Итак, настал тот великий день, когда фрекен Розенблюм посещала школу. Занятия
окончились по этому случаю раньше обычного, и все дети собрались на школьном дворе.
Посреди двора поставили большой стол, и за этим столом торжественно восседала фрекен
Розенблюм. По бокам сидели два секретаря, которых ей дали в помощь, они записывали
все, что касалось детей: сколько весят, как они отвечают на вопросы, нуждаются ли
они в одежде, как они себя ведут в школе, есть ли у них братья и сестры, которым
тоже нужны платья, ну и все остальное, что фрекен Розенблюм хотела знать. На столе
перед ней стояла шкатулка с деньгами и целая куча кулечков с карамельками, а с другой
стороны - груда фуфаек, чулок и штанов.
- Дети, постройтесь в шеренги! - крикнула фрекен Розенблюм. - В первой шеренге
станут те, у кого нет братьев и сестер; во второй - те, у кого в семье не больше
трех детей; в третьей - те, у кого больше трех.
Фрекен Розенблюм превыше всего ценила порядок, а ведь это было только справедливо,
чтобы те, у кого дома есть малыши, получили бы большой кулек конфет.
И вот начался опрос. Ой, до чего- же дрожали дети! Те, кто не мог ответить на
заданные вопросы, должны были становиться в отдельную шеренгу, на виду у всех, -
чтобы им было стыдно, а потом их отправляли домой без конфет, и они приходили к
своим маленьким братьям и сестрам с пустыми руками.
Томми и Анника учились хорошо, и все же бант Анники трясся, потому что девочка
дрожала от волнения, а Томми, который стоял за ней, тем больше бледнел, чем ближе
подходил к фрекен Розенблюм. И вот как раз в тот момент, когда настала его очередь
отвечать на вопросы, в шеренге детей "без братьев и сестер" возник какой-то беспорядок.
Кто-то протискивался вперед, расталкивая ребят. Конечно, это была Пеппи. Она отстранила
тех, кто стоял уже у стола, и обратилась к фрекен Розенблюм:
- Извините, но я немного опоздала. Куда мне встать? У нас в семье четырнадцать
детей, причем тринадцать мальчишек с дурными наклонностями.
Фрекен Розенблюм неодобрительно взглянула на девочку.
- Стой, где стоишь, - ответила она, - но я боюсь, что вскоре тебе придется перейти
к тем ребятам, которым должно быть стыдно.
Секретари записали имя Пеппи, потом ее взвесили, чтобы выяснить, не нуждается
ли она в супе. Но оказалось, что у нее на два кило больше нормы.
- Супа ты не получишь, - строго сказала ей фрекен Розенблюм.
- Везет же иногда! - воскликнула Пеппи. - Теперь бы еще как-нибудь справиться
с лифчиками и фуфайками, тогда все будет в порядке.
Фрекен Розенблюм не стала ее слушать. Она листала букварь, выискивая слова потрудней,
чтобы Пеппи сказала, как они пишутся.
- Послушай-ка, деточка, - сказала она наконец, - скажи мне, пожалуйста, как пишется
"морская болезнь"?
- Охотно, - воскликнула Пеппи. -МАРЗСКАЯ БАЛЕСН.
Фрекен Розенблюм кисло улыбнулась.
- В букваре эти слова почему-то написаны иначе, - язвительно заметила она.
- Возможно, - нимало не смутилась Пеппи. - Но я думала, что тебе интересно было
узнать, как я пишу это слово. МАРЗСКАЯ БАЛЕСН - так я пишу всегда, и ничего плохого
от этого еще не случилось.
- Занесите ее ответ в книгу, - распорядилась фрекен Розенблюм и с мрачным видом
поджала губы.
- Да, обязательно запишите, как я это пишу. Надеюсь, нам удастся добиться, чтобы
отныне все буквари писали по-моему.
- Ну, девочка, - продолжила фрекен Розенблюм свой опрос, - а теперь скажи мне,
когда умер Карл XII?
- Ой, бедняжка, он тоже умер! - воскликнула Пеппи. - Конечно, этого и следовало
ожидать, ух очень много он шатался по свету, а это к добру не приводит. Но я уверена,
что если бы его ноги всегда были сухими, он и сейчас был бы с нами.
- Запишите этот ответ, - ледяным голосом приказала фрекен Розенблюм.
- Да, да, пожалуйста, запишите, - настаивала Пеппи. - Мне не хочется давать вам
лишнюю работу, но все же запишите еще и вот что: после того как ты промочил ноги,
лучше всего выпить теплого керосина и лечь в постель - наутро болезни как не бывало.
Фрекен Розенблюм покачала головой.
- Почему у лошади прямые коренные зубы? - спросила она серьезно.
- А ты уверена, что у них прямые коренные зубы? - с сомнением переспросила Пеппи.
- Впрочем, ты можешь сама спросить у лошади. Она стоит вон там, у забора, - предложила
Пеппи и показала на свою лошадь, которую привязала к дереву.
Потом Пеппи радостно засмеялась.
- Как удачно, что я ее взяла с собой! - воскликнула она. - А то бы ты так никогда
и не узнала, какие у нее коренные зубы. Потому что, честно говоря, я не имею об
этом никакого понятия. И мне совсем не хочется это узнать.
Фрекен Розенблюм так сжала губы, что рот ее превратился в тоненькую полоску.
- Неслыханно! - бормотала она с возмущением. - Просто неслыханно!
- Да, я тоже думаю, что это неслыханно, - радостно подхватила Пеппи. - Если я
и дальше буду так удачно отвечать, то я наверняка получу шерстяные штаны.
- Запишите и это, - сказала фрекен Розенблюм.
- Нет, вы меня неверно поняли, - сказала Пеппи. - Мне, собственно говоря, вовсе
не нужны никакие шерстяные штаны. Я не это хотела сказать. Но вы можете записать,
что я хочу получить большущий кулек карамелек.
- Я задам тебе последний вопрос, - сказала фрекен Розенблюм, и голос ее не предвещал
ничего хорошего.
- Валяйте, - сказала Пеппи, - мне очень нравится этот новый вид спорта: задавать
друг другу вопросы.
- Слушай внимательно и подумай, прежде чем ответить, - сказала фрекен Розенблюм.
- Пер и Поль делят между собой торт. Если Пер возьмет себе четверть торта, то что
будет у Поля?
- Резь в желудке, - ответила Пеппи. Она обернулась к секретарям. - Запишите это,
- сказала она серьезно, - обязательно запишите, что у Поля будет резь в желудке.
Но фрекен Розенблюм уже успела составить себе мнение о Пеппи.
- Никогда еще не видела такой невежественной и противной девочки! - воскликнула
она. - Немедленно становись к тем детям, кому должно быть стыдно.
Пеппи послушно направилась к шеренге наказанных, бормоча себе под нос: *
- Это несправедливо! Я ведь ответила на все вопросы.
Пройдя несколько шагов, она остановилась и обернулась к фрекен Розенблюм. Было
видно, что ее вдруг осенила какая-то новая мысль.
- Извините, - сказала Пеппи, - но я забыла вам сообщить свой рост и объем груди.
Не ленитесь это записать, - добавила она, обращаясь к секретарям. - Дело в общем
не в том, что я хочу получить суп, совсем наоборот, но просто надо же, чтобы книги,
которые вы ведете, были в полном порядке.
- Если ты немедленно не станешь туда, куда я тебе велела, если тебе не будет
стыдно, - сказала фрекен Розенблюм, - то, боюсь, одна девочка получит сейчас изрядную
трепку.
- Бедная девочка! - воскликнула Пеппи. - Кто она? Покажите мне ее, я сумею ее
защитить! Не забудьте это тоже записать.
Пеппи стала в группу тех ребят, которым ведено было стыдиться. Настроение в этой
группе было неважное. Многие дети всхлипывали и даже плакали, думая о том, что скажут
их родители, когда они вернутся домой с пустыми руками.
Пеппи окинула взглядом стоящих с ней рядом детей, увидела, что почти все плачут,
и тоже два раза всхлипнула. Потом она сказала:
- Знаете что! Давайте мы сами займемся этим новым спортом и будем играть в вопросы!
Это предложение несколько взбодрило ребят, но они толком не поняли, что Пеппи
имела в виду.
- Давайте разобьемся на две шеренги, - объяснила Пеппи. - В одну станут те, кто
знает, что Карл XII умер, а в другую те, которые еще не слышали, что он умер.
Но оказалось, что все дети знали, что Карл XII умер, и поэтому второй шеренги
не получилось.
- Нет, так не годится, - заявила Пеппи, - обязательно должно быть по крайней
мере две шеренги, иначе у нас ничего не получится. Спросите у фрекен Розенблюм,
если мне не верите.
Пеппи задумалась.
- Есть выход! - воскликнула она наконец. - Все отпетые хулиганы станут в одну
шеренгу.
- А кто станет в другую? - спросила маленькая девочка, которая не хотела признать,
что она отпетый хулиган.
- В другую мы поставим еще неотпетых хулиганов, - объяснила Пеппи.
Тем временем фрекен Розенблюм продолжала рьяно вести свой опрос, и то и дело
какой-нибудь мальчик или девочка, с трудом сдерживая слезы, присоединялись к группе
Пеппи.
- А теперь вы будете отвечать мне на вопросы, - заявила Пеппи. - Теперь посмотрим,
внимательно ли вы читали свой учебник.
Пеппи обратилась к маленькому худому мальчику в синих штанишках.
- Вот ты, назови мне кого-нибудь, кто умер.
- Старая фру Петерсон.
- Неплохо, - ободрила его Пеппи. - А больше ты никого не можешь назвать?
Но мальчик не знал, кого еще можно назвать. Тогда Пеппи сложила руки рупором,
поднесла их ко рту и что было сил прокричала: - Карл XII!
Потом Пеппи по очереди спросила у всех ребят, знают ли они кого-нибудь, кто умер,
и все отвечали:
- Старая фру Петерсон и Карл XII.
- Наш опрос "идет куда" лучше, чем можно было ожидать, - сказала Пеппи. - Теперь
я задам вам еще только одну задачу. Если Пер и Поль делят между собой торт, а Пер
заупрямился и ни за что не хочет взять себе ни кусочка - понимаете, забился в угол
и грызет из упрямства какой-то сухарик, - то кому придется пожертвовать собой и
съесть весь торт целиком?
- Полю! - закричали все дети хором.
- Как прекрасно, когда все дети проявляют такие блестящие знания, как вы! - восхитилась
Пеппи. - За ваше усердие в учении вы заслуживаете вознаграждение.
Говоря это, Пеппи засунула руки в карманы, вытащила оттуда полные горсти монет
и раздала ребятам. Кроме того, каждый получил по большому кульку карамели, которые
Пеппи запасливо принесла в рюкзаке.
Легко можно себе представить, как радовались дети, как раз те, которые должны
были стыдиться. Когда фрекен Розенблюм закончила раздачу своих подарков и все дети
отправились домой, то оказалось, что веселее всех скачут как раз те, которых фрекен
Розенблюм хотела наказать. Но прежде чем разойтись по домам, все они окружили Пеппи.
- Спасибо, спасибо, милая Пеппи! - наперебой выкрикивали они.
- Вам не за что меня благодарить, - отвечала Пеппи. - Как ловко мне удалось отделаться
от шерстяных штанов, которые мне хотела всучить фрекен Розенблюм! Вот об этом не
забывайте!
V
Как Пеппи получает письмо
Дни шли, наступила осень, а после осени пришла зима, долгая холодная зима, и
казалось, она никогда не кончится. Томми и Аннике приходилось много заниматься,
чтобы выучить все уроки для школы, и с каждым днем они все больше уставали и все
труднее им было подниматься по утрам. Фру Сеттергрен начала серьезно беспокоиться
за здоровье своих детей - уж очень они стали бледными, совсем потеряли аппетит,
и в довершение всего оба вдруг заболели корью, и их уложили в постель на две недели.
Какие это были бы печальные недели, если б не Пеппи, которая приходила к ним каждый
день и устраивала перед их окном настоящие представления. Доктор запретил Пеппи
заходить в комнату Томми и Анники, чтобы и она не подхватила корь. Пеппи подчинилась
этому запрету, хотя и считала, что те два или три миллиарда бацилл кори, которые
она могла там подхватить, очень просто раздавить ногтем - этим делом она вполне
могла заняться в послеобеденное время. Но давать представления перед окном ей никто
не запрещал. Детская находилась на втором этаже, и поэтому Пеппи пришлось приставить
к окну лестницу. Томми и Анника лежали в постели и, сгорая от нетерпения, поджидали
прихода Пеппи; всякий раз они старались угадать, в каком виде она появится, потому
что каждый день Пеппи придумывала себе новый костюм: то она была наряжена трубочистом,
то закутана в белые простыни как привидение, то изображала ведьму. Стоя на лестнице,
она разыгрывала для своих друзей настоящие спектакли, исполняя сама все роли, а
иногда, чтобы развлечь их, показывала даже акробатические номера. И что это были
за номера! Она стояла на верхней перекладине лестницы и раскачивалась так сильно,
что Томми и Анника вскрикивали от ужаса, боясь, что лестница вот-вот упадет. Но
она не падала! Когда Пеппи заканчивала свои представления, она всегда спускалась
с лестницы головой вниз, чтобы еще немного посмешить Томми и Аннику. Каждый день
она покупала в городе яблоки, апельсины, леденцы, укладывала все это в корзинку.
Затем господин Нильсон лез с этой корзинкой к окну детской, Томми открывал окно
и брал гостинцы. Несколько раз господин Нильсон приносил детям и письма от Пеппи,
но это случалось только тогда, когда она была занята и не могла прийти сама. Обычно
же Пеппи проводила целые дни на лестнице перед окнами ребят. Иногда она прижималась
носом к оконному стеклу и начинала гримасничать; она кричала Томми и Аннике сквозь
стекло, что готова с ними спорить на все свои золотые монеты, что им не удастся
удержаться от смеха, и так потешно гримасничала, что не смеяться было просто невозможно.
Томми и Анника хохотали до слез и чуть не падали со своих постелей.
Наконец дети выздоровели, и им разрешили встать. Но до чего же они были бледны
и худы! Пеппи сидела с ними на кухне в один из первых дней, после того как они встали.
Томми и Анника ели кашу. Вернее, они пытались есть кашу, потому что дело шло из
рук вон плохо. Их мама совсем извелась, глядя, как они сидят и водят ложками по
тарелкам.
- Да ешьте же! Такая вкусная каша! - уговаривала она детей.
Анника послушно ковырнула кашу ложкой, но поняла, что не в силах проглотить ни
капельки, и снова стала разгребать в каше дорожки.
- Почему я должна есть эту кашу? - спросила она хныкающим голосом.
- Как ты можешь задавать такие глупые вопросы! - возмутилась Пеппи. - Ведь совершенно
ясно, что ты должна есть такую вкусную кашу. Если ты не будешь есть такой вкусной
каши, ты не вырастешь большой и сильной. А если ты не вырастешь большой и сильной,
то не сможешь заставить своих детей, когда они у тебя будут, есть такую вкусную
кашу. Нет, Анника, так дело не пойдет! Если все дети будут рассуждать, как ты, то
кашееды в нашей стране могут взбунтоваться!
Томми и Анника, давясь, кое-как проглотили по две ложки. Пеппи участливо за ними
наблюдала.
- Когда-нибудь, я надеюсь, вы все-таки попадете на море, - продолжала Пеппи,
раскачиваясь на стуле. - Поэтому вам надо поскорее научиться есть как следует. Помню,
когда я плавала с папой на корабле, у нас произошел такой случай: матрос Фридольф
в одно прекрасное утро не смог съесть больше шести тарелок каши. Папа чуть с ума
не сошел от беспокойства из-за того, что Фридольф совсем потерял аппетит. "Милый
Фридольф, - сказал он со слезами в голосе, - боюсь, что ты заболел чем-то опасным,
полежи-ка сегодня на своей койке, отдохни и начни есть, как положено мужчине. Я
принесу тебе одно рекальство, может, оно тебе поможет".
