Да, это был Карлсон! И в то же время не Карлсон!.. Боже праведный, на кого он
был похож в старом маскарадном костюме Бетан! На нем была длинная бархатная юбка,
которая путалась в ногах, мешая ходить, и две тюлевые накидки: одна украшала его
спереди, другая -- сзади! Он казался маленькой кругленькой бойкой девочкой. И эта
маленькая бойкая девочка неумолимо приближалась к кухне.
Малыш в отчаянии делал знаки, чтобы Карлсон не шел на кухню, но тот будто не
понимал их, только кивал в ответ и подходил все ближе.
-- Гордая юная девица входит в парадный зал! -- произнес Карлсон и застыл в дверях,
играя своими накидками.
Вид у него был такой, что господин Пек широко раскрыл глаза:
-- Батюшки, кто же это?.. Что это за милая девочка?
Но тут фрекен Бок как заорет:
-- Милая девочка! Нет, извините, это не милая девочка, а самый отвратительный
сорванец из всех, которых мне довелось видеть на своем веку! Убирайся немедленно,
дрянной мальчишка! Но Карлсон ее не послушался.
-- Гордая юная девица танцует и веселится, -- продолжал он свое.
И он пустился в пляс. Такого танца Малыш никогда прежде не видел, да, надо думать,
что и господин Пек тоже.
Карлсон носился по кухне, высоко поднимая колени. Время от времени он подпрыгивал
и взмахивал своими тюлевыми накидками.
"Что за дурацкий танец, -- подумал Малыш. -- Но это еще куда ни шло, только бы
он не вздумал летать. О, только бы он не летал!"
Карлсон завесил себя накидками так, что пропеллера вовсе не было видно, чему
Малыш был очень рад. Если он все же вдруг взлетит к потолку, то господин Пек наверняка
упадет в обморок, а потом, едва придя в себя, пришлет сюда людей с телевизионными
камерами.
Господин Пек смотрел на этот странный танец и смеялся, смеялся все громче и громче.
Тогда Карлсон тоже стал хихикать в ответ, да еще подмигивать господину Пеку, когда
проносился мимо него, размахивая своими накидками.
-- До чего веселый мальчишка! -- воскликнул господин Пек. -- Он наверняка мог
бы участвовать в какой-нибудь детской передаче.
Ничто не могло бы больше рассердить фрекен Бок.
-- Он будет выступать по телевидению?! Тогда я попрошу освободить меня от этого
дела. Если вы хотите найти кого-нибудь, кто перевернет вверх тормашками телевизионную
студию, то лучшего кандидата вам не сыскать.
Малыш кивнул:
-- Да, это правда. А когда эта студия перевернется вверх тормашками, он скажет:
"Пустяки, дело житейское". Так что лучше остерегайтесь его!
Господин Пек не настаивал.
-- Если так, то не надо. Я только предложил. Мальчишек полным-полно!..
И господин Пек вдруг заторопился. У него, оказывается, скоро передача, и ему
пора идти.
Но тут Малыш увидел, что Карлсон нащупывает кнопку на животе, и до смерти испугался,
что в последнюю минуту все выяснится.
-- Нет, Карлсон... нет, не надо, -- шептал ему в тревоге Малыш.
Карлсон с невозмутимым видом продолжал искать кнопку, ему трудно было добраться
до нее из-за всех этих тюлевых накидок.
Господин Пек уже стоял в дверях, когда вдруг зажужжал моторчик Карлсона.
-- Я и не знал, что над Вазастаном проходит маршрут вертолетов, -- сказал господин
Пек. -- Не думаю, чтобы им следовало здесь летать, многим этот шум мешает. Прощайте,
фрекен Бок. До завтра!
И господин Пек ушел.
А Карлсон взмыл к потолку, сделал несколько кругов, облетел лампу и на прощание
помахал фрекен Бок тюлевыми накидками.
-- Гордая юная девица улетает далеко-далеко! -- крикнул он. -- Привет, гей-гей!
КРАСИВЫЙ, УМНЫЙ И В МЕРУ УПИТАННЫЙ
Время после обеда Малыш провел наверху у Карлсона, в его домике на крыше. Он
объяснил Карлсону, почему надо оставить в покое фрекен Бок.
-- Понимаешь, она хочет сделать торт со взбитыми сливками, потому что мама, и
папа, и Боссе, и Бетан возвращаются завтра домой.
Карлсону это показалось убедительно.
-- Да, если она делает торт со взбитыми сливками, ее надо оставить в покое. Опасно
низводить домомучительницу, когда она взбивает сливки, а то она скиснет, а вместе
с ней и сливки.
Вот почему последние часы в семье Свантесон фрекен Бок провела в полном покое
-- так, как она хотела. Малыш и Карлсон тоже спокойно сидели у камина в домике на
крыше. Им было очень хорошо и уютно. Карлсон быстро слетал на улицу Хетерге и купил
там яблок.
-- Я за них честно отдал пять эре, -- сказал он Малышу. -- Не хочу, чтобы меня
заподозрили в краже. Ведь я самый честный в мире! -- Разве эти яблоки стоят всего
пять эре?
-- Видишь ли, я не мог спросить их цену, -- объяснил Карлсон, -- потому что продавщица
как раз пошла пить кофе.
Нанизав яблоки на проволоку, Карлсон пек их над огнем.
-- Угадай, кто лучший в мире специалист по печеным яблокам? -- спросил Карлсон.
-- Ты, Карлсон, -- ответил Малыш.
И они ели печеные яблоки, и сидели у огня, а сумерки все сгущались. "Как хорошо,
когда трещат поленья! -- подумал Малыш. -- Дни стали холодными. По всему видно,
что пришла осень".
-- Я все собираюсь слетать в деревню и купить дров у какого-нибудь крестьянина.
Знаешь, какие скупые эти крестьяне, но, к счастью, они тоже иногда уходят пить кофе,
-- сказал Карлсон.
Он встал и подбросил в огонь два больших березовых полена.
-- Я люблю, чтобы было жарко натоплено, -- сказал он. -- Остаться зимой без дров
-- нет, так я н играю. И, не стесняясь, скажу это крестьянину.
Когда камин прогорел, в комнате стало темно, и Карлсон зажег керосиновую лампу,
которая висела у самого потолка над верстаком. Она осветила теплым, живым светом
комнату и все те вещи, которые валялись на верстаке.
Малыш спросил, не могут ли они чем-нибудь обменяться, и Карлсон сказал, что он
готов.
-- Но когда ты захочешь что-нибудь взять, ты должен сперва спросить у меня разрешения.
Иногда я буду говорить "да", а иногда -- "нет"... Хотя чаще всего я буду говорить
"нет", потому что все это мое и я не хочу ни с чем расставаться, а то я не играю.
И тогда Малыш начал спрашивать разрешения подряд на все вещи, которые лежали
на верстаке, а получил всего-навсего на старый разбитый будильник, который Карлсон
сам разобрал, а потом снова собрал. Но все равно игра эта была такой интересной,
что Малыш даже представить себе не мог ничего более увлекательного.
Но потом Карлсону это наскучило, и он предложил постолярничать.
-- Это самое веселое на свете занятие, и можно сделать так много чудесных вещиц,
-- сказал Карлсон. -- Во всяком случае, я могу.
Он скинул все, что валялось на верстаке, прямо на пол и вытащил из-под диванчика
доски и чурки. И оба они -- и Карлсон и Малыш -- принялись пилить, строгать, и сколачивать,
так что все загудело вокруг.
Малыш делал пароход. Он сбил две досточки, а сверху приладил круглую чурочку.
Пароход и в самом деле получился очень хороший.
Карлсон сказал, что должен сделать скворечник и повесить его возле своего домика,
чтобы там жили маленькие птички. Но то, что у него вышло, совсем не походило ни
на скворечник, ни, впрочем, на что-либо другое. Весьма трудно было сказать, что
за штуку он смастерил.
-- Это что? -- спросил Малыш.
Карлсон склонил набок голову и поглядел на свое произведение.
-- Так, одна вещь, -- сказал он. -- Отличная маленькая вещица. Угадай, у кого
в мире самые золотые руки?
-- У тебя, Карлсон.
Наступил вечер. Малышу пора было идти домой и ложиться спать. Приходилось расставаться
с Карлсоном и с его маленьким домиком, где было так уютно, и со всеми его вещами:
и с его верстаком, и с его коптящей керосиновой лампой, и с его дровяным сарайчиком,
и с его камином, в котором так долго не прогорали головешки, согревая и освещая
комнату. Трудно было все это покинуть, но ведь он знал, что скоро снова вернется
сюда. О, как чудесно, что домик Карлсона находился на его крыше, а не на какой-нибудь
другой!
Они вышли. Над ними сверкало звездное небо. Никогда прежде Малыш не видел столько
звезд, да таких ярких, да так близко! Нет, конечно, не близко, до них было много
тысяч километров, Малыш это знал, и все же... О, над домиком Карлсона раскинулся
звездный шатер, и до него, казалось, рукой подать, и вместе с тем так бесконечно
далеко!
-- На что ты глазеешь? -- нетерпеливо спросил Карлсон. -- Мне холодно. Ну, ты
летишь или раздумал?
-- Лечу, -- ответил Малыш. -- Спасибо.
А на следующий день... Что это был за день! Сперва вернулись Боссе и Бетан, потом
папа, а последней -- но все равно это было самое главное! -- мама. Малыш кинулся
к ней и крепко ее обнял. Пусть она больше никогда от него не уезжает! Все они --
и папа, и Боссе, и Бетан, и Малыш, и фрекен Бок, и Бимбо -- окружили маму.
-- А твое переутомление уже прошло? -- спросил Малыш. -- Как это оно могло так
быстро пройти?
-- Оно прошло, как только я получила твое письмо, -- сказала мама. -- Когда я
узнала, что вы все больны и изолированы, я почувствовала, что тоже всерьез захвораю,
если немедленно не вернусь домой.
Фрекен Бок покачала головой.
-- Вы поступили неразумно, фру Свантесон. Но я буду время от времени приходить
к вам помогать немного по хозяйству, -- сказала фрекен Бок. -- А теперь я должна
немедленно уйти. Сегодня вечером я выступаю по телевидению.
Как все удивились: и мама, и папа. и Боссе, и Бетан.
-- В самом деле? Мы все хотим на вас посмотреть. Обязательно будем смотреть,
-- сказал папа.
Фрекен Бок гордо вскинула голову.
-- Надеюсь. Надеюсь, весь шведский народ будет смотреть на меня.
И она заторопилась.
-- Ведь мне надо успеть сделать прическу, и принять ванну, и побывать у массажистки
и маникюрши, и купить новые стельки. Необходимо привести себя в порядок перед выступлением
по телевидению.
Бетан рассмеялась.
-- Новые стельки?.. Да кто их увидит по телевизору?
Фрекен Бок посмотрела на нее неодобрительно.
-- А разве я сказала, что их кто-нибудь увидит? Во всяком случае, мне нужны новые
стельки... Чувствуешь себя уверенней, когда знаешь, что у тебя все с головы до ног
в порядке. Хотя это, может, и не всем понятно. Но мы -- те, что всегда выступают
по телевидению, -- мы-то хорошо это знаем.
Фрекен Бок торопливо попрощалась и ушла.
-- Вот и нет больше домомучительницы, -- сказал Боссе, когда за ней захлопнулась
дверь.
Малыш задумчиво кивнул.
-- А я к ней уже привык, -- сказал он. -- И торт со взбитыми сливками она сделала
хороший -- такой большой, воздушный -- и украсила его кусочками ананаса.
-- Мы оставим торт на вечер. Будем пить кофе. есть торт и смотреть по телевизору
выступление фрекен Бок.
Так все и было. Когда подошло время передачи, Малыш позвонил Карлсону. Он дернул
шнурок, спрятанный за занавесками, один раз, что означало: "Прилетай скорее". И
Карлсон прилетел. Вся семья собралась у телевизора, кофейные чашки и торт со взбитыми
сливками стояли на столе.
-- Вот и мы с Карлсоном, -- сказал Малыш, когда они вошли в столовую.
-- Да, вот и я, -- повторил Карлсон и развалился в самом мягком кресле. -- Наконец-то,
я вижу, здесь появился тортик со сливками, и, надо сказать, весьма кстати. Могу
ли я получить немедленно кусочек... очень большой кусочек?
-- Мальчики получают торт в последнюю очередь, -- сказала мама. А кроме того,
это мое место. Вы с Малышом можете оба сесть прямо на пол перед телевизором, а потом
я дам вам по куску.
Карлсон обратился к Малышу:
-- Слыхал? Она что, всегда так с тобой обращается? Бедное дитя!
Потом он улыбнулся, вид у него был довольный.
-- Хорошо, что она и со мной так обращается, потому что это справедливо, а иначе
я не играю.
И они оба, Малыш и Карлсон, сели на пол перед телевизором и ели торт, ожидая
выступления фрекен Бок.
-- Сейчас начнется, -- сказал папа.
И в самом деле, на экране появилась фрекен Бок. А рядом с ней господин Пек. Он
вел программу.
-- Домомучительница как живая! -- воскликнул Карлсон. -- Гей, гей! Вот сейчас-то
мы позабавимся!
Фрекен Бок вздрогнула. Казалось, она услышала слова Карлсона. А может, она просто
очень волновалась, потому что стояла перед всем шведским народом и должна была ему
поведать, как приготовить "Соус Хильдур Бок".
-- Скажите, пожалуйста, -- начал господин Пек, -- как вам пришла мысль сделать
именно это блюдо?
-- Очень просто, -- сказала фрекен Бок. -- Когда у тебя есть сестра, которая
ничего не смыслит в кулинарии...
Тут она умолкла, потому что Карлсон протянул вперед свою маленькую пухлую ручку
и выключил телевизор.
-- Домомучительница появляется и исчезает по моему желанию, -- сказал он.
Но вмешалась мама.
-- Немедленно снова включи, -- сказала она. -- И больше так не делай, а то тебе
придется уйти.
Карлсон толкнул Малыша в бок и прошептал:
-- А чего еще нельзя делать в вашем доме?
-- Молчи. Посмотрим на фрекен Бок, -- сказал Малыш.
-- ...а чтобы было вкусно, его надо как следует посолить, поперчить, и пусть
кипит подольше, -- договорила фрекен Бок.
И у всех на глазах она солила, и перчила, и кипятила всласть, а когда соус был
готов, поглядела с экрана лукавым взглядом и спросила:
-- Может, попробуете?
-- Спасибо, только не я, -- сказал Карлсон. -- Но так и быть, если ты мне дашь
имена и адреса, я приведу к тебе двух-трех маленьких огнеедов, о которых ты говорила.
Они охотно попробуют!
Потом господин Пек поблагодарил фрекен Бок за то, что она согласилась прийти
и рассказать, как она готовит этот соус, и на этом передача явно должна была кончиться,
но тут фрекен Бок вдруг спросила:
-- Скажите, пожалуйста, я могу передать привет сестре?
Господин Пек выглядел растерянным.
-- Ну ладно, передавайте, только побыстрее!
И тогда фрекен Бок на экране помахала рукой и сказала:
-- Привет, Фрида, ты меня слышишь? Надеюсь, ты не упала со стула?
-- Я тоже на это надеюсь, -- сказал Карлсон. -- А те не миновать землетрясения
в Нурланде.
-- Ну что ты болтаешь? -- спросил Малыш. -- Ты ведь не знаешь, какая эта Фрида.
Может, она вовсе не такая огромная, как фрекен Бок.
-- Представь себе, знаю, -- сказал Карлсон. -- Я ведь несколько раз был у них
дома, на Фрейгатен, и играл там в привидение.
Потом Карлсон и Малыш съели еще по куску торта и смотрели, как жонглер на экране
кидает в воздух одновременно пять тарелок и потом ловит все пять на лету. Малышу
было скучно смотреть на жонглера, но у Карлсона глаза так и сияли, и поэтому Малыш
тоже был счастлив.
