежали, чтобы посмотреть,
в чем дело, они увидели, что "чудовище" сидит на камне и печально рассматривает
что-то лежащее у него на руках.
- Глядите, он умер, совсем умер, - пробормотало "чудовище".
На ладони "чудовища" лежал мертвый птенчик. Видно, он выпал из гнезда и разбился
насмерть.
- Ой, как жалко! - воскликнула Анника. "Чудовище" кивнуло.
- Не плачь, Пеппи, - сказал Томми.
- Я плачу? Да ты что, рехнулся? - возмутилась Пеппи. - Я никогда не плачу.
- А глаза у тебя красные, - не унимался Томми.
- Красные? - задумчиво сказала Пеппи и взяла у господина Нильсона зеркальце.
- Да разве это красные?! Сразу видно, что ты не был в Батавии. Там живет один старик
с такими красными глазами, что полиция запрещает ему выходить на улицу.
- Почему? - удивился Томми.
- Потому что когда он выходит на перекресток, все движение останавли- вается,
его принимают за светофор. А ты говоришь, у меня красные глаза. Нет, как ты мог
подумать, что я плачу из-за какого-то птенца!
- Чудовище, разозлись, чудовище, покажись! - вопили ребята, удивлен- ные тем,
что "чудовище" так долго не показывается.
"Чудовище" осторожно взяло птенчика и положило на мох.
- Как бы я хотела тебя оживить, - сказало "чудовище" и горько вздохнуло, а потом,
издав дикий рев, кинулось догонять ребят.
- Вот сейчас я вас поймаю и сварю из вас обед! - кричало "чудовище".
А ребята, визжа от восторга, кинулись в кусты.
В этом классе была одна девочка, звали ее Улла, которая жила совсем близко от
этого леса. Мама Уллы разрешила ей пригласить к себе после прогулки учительницу,
и всех ребят, и Пеппи, конечно, тоже. Она приго- товила для всех в саду фруктовый
сок и холодный компот. Когда дети вдо- воль наигрались в "чудовище", когда им надоело
пускать лодочки из коры в больших лужах и прыгать с высоких валунов, Улла решила,
что пора вести всех к себе, чтобы там отдохнуть и выпить сока и холодного компота.
Учительница тоже успела прочесть свою книгу и считала, что настало вре- мя идти
к Улле. Она собрала ребят, и все вышли из лесу.
На дороге им повстречалась лошадь, запряженная в телегу с мешками, уложенными
в несколько рядов. Мешки, видно, были очень тяжелые, а ло- шадь была старая и измученная.
И тут, как на грех, колесо угодило в вы- боину. Возница, которого звали Блумстерлунд,
страшно разозлился. Он считал, что во всем виновата лошадь, схватил кнут и стал
со всего маху стегать ее по спине. Лошадь рванулась, напряглась. Видно было, что
она из последних сил пытается вытянуть телегу, но безуспешно. Блумстерлунд ярился
все больше и больше и хлестал все больнее и больнее. Когда учи- тельница это увидела,
она вышла из себя от негодования и жалости.
- Не смей бить это бедное животное! - крикнула она Блумстерлунду.
Блумстерлунд так удивился, что кнут на секунду застыл у него в руках. Потом он
сплюнул и сказал:
- А ты не суй нос, куда не просят. А то, чего доброго, я и тебя протяну этим
кнутом.
Он снова сплюнул и пуще прежнего принялся хлестать лошадь. Несчастное животное
дрожало мелкой дрожью. Вдруг от группы детей отделилась маленькая фигурка. Это была,
конечно, Пеппи. Нос у нее побелел- верный признак того, что она очень сердится,
Томми и Анника это отлично знали. Она бросилась прямо на Блумстерлунда, обхватила
его руками и стала подкидывать в воздух, она ловила его на лету и снова кидала -
три раза, четыре раза, пять, шесть раз... Блумстерлунд не мог понять, что с ним
происходит.
- Караул! Помогите! - вопил он, полумертвый от страха. В последний раз она его
не поймала, и он грузно плюхнулся на дорогу. Кнут у него, конечно, давно выпал из
рук.
Пеппи стояла над ним, упершись руками в бока.
- Ты больше никогда не будешь бить лошадь! - строго сказала она. - Никогда! Понятно?
Помню, как-то раз в Капстаде мне тоже повстречался парень, который бил лошадь. Он
был одет в новенькую красивую форму, и я сказала ему, что если он еще хоть раз ударит
свою лошадь, я его так вздую, что его форма превратится в лохмотья. И подумай, неделю
спустя я снова его встречаю, и он снова у меня на глазах бьет лошадь. Небось, до
сих пор жалеет о своей форме.
Блумстерлунд, растерянный, сидел посреди дороги, не в силах поднять- ся.
- Куда ты везешь эти мешки? - спросила Пеппи.
Блумстерлунд испуганно показал на дом, до которого было уже не очень далеко.
- К себе. Я там живу, - объяснил он. Тогда Пеппи распрягла лошадь, которая все
еще дрожала от усталости и страха.
- Успокойся, бедняжка, - ласково сказала Пеппи, обращаясь к лошади. - Сейчас
все образуется.
С этими словами Пеппи подняла лошадь и понесла ее на конюшню. Видно, таким оборотом
дела лошадь была удивлена не меньше, чем Блумстерлунд.
Ребята и учительница стояли на дороге и ждали возвращения Пеппи. И Блумстерлунд
стоял- он никак не мог понять, что к чему, и в смущении почесывал затылок. Он не
знал, как ему отнестись к происходящему. Но тут вернулась Пеппи. Она взяла один
из огромных тяжелых мешков и навалила Блумстерлунду на спину.
- Ну-ка посмотрим, - сказала она, - как ты с этим справишься? Работать кнутом
ты мастер, а вот как насчет мешков?
Пеппи подобрала валяющийся на дороге кнут.
- Собственно говоря, надо было бы тебя подстегнуть этим кнутиком, ты же его так
любишь, - сказала она. - Но, по-моему, этот кнут никуда не годится, он весь измочалился.
- Говоря это, Пеппи оторвала от него кон- чик. - Да, старье, совершенно негодный
кнут, - заключила она и сломала кнутовище пополам.
Блумстерлунд тащил мешок ни слова не говоря. Слышно было только, как он пыхтит
от натуга. Тогда Пеппи подхватила оглобли и покатила телегу к дому Блумстерлунда.
- Доставка бесплатная, - заявила она, ставя телегу под навес. - Для меня это
одно удовольствие. За полет по воздуху я с тебя тоже ничего не возьму. Ясно?
Она повернулась и пошла. Блумстерлунд еще долго стоял у своего дома и глядел
ей вслед.
- Да здравствует Пеппи! - закричали ребята, когда она вернулась к ним на дорогу.
Учительница тоже была очень довольна ее поведением и похвалила ее.
- Ты хорошо поступила, - сказала учительница. - С животными надо всегда обращаться
ласково, и с людьми, конечно, тоже.
Пеппи села на свою лошадь, вид у нее был очень довольный.
- Конечно, я была очень добра к Блумстерлунду: столько раз кидала его в воздух
и ничего за это с него не взяла, - заявила Пеппи.
- Для этого мы и родились на свет, - продолжала учительница. - Мы живем для того,
чтобы делать людям добро.
Пеппи выжала стойку на спине лошади и принялась болтать в воздухе ногами.
- Я-то живу только для этого! - крикнула она. - А другие люди, инте- ресно, для
чего они живут?
В саду у Уллы стоял большой накрытый стол. На блюдах лежало столько булочек и
пряников, что у всех детей потекли слюнки, и они, торопясь и толкаясь, расселись
на стоящих вокруг стульях. Пеппи села одной из первых и тут же запихала себе в рот
две булочки. Щеки у нее стали совсем шарообразные.
- Пеппи, надо подождать, пока тебя угостят, самой брать нельзя, - укоризненно
сказала ей учительница.
- Не надо суетиться из-за меня, - с трудом выговорила Пеппи, потому что рот у
нее был набит. - К чему эти церемонии?
Как раз в эту минуту к Пеппи подошла мама Уллы. В одной руке она держала кувшин
с соком, в другой - чайник с какао.
- Сок или какао? - спросила она у Пеппи.
- И сок и какао, - ответила Пеппи. - Для одной булочки сок, а для другой - какао.
И без всякого смущения Пеппи взяла из рук мамы Уллы кувшин и чайник и выпила
из каждого по большому глотку.
- Она всю жизнь провела на море, на корабле, - объяснила учительница маме Уллы,
которая с изумлением и недоумением глядела на девочку.
- Тогда все понятно, - сказала мама Уллы и решила больше не обращать внимания
на поведение Пеппи. - Вот пряники, - сказала она и протянула Пеппи блюдо.
- Да, в самом деле, это похоже на пряники, - сказала Пеппи и громко рассмеялась
своей шутке. - Правда, они у вас получились по форме не очень красивыми, но надеюсь,
на их вкусе это не отразилось, - сказала она и взяла столько пряников, сколько могла
удержать в руках. Но тут она увидела, что на другом блюде лежит очень вкусное на
вид печенье, но блюдо стояло далеко от нее. Тогда она дернула господина Нильсона
за хвост и сказала ему:
