- Эй ты, господин Нильсон, беги на тот конец стола и принеси мне печенья. Для
начала возьми три штуки.
Господин Нильсон не заставил себя дважды просить и весело поскакал по столу.
Стаканы запрыгали, и сок расплескался на скатерть.
- Я надеюсь, ты сыта, - сказала мама Уллы, когда Пеппи, выйдя из-за стола, подошла
к ней, чтобы ее поблагодарить.
- Нет, не сыта, да и пить еще хочется, -- ответила Пеппи и почесала себе ухо.
- Мы вас угостили всем, что у нас было, - ответила мама Уллы.
- Никогда не поверю, что вы себе ничего не оставили, - дружелюбно возразила Пеппи.
Услышав этот разговор, учительница решила поговорить с Пеппи о том, как надо
себя вести.
- Послушай, милая Пеппи, - начала она ласково, - ты хотела бы, когда вырастешь,
стать настоящей дамой?
- Носить вуалетку и иметь три подбородка? - спросила Пеппи.
- Да нет, я хочу сказать, дамой, про которую говорят, что у нее хорошие манеры,
что она прекрасно воспитана. Неужели ты не хочешь стать настоящей дамой?
- Это мне надо обдумать, - ответила Пеппи. - Понимаешь, фрекен, я ведь решила,
когда вырасту, стать морской разбойницей. - Пеппи задума- лась. - Как ты считаешь,
фрекен, я могу быть сразу и морской разбойницей и настоящей дамой?
Но учительница считала, что это нельзя совместить.
-- Ой, что же мне тогда выбрать, как мне решить, что лучше? - простонала Пеппи.
Вид у нее был несчастный.
Тогда учительница сказала, что какой бы жизненный путь Пеппи ни выбрала, ей никогда
не помешает умение вести себя в обществе. Во всяком случае, она должна знать, что
вести себя так, как она вела себя сегодня за столом, нельзя.
- Но ведь так трудно знать, Как Надо Себя Вести, - вздохнула Пеппи. - Ты можешь
мне сейчас сказать основные правила поведения?
Учительница охотно выполнила ее просьбу, и Пеппи слушала ее с явным интересом:
в гостях, оказывается, нельзя брать за раз больше одной булочки или одного пряника,
нельзя есть с ножа, нельзя чесаться, когда разговариваешь со взрослыми, - короче,
нельзя делать того и нельзя делать этого.
Пеппи понимающе кивала.
- Придется мне каждое утро вставать на полчаса раньше и тренировать- ся, что
можно делать и чего нельзя, - сказала Пеппи со вздохом, - чтобы я могла быть настоящей
дамой, если передумаю стать морской разбойницей.
Недалеко от учительницы на траве сидела Анника. Она о чем-то думала и ковыряла
в носу.
- Анника, что ты делаешь? - строго сказала ей Пеппи. - Помни, что настоящая дама
ковыряет в носу, только когда этого никто не видит.
Но тут учительница взглянула на часы и сказала, что пора идти домой. Все дети
поднялись и стали парами. Только Пеппи продолжала сидеть на траве. Лицо ее было
сосредоточенно, словно она к чему-то прислушивалась.
- Что случилось, милая Пеппи? - спросила учительница.
- Скажи, фрекен, - с тревогой в голосе спросила Пеппи, - у настоящей дамы может
урчать в животе?
Она сидела молча, и выражение ее лица оставалось таким же сосредото- ченным.
- Если у настоящей дамы быть этого не может, - сказала она вдруг, - то, пожалуй,
мне стоит тут же принять окончательное решение стать морской разбойницей.
IV
Как Пеппи идет на ярмарку
И вот открылась ярмарка. В маленьком тихом городке, где жила Пеппи, каждый год
обязательно бывала ярмарка, и всякий раз дети себя не помнили от радости. В эти
дни городок выглядел необычно; разукрашенные флагами дома, толпы людей на улицах,
на Главной площади, выросшие, как грибы, за одну ночь ларьки, в которых можно купить
самые удивительные вещи. Повсюду царили оживление и такая веселая суматоха, что
даже просто выйти из дому было интересно. Но самым заманчивым были расположенные
рядом с тиром балаганы и аттракционы. Театр, карусель, качели и, главное, зверинец.
Представляете себе, зверинец со всевозможными дикими зверями: тиграми, гигантским
удавом, обезьянками и морскими львами! Можно было подолгу стоять у забора зверинца
и слушать жуткий рев и диковинное ржанье, каких прежде никогда не доводилось услышать,
а если ты раздобыл несколько монет, то можно было пройти туда, к клеткам, и увидеть
все эти чудеса своими глазами.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что в день открытия ярмарки у Анники,
завтракавшей на кухне, от нетерпения дрожали бантики, а Томми давился бутербродом
с сыром. Мама спросила детей, не хотят ли они вместе с ней отправиться на ярмарку.
Но Томми и Анника, несколько смутившись, сказали, что если мама не обидится, то
они предпочли бы пойти туда с Пеппи.
- Сама понимаешь, что с Пеппи все получается интересней, - говорил Томми Аннике,
когда они бежали к вилле "Курица".
Анника не могла с ним не согласиться. Пеппи была уже готова к выходу, она стояла
на кухне и ждала своих друзей. Она нашла, наконец, свою большую соломенную шляпу,
которая все же оказалась в чулане для дров.
- Я забыла, что я ее на днях носила, - сказала Пеппи и надвинула шляпу на глаза.
- Ну как я вам нравлюсь? Хороша, да?
Да, с этим Томми и Анника не могли не согласиться. Пеппи подвела брови углем
и намазала красной краской ногти и губы. На ней было платье до пят, с большим вырезом
на спине, в котором виднелся красный лифчик. Из-под платья торчали ее огромные черные
туфли, но и они выглядели празднично: Пеппи приделала к ним зеленые помпоны - Пеппи
носила эти помпоны в особо торжественных случаях.
- Я считаю, что, когда идешь на ярмарку, надо выглядеть как настоящая дама, -
заявила она и пошла по дорожке, подражая, насколько ей это удавалось в ее огромных
туфлях, походке городских модниц. Она придерживала край волочившейся юбки и каждую
минуту произносила не своим голосом, явно подражая кому-то:
- Очаровательна! Просто очаровательна!
- Кто это "очаровательна"? - удивился Томми.
- Как кто? Я, конечно, - с довольным видом ответила Пеппи.
Томми и Анника не стали спорить - на ярмарке, по их мнению, все очаровательно.
Они весело проталкивались в толпе на рыночной площади от одного лотка к другому
и с увлечением разглядывали все те сокровища, которые там разложены. Пеппи подарила
Аннике в память о ярмарке красный шелковый платок, а Томми - фуражку с козырьком,
такую, о которой он дав- но мечтал, но никак не мог выпросить у мамы. В другом ларьке
Пеппи купи- ла два стеклянных колокольчика с крошечными цыплятами из розового и
бе- лого сахара.
- Ой, какая ты милая, Пеппи! - прошептала Анника и прижала свой колокольчик к
груди.
- Ну конечно, я просто очаровательна, - подхватила Пеппи, придерживая край юбки,
чтобы не упасть.
Людской поток направлялся к балаганам. Пеппи, Томми и Анника присоединились к
толпе.
- До чего же здорово, - восторженно воскликнул Томми, - играет шар- манка, вертится
карусель, все вокруг шумят и смеются!
У тиров было особенно оживленно - каждому ведь охота показать свою меткость.
- Давайте подойдем поближе, посмотрим, как стреляют, - заявила Пеппи и потащила
за собой Томми и Аннику.
Неприятная женщина, которая выдавала ружья, поглядела на подошедших детей и тут
же отвела глаза, решив, что они недостойны ее внимания. Но Пеппи, ничуть не смутившись,
с большим интересом разглядывала мишень- нарисованного на листе картона смешного
старика в синей куртке с шароподобным лицом и очень красным носом. Вот в нос-то
как раз и надо было попасть. А если не в нос, то хотя бы в лицо - все остальное
считалось промахом.
Дети не уходили, а хозяйка тира все больше злилась: ей нужны были клиенты, которые
стреляли бы и платили, а не эти трое бездельников.
- Вы что, прилипли, что ли? Что вы здесь делаете? - зло спросила она наконец.
- Как - что? Гуляем по площади и грызем орехи, - с серьезным видом ответила Пеппи.
- Нечего здесь торчать без толку да глазеть! - закричала женщина, окончательно
выйдя из себя.
Как раз в эту минуту к тиру подошел новый клиент - холеный господин средних лет,
с золотой цепью посреди живота. Он взял ружье и с видом знатока взвесил его в руках.
- Для начала - десять выстрелов, - заявил он с важным видом, - только для пристрелки.
Он огляделся вокруг, чтобы увидеть, есть ли зрители. Но в этот момент никого,
кроме Пеппи, Томми и Анники, поблизости не оказалось.
- Ну, хоть вы, дети, поглядите, что значит классный стрелок. На меня стоит посмотреть!
С этими словами он поднес ружье к плечу. Первый выстрел - мимо, второй - тоже,
третий и четвертый - тоже не попал. Пятая пулька угодила в подбородок картонному
старику.
- Да разве это ружье? Рухлядь какая-то, а не ружье, - пробормотал раздосадованный
господин и гневно бросил его на прилавок.
Тогда Пеппи взяла ружье и прицелилась.
- Попробую-ка я свои силы, - скромно сказала она. - Если не попаду, поучусь у
дяди.
Панг, панг, панг, панг, панг! Пять пуль подряд уложила Пеппи картонному старику
прямо в нос, потом сунула хозяйке тира золотую монету и пошла дальше.
Карусель вертелась так весело, что Томми и Анника, подойдя поближе, от восторга
запрыгали на месте. Дети сидели на черных, белых или рыжих конях с настоящими гривами,
которые развевались на ветру, и кони эти выглядели совсем как настоящие, к тому
же на них были седла и сбруя. И коня можно было выбирать по своему вкусу. Пеппи
купила билетов на целую золотую монету - их оказалось так много, что она едва засунула
их в свой большой кошелек.
- Если бы я прибавила еще монету, они дали бы мне целый рулон билетов, - сказала
она Томми и Аннике, которые ее ждали в сторонке.
Томми облюбовал себе черную лошадь, а Анника - белую, господина Нильсона Пеппи
посадила тоже на черную, которая выглядела особенно дико. Господин Нильсон тут же
стал перебирать ей гриву, ища, видимо, блох.
- Как, господин Нильсон тоже будет кататься на карусели? - с удивлением спросила
Анника.
- А почему же его лишать такого удовольствия? - в свою очередь удивилась Пеппи.
- Если бы я знала, что здесь карусель, я взяла бы с собой и свою лошадь, ей ведь
тоже нужно какое-нибудь развлеченье. А ло- шадь, катающаяся на лошади, - что может
быть веселее?
Тут Пеппи вскочила на рыжую лошадь, и секунду спустя карусель завертелась, а
шарманка заиграла: "Вспомни наше детство и те веселые забавы..."
Кататься на карусели - это просто замечательно, так считали Томми и Анника. У
Пеппи тоже был очень довольный вид: она стояла на голове, упираясь руками в седло,
и болтала ногами, а ее длинное платье сбивалось ей вокруг шеи. Люди, проходившие
мимо, видели только кончики рыжих коси- чек, зеленые штанишки и длинные тонкие ноги
Пеппи в разных чулках: на одной ноге - коричневый чулок, на другой - черный, причем
ноги весело мотались взад-вперед.
- Вот как настоящие дамы катаются на каруселях! - заявила Пеппи после первого
круга.
Дети не слезали с карусели полчаса, и в конце концов Пеппи призналась, что у
нее закатываются глаза и что она видит не одну карусель, а целых три.
- Мне теперь трудно решить, на какой из этих трех каруселей надо кататься, поэтому,
чтобы не ломать себе голову, нам лучше, пожалуй, пойти дальше, - сказала она.
Но у Пеппи осталась еще целая куча неиспользованных билетов, и она раздала их
детям, которые толпились вокруг, но не могли кататься, потому что у них не было
денег.
Возле балагана стоял молодой парень и выкрикивал:
- Торопитесь, торопитесь! Наше представление начнется ровно через пять минут.
Торопитесь, а то опоздаете. Захватывающая драма под названием: "Убийство графини
Авроры, или Кто притаился в кустах?"
- Если кто-то в самом деле притаился в кустах, то надо поскорее выяс- нить, кто
же это, - заявила Пеппи. - Пошли, Томми и Анника!
- Не могу ли я купить билет за полцены? - спросила она у кассирши в непонятном
приступе скупости. - А я обещаю смотреть представление только одним глазом.
Но кассирша почему-то и слышать не хотела о таком предложении.
- Я что-то не вижу ни кустов, ни притаившихся там людей, - проворчала Пеппи,
когда она вместе с Томми и Анникой села в первом ряду перед закрытым занавесом.
- Так ведь представление еще не началось, - объяснил Томми.
Но тут как раз раздвинули занавес, и на сцену вышла графиня Аврора. Подойдя к
рампе, она стала ломать руки и разными жестами изображать свою печаль. Пеппи следила
за ней с огромным интересом.
- У нее наверняка случилось какое-то горе, - шепнула Пеппи Аннике. - А может
быть, просто расстегнулась английская булавка, и она ее колет.
Но скоро выяснилось, что у графини Авроры и в самом деле случилось горе. Она
закатила глаза и стала сетовать:
- Какая я несчастная! Какая я несчастная! Нет никого на свете несчастнее меня!
Детей у меня отняли, муж таинственным образом исчез, а сама я окружена мошенниками
и бандитами, которые хотят меня убить.
- Ах, как ужасно это слышать! - воскликнула Пеппи, и у нее покраснели глаза.
- Ах, лучше бы мне умереть! - не унималась графиня Аврора.
Тут Пеппи разразилась рыданиями.
- Милая тетя, прошу тебя, не убивайся так! - крикнула она, не переставая всхлипывать.
- Все еще может исправиться: дети твои, может быть, найдутся, и замуж ты можешь
еще раз выйти. Ведь столько есть на свете женихов, - утешала ее Пеппи сквозь слезы.
Но тут появился директор театра (это он стоял у входа в балаган и зазывал публику
перед началом представления), подошел на цыпочках к Пеппи и шепнул ей, что, если
она не будет сидеть тихо-тихо, ей придется уйти из зала.
- Хорошо, я постараюсь молчать, - обещала Пеппи и вытерла глаза.
Спектакль был на редкость захватывающий. От волнения Томми беспрестанно вертелся
на месте и теребил свою фуражку, а Анника была не в силах разжать руки. Глаза Пеппи
блестели, она ни на мгновение не могла отвести их от графини Авроры. А дела у бедной
графини складывались все хуже и хуже. Не чуя опасности, пошла она погулять в сад.
Но тут вдруг раздался вопль. Это Пеппи оказалась не в силах сдержать своего ужаса
- она увидела, что за деревом притаился какой-то тип, вид которого не внушал ничего
хорошего. Графиня Аврора тоже услышала какое-то подозрительное шуршание, потому
что она спросила с испугом в голосе:
- Кто притаился там, в кустах?
- Это я тебе сейчас скажу, - живо отозвалась Пеппи, - там стоит какой-то ужасный
парень, вид у него опасный, и у него огромные черные усы. Беги скорей домой и запрись
получше.
Но тут театральный директор подлетел к Пеппи и сказал, чтобы она немедленно покинула
зал.
