- Но все же я считаю, что лучшим номером был номер Пеппи, - сказал Томми, обращаясь
к Аннике.
VIII
Как к Пеппи забираются воры
После выступления Пеппи в цирке во всем маленьком городке не осталось ни одного
человека, который не слыхал бы о ее невероятной физической силе. О ней даже в газетах
писали. Но люди из других городов не знали, конечно, что за удивительная девочка
Пеппи.
Однажды темным осенним вечером двое бродяг шли мимо виллы "Курица". Это были
настоящие воры - они бродили по стране, чтобы высмотреть, где что можно украсть.
Увидев свет в окнах у Пеппи, они решили войти и попросить по куску хлеба с маслом.
И надо же было случиться, что как раз в тот вечер Пеппи высыпала из своего кожаного
чемодана прямо на пол все золотые монеты и пересчитывала их. Монет было столько,
что Пеппи их все равно никогда не смогла бы пересчитать. Но она все же пыталась
это сделать - для порядка.
- Семьдесят пять, семьдесят шесть, семьдесят семь, семьдесят восемь, семьдесят
девять, семьдесят одиннадцать, семьдесят двенадцать, семьдесят тринадцать, семьдесят
семнадцать... Ой, как у меня устала шея!.. Наверное, когда такая куча золота, люди
как-то по-другому считают, а то разве можно сосчитать столько денег. До чего же
их много - то ли четыреста, то ли тысяча монет!
Как раз в этот момент раздался стук в дверь.
- Хотите - входите, не хотите - не входите, поступайте как хотите! - крикнула
она.
Дверь открылась, и воры вошли в комнату. Можете себе представить выражение их
лиц, когда они увидели рыжую девочку, которая, сидя на полу, пересчитывала золотые
монеты.
- Ты что, одна дома? - спросил ее один из них, когда к нему вернулся дар речи.
- Вовсе нет, - ответила Пеппи, - господин Нильсон тоже здесь.
Откуда ворам было знать, что господин Нильсон - это маленькая обезьянка, которая
в это время как раз крепко спала в своей деревянной кроватке, выкрашенной в зеленый
цвет? Они, конечно, подумали, что господин Нильсон - это хозяин дома, и понимающе
перемигнулись, как бы говоря друг другу: "Что ж, мы заглянем сюда попозже".
- Мы зашли к тебе узнать, который час, - сказал другой вор.
Они так разволновались при виде золотых монет, что даже не попросили хлеба.
- А вы сперва отгадайте загадку, - сказала Пеппи.- "Идут, идут, а с места не
сойдут" - что это такое? А если вы знаете какие-нибудь загадки, вы мне тоже загадайте...
Воры решили, что Пеппи слишком мала, чтобы ответить, который час. И, не говоря
ни слова, повернули к дверям и ушли.
- Эх вы, здоровенные дяди, а не смогли отгадать, что это часы. Ну и уходите,
пожалуйста! - крикнула им вслед Пеппи и занялась своими монетами.
А воры стояли на улице и потирали руки от удовольствия.
- Видел ли ты когда-нибудь столько денег? - спросил один другого. - Вот это да!
- Сегодня нам здорово повезло, - подхватил другой.
- Подождем немного, пока девочка и этот господин Нильсон заснут, а потом залезем
к ним в дом и унесем все деньги.
Воры уселись поудобнее в саду и принялись ждать. Вскоре пошел проливной дождь,
они промокли до нитки, к тому же их мучил голод. Одним словом, им было не очень-то
уютно, но мысль о предстоящей краже ободряла их.
Одно за другим гасли окна во всех окрестных домах, но в домике Пеппи огонь все
горел. Дело в том, что Пеппи решила сегодня во что бы то ни стало научиться танцевать
твист и дала себе зарок не ложиться, пока не будет безошибочно выполнять все сложные
фигуры этого танца. Но в конце концов и в ее домике погас свет.
Воры повременили еще немного, чтобы господин Нильсон успел крепко заснуть. Затем
они бесшумно прокрались к черному ходу и вынули свои отмычки, собираясь взломать
замок. Один из воров - его звали Блом - случайно нажал на дверную ручку. Оказалось,
что дверь не заперта.
- Смотри, какие глупые люди, не запирают на ночь дверь, - прошептал Блом.
- Тем лучше для нас, - ответил его приятель по кличке Громила Карл.
Он зажег фонарик и осветил кухню. Но на кухне они не нашли ничего для себя интересного.
Тогда они двинулись в комнату, где спала Пеппи и стояла кукольная зеленая кроватка
господина Нильсона.
Приоткрыв дверь, Громила осторожно заглянул в комнату: там было тихо и темно.
Громила Карл стал шарить лучом фонарика по стенам. Когда луч упал на кровать Пеппи,
то воры, к своему великому удивлению, увидели лишь две ноги, лежащие на подушке.
Пеппи по обыкновению спала, положив на подушку ноги и укрывшись с головой одеялом.
- Это, видно, та самая девчонка, - прошептал Громила Карл Блому.- Она крепко
спит. Интересно, а где спит этот Нильсон?
- Господин Нильсон, с вашего разрешения, раздался голос из-под одеяла, - я прошу
называть его господином Нильсоном. Он спит в зеленой кукольной кроватке.
Воры с перепугу хотели было немедленно бежать, но потом до них дошел смысл слов
Пеппи: господин Нильсон спит, оказывается, в кукольной кроватке! Они осветили карманным
фонариком кроватку и спящую в ней обезьянку, укрытую одеялом.
Громила Карл не смог удержаться от смеха.
- Подумать только, Блом, - сказал он хохоча, господин Нильсон - обезьяна. Ха-ха-ха!
Обезьяна!
- А кем бы ты хотел, чтобы он был, - раздался опять голос Пеппи,- мясорубкой,
что ли?
- А где твои папа и мама, девочка? - спросил Блом.
- Их никогда не бывает дома, - ответила Пеппи.
Громила Карл и Блом так удивились, что даже закудахтали.
- Послушай-ка, девочка,- сказал Громила Карл,- вылезай-ка из постели, мы хотим
с тобой поговорить.
- Значит, вы все-таки решили играть со мной в загадки? Что ж, тогда сперва отгадайте
ту, что я вам уже загадала: "Идут, идут, а с места не сойдут".
Но Блом решительно подошел к кровати и сдернул с Пеппи одеяло.
- Послушай, - сказала Пеппи, серьезно глядя ему в глаза, - ты умеешь танцевать
твист? Я вот сегодня научилась.
- Уж больно много ты задаешь вопросов, - сказал Громила Карл. - А теперь мы тебя
спросим: куда ты спрятала деньги, которые ты вечером пересчитывала на полу?
- Они в шкафу, в чемодане, - простодушно ответила Пеппи.
- Я надеюсь, ты не будешь ничего иметь против, если мы возьмем этот чемодан,
малютка? - спросил Громила Карл.
- Пожалуйста, - сказала Пеппи.
Блом подошел к шкафу и вынул чемодан.
- А теперь, надеюсь, и ты, малютка, тоже ничего не будешь иметь против, если
я возьму назад свой чемодан? - спросила Пеппи.
Пеппи вскочила на ноги и подбежала к Блому. Не успел он опомниться, как чемодан
был уже в руках девочки.
- Брось шутки шутить, малютка, - зло проговорил Громила Карл, - давай-ка сюда
чемодан! - И он крепко схватил Пеппи за руку.
- А я как раз хочу с тобой пошутить! - воскликнула Пеппи и закинула Громилу Карла
на шкаф. Минуту спустя там оказался и Блом.
Тут оба вора не на шутку испугались - они поняли, что перед ними необычная девочка,
но золото их так соблазняло, что они кое-как справились со своим страхом.
- Айда, Блом! - крикнул Громила Карл, и оба, спрыгнув со шкафа, набросились на
Пеппи, которая все еще держала чемодан в руках.
Но Пеппи ткнула каждого указательным пальцем, и воры отлетели в разные углы комнаты.
Прежде чем они успели подняться с пола, Пеппи схватила длинную веревку и в два счета
связала им руки и ноги. Тут наши воры сменили, как говорится, пластинку.
- Милая, дорогая фрекен, - сладким голосом произнес Громила Карл, - прости нас,
мы ведь только пошутили. Не делай нам ничего худого. Мы всего-навсего бедные, усталые
бродяги. И зашли к тебе попросить хлеба.
Блом стал тоже молить о пощаде и даже пустил слезу.
Пеппи аккуратно поставила чемодан обратно в шкаф. Затем она обернулась к своим
пленникам:
- Кто-нибудь из вас умеет танцевать твист?
- А то как же, - с готовностью отозвался Громила Карл, - мы оба умеем.
- Вот здорово! - воскликнула Пеппи и захлопала в ладоши. - Давайте потанцуем?
Я как раз сегодня разучила этот танец.
- С удовольствием, - сказал Громила Карл. Но вид у него был несколько смущенный.
Тоща Пеппи принесла громадные ножницы и разрезала веревку, которой были связаны
воры.
- Но вот беда, нет музыки, - озабоченно сказала Пеппи.
Однако тут же нашла выход. - Может, ты будешь играть на гребенке с папиросной
бумагой? - обратилась она к Блому. - А я буду танцевать вот с этим, - Пеппи указала
на Громилу Карла.
Блом, конечно, охотно взялся играть на гребешке, а Громила Карл - танцевать.
Блом играл так громко, что его музыка была слышна во всем доме. Господин Нильсон
проснулся и, приподнявшись на кровати, с удовольствием глядел, как Пеппи кружится
по комнате с Громилой Карлом. Пеппи танцевала с таким азартом, будто от этого танца
зависела ее жизнь.
В конце концов Блом заявил, что не может играть на гребенке, потому что губам
очень щекотно. А Громила Карл, который весь день шатался по дорогам, сказал, что
у него болят ноги.
- Нет, нет, дорогие мои, я не натанцевалась, еще хоть немного, - сказала Пеппи
и снова закружилась в танце.
И Блому пришлось снова играть, а Громиле Карлу ничего не оставалось, как снова
пуститься в пляс.
- О! Я могла бы танцевать до четверга, - сказала Пеппи, когда пробило три часа
ночи, но, может, вы устали и хотите есть?
Воры в самом деле устали и хотели есть, но они не решались в этом признаться.
Пеппи вынула из буфета хлеб, сыр, масло, ветчину, кусок холодной телятины, кувшин
молока, и все они - Блом, Громила Карл и Пеппи - уселись за кухонный стол и стали
уплетать за обе щеки,, пока не наелись до отвала. Остатки молока Пеппи вылила себе
в ухо.
- Нет лучшего средства против воспаления уха, - пояснила она.
- Бедняжка, у тебя болит ухо? - воскликнул Блом.
- Нет, что ты, вовсе не болит, но ведь оно может заболеть.
В конце концов воры поднялись, горячо поблагодарили за еду и стали прощаться.
- Как я рада, что вы зашли ко мне! Вам в самом деле уже пора уходить? - огорченно
спросила Пеппи. - Я никогда не встречала человека, который лучше тебя танцует твист,
- сказала она Громиле Карлу. - А ты, - обратилась она к Блому, - должен почаще упражняться
в игре на гребенке, тогда губам не будет щекотно.
Когда воры стояли уже в дверях, Пеппи дала каждому из них по золотой монете.
- Вы их честно заработали, - сказала она.
IX
Как Пеппи приглашают на чашку кофе
Как-то раз мама Томми и Анники пригласила на чашку кофе несколько знатных дам.
По этому случаю она пекла пироги и решила, что поступит справедливо, если разрешит
и детям позвать в гости свою новую подругу. "Мне будет даже спокойнее, - подумала
она. - Дети будут вместе играть и не станут отвлекать меня от гостей".
Когда Томми и Анника услышали, что им можно позвать к себе Пеппи, они пришли
в неописуемый восторг и тут же побежали приглашать ее в гости.
Они застали Пеппи в саду. Она поливала из старой заржавленной лейки последние
чахлые осенние цветы. Моросил дождик, и Томми заметил, что в такую погоду цветы
не поливают.
- Тебе легко говорить, - сердито возразила Пеппи, - а я, может быть, всю ночь
не спала ни минуты и мечтала о том, как буду утром поливать клумбу. Неужели я допущу,
чтобы моя мечта не осуществилась из-за какого-то паршивенького дождика! Нет! Этому
не бывать!..
Но тут Анника сообщила радостную новость: мама приглашает Пеппи на чашку кофе.
- Меня? На чашку кофе? - воскликнула Пеппи и так разволновалась, что стала поливать
вместо розового куста Томми. - Ой!.. Что же делать!.. Я так нервничаю!.. А вдруг
я не сумею вести себя, как надо?..
- Что ты, Пеппи, ты будешь прекрасно вести себя! - успокоила ее Анника.
- Нет... Нет... это еще неизвестно, - возразила Пеппи. - Я буду стараться, можешь
мне поверить, но мне много раз говорили, что я не умею себя вести, хотя стараюсь
изо всех сил... Это вовсе не так просто... Но я обещаю вам, что на этот раз я буду
ну прямо из кожи вон лезть, чтобы вам не пришлось за меня краснеть.
- Вот и прекрасно, - сказал Томми, и дети под дождем побежали домой.
- Не забудь, ровно в три часа! - уже издали крикнула Анника, выглядывая из-под
зонтика.
Ровно в три часа перед входной дверью виллы, где жила семья Сеттергрен, стояла
Пеппи Длинныйчулок. Она была разодета в пух и прах. Волосы она распустила, и они
развевались на ветру, словно львиная грива. Губы она ярко накрасила красным мелком,
а брови намазала сажей так густо, что вид у нее был просто устрашающий. Ногти она
тоже раскрасила мелками, а к туфлям приделала огромные зеленые помпоны. "Теперь
я уверена, что буду самая красивая на этом пиру", - довольно пробормотала Пеппи,
позвонив в дверь.
В гостиной у Сеттергренов уже сидели три почтенные дамы, Томми и Анника и их
мама. Стол был празднично накрыт. В камине пылал огонь. Дамы тихо беседовали с мамой,
а Томми и Анника, расположившись на диване, рассматривали альбом. Все дышало покоем.
Но вдруг покой разом нарушился:
- Р-рр-ружья напер-рр-ревес!
Эта оглушительная команда донеслась из прихожей, и через мгновение Пеппи Длинныйчулок
стояла на пороге гостиной. Ее крик был таким громким и таким неожиданным, что почтенные
дамы просто подскочили в своих креслах.
- Р-р-рота, шаго-оо-мар-р-рш! И Пеппи, чеканя шаг, подошла к фру Сеттергрен и
горячо пожала ей руку.
- Колени плавно сгибай! Ать, два, три! - выкрикнула она и сделала реверанс.
Улыбнувшись во весь рот хозяйке, Пеппи заговорила нормальным голосом:
- Дело в том, что я невероятно застенчива и если бы сама себе не скомандовала,
то и сейчас еще топталась бы в прихожей, не решаясь войти.
Затем Пеппи обошла всех трех дам и каждую поцеловала в щеку.
- Шармант. Шармант. [1] Великая честь! - повторяла она при этом. Эту фразу при
ней как-то произнес один изысканный господин, когда его знакомили с дамой.
Затем она уселась в самое мягкое кресло. Фру Сеттергрен рассчитывала, что дети
отправятся наверх, в комнату Томми и Анники, когда придет их подруга, но Пеппи -
это было ясно - не собиралась двигаться с места. Она похлопывала себя по коленям,
то и дело поглядывая на накрытый стол, и вдруг сказала:
- Стол выглядит очень аппетитно. Когда же мы начнем?
Как раз в этот момент в гостиную вошла Элла, девушка, помогавшая фру Сеттергрен
по хозяйству, и внесла дымящийся кофейник.
- Прошу к столу, - обратилась к гостям фру Сеттергрен.
