-- Боже праведный, ведь Малыш должен быть изолирован, а мы притащили сюда этого
малого. -- И она указала пальцем на Карлсона.
-- Никто его не тащил, -- сказал Малыш, -- он сам прилетал. -- Но все же Малыш
встревожился. -- Подумай, Карлсон, а вдруг ты заболеешь этой самой тиной?
-- Угу... угу, -- промычал Карлсон, потому что его рот был набит яблочной запеканкой,
и он не сразу смог заговорить. -- Что мне какая-то тина!.. Эге-гей! Подумаешь! К
тому, кто переболел плюшечной лихорадкой, никакая зараза не липнет.
-- Нет, все равно нельзя, -- сказала фрекен Бок со вздохом.
Карлсон проглотил последнюю тефтельку, облизал пальцы и сказал:
-- Что и говорить, в этом доме живут, конечно, впроголодь, но в остальном мне
здесь хорошо. Так что я готов себя здесь тоже изолировать.
-- О боже праведный! -- воскликнула фрекен Бок. Она поглядела на Карлсона, потом
на пустой поднос. -- После тебя мало что остается, -- сказала она.
Карлсон соскочил на пол и похлопал себя по животу.
-- После того, как я поем, остается стол, -- сказа. он. -- Единственное, что
остается, -- это стол.
Потом Карлсон нажал свою кнопку, мотор заработал, и Карлсон полетел к раскрытому
окну.
-- Привет! -- крикнул он. -- Теперь вам волей-неволей придется некоторое время
обойтись без меня. Я тороплюсь..
-- Привет, Карлсон! -- крикнул Малыш. -- Тебе в самом деле пора улетать?
-- Так скоро? -- печально добавила фрекен Бок.
-- Да, мне надо поторопиться! -- крикнул Карлсон. -- А то я опоздаю к ужину.
Привет! -- И он улетел
ГОРДАЯ ЮНАЯ ДЕВИЦА УЛЕТАЕТ ДАЛЕКО-ДАЛЕКО!
На следующее утро Малыш долго спал. Его разбудил телефонный звонок, и он побежал
в переднюю, чтобы взять трубку. Звонила мама.
-- Бедный сынок... О, как это ужасно...
-- Что ужасно? -- спросил Малыш спросонок.
-- Все, что ты пишешь в своем письме. Я так за вас волнуюсь...
-- Почему? -- спросил Малыш.
-- Сам понимаешь, -- сказала мама. -- Бедный мой мальчик... Завтра утром я приеду
домой.
Малыш обрадовался и приободрился, хотя он так, и не понял, почему мама назвала
его "бедный мой мальчик". Едва Малыш успел снова лечь и задремать, как опять раздался
звонок. Это папа звонил из Лондона.
-- Как ты поживаешь? -- спросил папа. -- Хорошо ли себя ведут Боссе и Бетан?
-- Не думаю, -- сказал Малыш, -- но точно не знаю, потому что они лежат в эпидемии.
Малыш понял, что папа встревожился от его слов.
-- Лежат в эпидемии? Что ты хочешь сказать?
А когда Малыш объяснил, что он хочет сказать, папа повторил мамины слова:
-- Бедный мой мальчик... Завтра утром я буду дома.
На этом разговор кончился. Но вскоре опять зазвонил телефон. На этот раз это
был Боссе.
-- Можешь передать домомучительнице и ее старенькому доктору, что, хотя они и
воображают себя знатоками, у нас все же не скарлатина. Мы с Бетан завтра вернемся
домой.
-- У вас не тина? -- переспросил Малыш.
-- Представь себе, нет. Мы просто чем-то объелись, так сказал здешний доктор.
От этого у некоторых тоже бывает сыпь.
-- Понятно, типичный случай плюшечной лихорадки, -- сказал Малыш.
Но Боссе уже повесил трубку.
Малыш оделся и пошел на кухню, чтобы рассказать фрекен Бок, что его больше не
надо изолировать. Она уже готовила завтрак. В кухне сильно пахло пряностями.
-- И я смогу уйти, -- сказала фрекен Бок, когда Малыш сообщил ей, что завтра
вся семья будет в сборе. -- Вот и хорошо, а то у вас я совсем испорчу себе нервы.
Она бешено что-то мешала в кастрюле, стоящей на плите. Оказалось, там варился
какой-то густой мясной соус, и она заправляла его солью, перцем и какими-то травами.
-- Вот видишь, -- сказала она, -- его надо посолить, и поперчить как следует,
да поварить подольше, только тогда он вкусный. -- Потом она с тревогой посмотрела
на Малыша. -- Как ты думаешь, этот ужасный Карлсон сегодня опять прилетит? Так хотелось
бы спокойно провести последние часы в вашем доме.
Прежде чем Малыш успел ответить, за окном послышалась веселая песенка, которую
кто-то пел во весь голос:
Солнце, солнце,
Загляни в оконце!
На подоконнике снова сидел Карлсон.
-- Привет! Вот оно, ваше солнце, можете не волноваться.
Но тут фрекен Бок молитвенно протянула к нему руки:
-- Нет, нет, нет, умоляю, что угодно, но сегодня нам нужен покой.
-- Покой, а то как же! Но прежде всего нам нужен, конечно, завтрак, -- сказал
Карлсон и одним прыжком оказался у кухонного стола.
Там фрекен Бок уже положила приборы для себя и Малыша. Карлсон сел перед одним
из них и взял в руки нож и вилку.
-- Начинаем! Давайте завтракать! -- Он приветливо кивнул фрекен Бок. -- Ты тоже
можешь сесть с нами за стол. Возьми себе тарелку и иди сюда.
Он раздул ноздри и вдохнул пряный запах.
-- Что нам дадут? -- спросил он, облизываясь.
-- Хорошую взбучку, -- ответила фрекен Бок и еще яростней принялась мешать соус.
-- Ее ты, уж во всяком случае, заслужил. Но у меня так ноет все тело. что, боюсь,
я уже не смогу гоняться за тобой сегодня.
Она вылила соус в миску и поставила ее на стол.
-- Ешьте, -- сказала она. -- А я подожду, пока вы: кончите, потому что доктор
сказал, что мне во время еды нужен полный покой.
Карлсон сочувственно кивнул.
-- Ну да, в доме, наверно, найдется несколько завалявшихся сухариков, которые
ты сможешь погрызть, когда мы покончим со всем, что на столе.. Примостишься на краешке
стола и погрызешь, наслаждаясь тишиной и покоем.
И он торопливо наложил себе полную тарелку густого мясного соуса. Но Малыш взял
совсем капельку. Он всегда с опаской относился к новым блюдам, с такого соуса он
еще никогда не ел.
Карлсон начал строить из мяса башню, а вокруг башни крепостной ров, заполненный
соусом. Пока он этим занимался, Малыш осторожно попробовал кусочек. Ой! Он задохнулся,
слезы выступили на глазах. Рот горел огнем. Но рядом стояла фрекен Бок и глядела
на него с таким видом, что он только глотнул воздух и промолчал.
Тут Карлсон оторвался от своей крепости:
-- Что с тобой? Почему ты плачешь?
-- Я... я вспомнил одну печальную вещь, -- запинаясь, пробормотал Малыш.
-- Понятно, -- сказал Карлсон и отправил в рот огромный кусок своей башни. Но
едва он проглотит его, как завопил не своим голосом, и из его глаз тоже брызнули
слезы.
-- Что случилось? -- спросила фрекен Бок.
-- На вкус это лисий яд... Впрочем, тебе самой лучше знать, что ты сюда подсыпала,
-- сказал Карлсон. -- Бери скорей большой шланг, у меня в горле огонь! -- Он утер
слезы.
-- О чем ты плачешь? -- спросил Малыш.
-- Я тоже вспомнил очень печальную вещь, -- ответил Карлсон.
-- Какую именно? -- полюбопытствовал Малыш.
-- Вот этот мясной соус, -- сказал Карлсон.
Но весь этот разговор не пришелся по душе фрекен Бок.
-- Как вам только не стыдно, мальчики! Десятки тысяч детей на свете были бы просто
счастливы получить хоть немного этого соуса.
Карлсон засунул руку в карман и вытащил карандаш и блокнот.
-- Пожалуйста, продиктуйте мне имена и адреса хотя бы двоих из этих тысяч, --
попросил он.
Но фрекен Бок не желала давать адреса.
-- Наверно, речь идет о маленьких дикарях из племени огнеедов, все понятно, --
сказал Карлсон. -- Они всю жизнь только и делают, что глотают огонь и серу.
Как раз в эту минуту раздался звонок у двери, и фрекен Бок пошла открывать.
-- Пойдем посмотрим, кто пришел, -- предложил Карлсон. -- Быть может, это кто-нибудь
из тех тысяч маленьких огнеедов, которые готовы отдать все, что у них есть, за эту
пламенную кашу. Нам надо быть начеку, вдруг она продешевит... Ведь она всыпала туда
столько лисьего яда, а ему цены нет!
И Карлсон отправился вслед за фрекен Бок, а Малыш не захотел от него отстать.
Они стояли в передней за ее спиной и слышали, как чей-то незнакомый голос произнес:
-- Моя фамилия Пек. Я сотрудник шведского радио и телевидения.
Малыш почувствовал, что холодеет. Он осторожно выглянул из-за юбки фрекен Бок
и увидел, что в дверях стоит какой-то господин -- один из тех красивых, умных и
в меру упитанных мужчин в самом расцвете сил, о которых фрекен Бок. сказала, что
ими на телевидении можно пруд прудить.
-- Могу я видеть фрекен Хильдур Бок? -- спросил господин Пек.
-- Это я, -- ответила фрекен Бок. -- Но я уплатила и за радио, и за телевидение,
так что проверять вам нечего.
Господин Пек любезно улыбнулся.
-- Я пришел не в связи с оплатой, -- объяснил он. -- Нет, меня привела сюда история
с привидениями, о которых вы нам писали... Мы хотели бы сделать на этом материале
новую программу.
Фрекен Бок густо покраснела; она не могла вымолвить ни слова.
-- Что с вами, вам стало нехорошо? -- прервал наконец молчание господин Пек.
-- Да, да, мне нехорошо, -- подхватила фрекен Бок. -- Это самая ужасная минута
в моей жизни.
Малыш стоял за ней и чувствовал примерно то же, что она. Боже праведный, вот
и свершилось! Через несколько секунд этот вот Пек наверняка заметит Карлсона, а
когда завтра утром мама и папа вернутся домой, они увидят, что весь дом опутан разными
там кабелями, забит телевизионными камерами и такими вот господами, и поймут, что
покоя им уже не дождаться. О боже праведный, надо немедленно убрать Карлсона любым
способом.
Тут взгляд Малыша упал на старый деревянный ящик, который стоял в прихожей и
в котором Бегай хранила самодельные театральные костюмы, старый реквизит и тому
подобный хлам. Она организовала вместе с ребятами из своего класса какой-то дурацкий
клуб: в свободное время они переодевались в странные костюмы и разыгрывали нелепые
сцены. Все это, по мнению Малыша, было очень глупо, но у них это называлось играть
в театр. Зато сейчас этот ящик с костюмами оказался здесь как нельзя более кстати!..
Малыш приоткрыл его крышку и взволнованно шепнул Карлсону:
-- Спрячься!.. Лезь в этот вот ящик! Скорее!
И прежде чем Карлсон успел понять, почему он должен прятаться, он уже сообразил,
что это пахнет какой-то проказой. Он хитро поглядел на Малыша и залез в ящик. Малыш
быстро прикрыл его крышкой. Потом он испуганно посмотрел на тех двоих, которые все
еще стояли в дверях... Успели ли они что-нибудь заметить?
Но они ничего не заметили, так они были поглощены своей беседой. Фрекен Бок как
раз объясняла господину Пеку, почему она чувствует себя дурно.
-- Это было не привидение, -- сказала фрекен Бок, с трудом сдерживая слезы. --
Это были всего-навсего отвратительные детские проказы.
-- Так, значит, никаких привидений не было? -- разочарованно переспросил господин
Пек.
Фрекен Бок не могла больше сдерживать елезы -- она разрыдалась.
-- Нет, привидений не было... И я не смогу выступить по телевидению... никогда,
только Фрида!..
Господин Пек похлопывал ее по руке, чтобы успокоить:
-- Не принимайте это так близко к сердцу, милая фрекен Бок. Кто знает, может,
вам еще и придется выступить.
-- Нет, нет, все надежды рухнули... -- сказала фрекен Бок и, закрыв лицо руками,
опустилась на ящик с костюмами.
Так она долго просидела, безутешно рыдая. Малыш ее очень пожалел, и ему было
стыдно, потому что он чувствовал себя во всем виноватым. И вдруг из ящика раздалось
негромкое урчание.
-- Ох, простите! -- сказала сконфуженная фрекен Бок. -- Это у меня, наверно,
с голоду.
-- Да, с голоду всегда бурчит в животе, -- любезно подтвердил господин Пек, --
но ваш завтрак, должно быть, уже готов: я слышу такой изумительный аромат. Что у
вас сегодня на завтрак? -- полюбопытствовал господин Пек.
-- Ах, всего лишь мясной соус... Блюдо моего изобретения... "Соус по рецепту
Хильдур Бок" -- так я его назвала, -- скромно, но с достоинством ответила фрекен
Бок и вздохнула.
-- Пахнет на редкость вкусно, -- сказал господин Пек. -- Просто возбуждает аппетит.
Фрекен Бок поднялась с ящика.
-- Отведайте, прошу вас... А эти глупые карапузы еще нос воротят, -- обиженно
добавила она.
Господин Пек немного поцеремонился -- все твердил, что ему, мол, неловко, --
но дело кончилось тем, что они вместе удалились на кухню.
Малыш приподнял крышку и поглядел на Карлсона, который, удобно устроившись на
костюмах, негромко урчал.
-- Умоляю тебя, лежи тихо, пока он не уйдет, -- прошептал Малыш, -- не то попадешь
в телевизор.
-- Ну да, тебе легко говорить, -- сказал Карлсон. -- Здесь не менее тесно и душно,
чем в том ящике, так что мне теперь терять нечего.
Тогда Малыш немного приоткрыл крышку ящика, чтобы туда проникал воздух, и помчался
на кухню. Он хотел посмотреть, какой будет вид у господина Пека, когда он отведает
соус фрекен Бок.
Трудно поверить, но господин Пек преспокойно сидел за столом и уплетал за двоих,
словно за всю жизнь ему не довелось есть ничего вкуснее. И на глазах у него не было
никаких слез. Зато у фрекен Бок они катились градом, но, конечно, не из-за соуса.
Нет, нет, просто она продолжала оплакивать провал своей телевизионной передачи.
И даже похвалы, которые господин Пек так щедро расточал ее огненному блюду, не могли
ее утешить. Она чувствовала себя бесконечно несчастной.
Но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Господин Пек вдруг уставился в
потолок и воскликнул:
-- Придумал! Придумал! Вы будете выступать завтра вечером!
Фрекен Бок подняла на него заплаканные глаза.
-- Где это я буду выступать завтра вечером? -- мрачно спросила она.
-- Как -- где? По телевидению! -- сказал господин Пек. -- В передаче "Искусный
кулинар". Вы расскажете всем шведам, как приготовить "Соус Хильдур Бок"...
И тут фрекен Бок потеряла сознание и грохнулась на пол. Но вскоре она пришла
в себя и вскочила на ноги. Глаза ее сияли.
-- Вы говорите, завтра вечером... По телевидению? Мой соус... Я расскажу о нем
по телевидению всему шведскому народу? О господи!.. Подумать только! А Фрида ничего
не понимает в готовке, она говорит. что моими кушаньями можно только свиней кормить!
Малыш слушал затаив дыхание, потому что все это было ему очень интересно. Он
едва не забыл про Карлсона, спрятанного в ящике. Но тут вдруг, к его великому ужасу,
в прихожей раздался какой-то скрип. Ну да, этого следовало ожидать... Карлсон! Дверь
из кухни была приоткрыта, и Малыш увидел, что Карлсон разгуливает по прихожей. Но
ни фрекен Бок, ни господин Пек еще ничего не заметили.
