-- Ба-бах! Пароход перевернулся! -- воскликну он. -- Катастрофа за катастрофой!
-- Да ты же держишь газету вверх ногами, -- мягко сказал Малыш.
Он давно подозревал, что Карлсон не умеет читать. Но Малыш был добрым мальчиком,
он никого не хотел обижать, и, уж конечно, не хотел обижать Карлсона, поэтому он
не стал кричать: "Ха-ха-ха, ты не умеешь читать!" -- а молча перевернул газету так,
что Карлсон тут же увидел, что никакого несчастья не произошло.
-- Но здесь написано про другое несчастье, -- сказал Малыш. -- Послушай только!
И он прочел вслух про летающий бочонок и про спутника-шпиона, которого необходимо
было поймать, и про вознаграждение, назначенное газетой, -- всю заметку от начала
до конца...
-- "Доставьте его в редакцию, и вы получите указанную сумму", -- закончил он
чтение и вздохнул.
Но Карлсон не вздыхал, совсем наоборот, он был в восторге.
-- Гоп-гоп! -- выкрикивал он и прыгал на месте от радости. -- Гоп-гоп, можно
считать, что спутник-шпион уже пойман! Звони в редакцию и скажи, что я приду к ним
после обеда.
__ Что ты задумал? -- с испугом спросил Малыш.
-- Знаешь, кто лучший в мире охотник за спутниками-шпионами? -- И Карлсон с гордым
видом ткнул себя пальцем в грудь. -- Вот он, грозный Карлсон! Никто не спасется,
когда я лечу со своим большим сачком. Раз спутник-шпион кружится где-то здесь, в
районе Вазастана, я до вечера наверняка поймаю его сачком... Кстати, у тебя есть
чемодан, чтобы нам унести десять тысяч?
Малыш вновь вздохнул. Все оказалось куда сложнее, чем он думал. Карлсон ничего
не подозревал.
-- Милый Карлсон, неужели ты не догадался, что "летающий бочонок" -- это ты,
что это они за тобой охотятся? Теперь понял?
Карлсон очередной раз подпрыгнул от радости, и вдруг до него дошел смысл этих
слов. В горле у него что-то заклокотало, словно он поперхнулся, и он окинул Малыша
яростным взглядом.
-- "Летающий бочонок"! -- завопил он. -- Ты меня обзываешь летающим бочонком!
Ты, мой лучший друг!
Он вскинул руки, чтобы казаться как можно длиннее, и одновременно втянул живот.
-- Ты, я вижу, забыл, -- начал он свысока, -- -что я красивый, умный и в меру
упитанный мужчина в самом расцвете сил. Так или не так?
-- Конечно, Карлсон, т-так... -- залепетал Малыш, заикаясь от волнения. -- Но
я не виноват, что они это пишут в газете. А они имеют в виду тебя, это точно.
Карлсон злился все больше и больше.
-- "Кому посчастливится поймать этот таинственный предмет..." -- с горечью повторил
он снова слова заметки. -- "Предмет"! -- выкрикнул он, окончательно выходя из себя.
-- Кто-то смеет обзывать меня предметом! Я этому гаду так врежу по переносице, что
у него глаза на лоб полезут!
И Карлсон сделал несколько маленьких, но угрожающих прыжков в сторону Малыша.
И зря. Потому что Бимбо тут же вскочил. Уж он-то никому не позволит тронуть Малыша.
-- Бимбо, на место, успокойся! -- скомандовал Малыш.
И Бимбо послушался, только поворчал немного, чтобы Карлсон понял, что он на страже.
А Карлсон сел на скамеечку. Вид у него был мрачный и невыразимо печальный.
-- Я так не играю, -- сказал он. -- Я так не играю, раз ты такой злой и называешь
меня предметом, и натравливаешь на меня своих дурацких собак.
Малыш совсем растерялся. Он не знал, что сказать что сделать.
-- Я не виноват, что так пишут в газете, -- пробормотал он снова и умолк.
-- Карлсон тоже молчал и с печальным видом сидел на скамеечке. В кухне воцарилась
тягостная тишина. И вдруг Карлсон громко расхохотался. Он вскочил со скамеечки и
добродушно ткнул Малыша кулачком в живот.
-- Уж если я предмет, то, во всяком случае, самый лучший в мире предмет, который
стоит десять тысяч крон! Понял? Да?
Малыш тоже стал смеяться -- от радости, что Карлсон снова развеселился.
-- Да, это верно, -- подтвердил он, -- ты стоишь десять тысяч крон. Думаю, мало
кто стоит так дорого.
-- Никто в мире, -- твердо заявил Карлсон. -- Спорим, что такой вот глупый мальчишка,
как ты, стоит не больше ста двадцати пяти крон.
От избытка чувств он нажал стартовую кнопку на животе, взмыл к потолку и с радостными
воплями сделал несколько кругов вокруг лампы.
-- Гей-гоп! -- кричал он. -- Вот летит Карлсон, который стоит десять тысяч крон!
Гей-гоп!
Малыш решил махнуть на все рукой. Ведь Карлсон на самом деле вовсе не был шпионом
-- значит, его могут задержать только за то, что он Карлсон. Малыш вдруг понял,
что мама и папа испугались не за Карлсона, а за свой покой. Они просто боялись,
что если все будут ловить Карлсона, то скрывать его существование уже не удастся.
Малышу показалось, что Карлсону всерьез ничего не угрожает.
-- Тебе нечего бояться, Карлсон, -- сказал он, стараясь его успокоить. -- Тебе
ничего не могут сделать за то, что ты -- это ты.
-- Конечно, каждый имеет право быть Карлсоном, -- подхватил Карлсон. -- Хотя
до сих пор нашелся только один такой хороший и в меру упитанный экземпляр.
Они снова стояли рядом посреди комнаты Малыша, и Карлсон с надеждой и нетерпением
оглядывался по сторонам.
-- Нет ли у тебя новой паровой машины, которую мы могли бы взорвать? Или еще
чего-нибудь интересного? Главное, чтобы загрохотало вовсю. Давай устроим сейчас
немыслимый грохот. Я хочу позабавиться: а то я не играю, -- сказал он, и в ту же
секунду взгляд его упал на пакетик, который лежал на столе у Малыша.
Он кинулся на него, словно коршун на добычу. Мама положила Малышу этот пакетик
вчера вечерером, а в нем был прекрасный персик. И вот теперь этот персик Карлсон
жадно сжимал пухленькими пальцами.
-- Мы его разделим, ладно? -- торопливо предложил Малыш. Он тоже любил персики
и знал, что нельзя зевать, если хочешь его хоть попробовать.
-- Хорошо, -- согласился Карлсон, -- разделим! Я возьму себе персик, а ты --
пакетик. Учти, я уступаю тебе лучшую часть: с пакетиком можно знаешь сколько интересных
штук придумать!
-- Нет, спасибо! -- твердо сказал Малыш. -- Мы сперва разделим персик, а потом
я тебе охотно уступлю пакетик.
Карлсон неодобрительно покачал головой.
-- Никогда еще не встречал таких прожорливых мальчишек, как ты! -- вздохнул он.
-- Ну ладно, раз уж ты так настаиваешь...
Чтобы разделить персик, нужен был нож:, и Малыш побежал в кухню. А когда он вернулся
с ножом, Карлсон исчез. Но Малыш тут же услышал, что из-под стола доносилось чавканье
и причмокивание, словно кто-то торопливо ел что-то очень сочное.
-- Послушай, что ты там делаешь? -- с тревогой спросил Малыш.
Когда Карлсон вылез из-под стола, персиковый сок стекал у него с подбородка.
Он протянул свою пухлую ручку и сунул Малышу большую шершавую темно-красную косточку.
-- Заметь, я всегда отдаю тебе самое лучшее, -- заявил он. -- Если ты посадишь
эту косточку, у тебя вырастет целое персиковое дерево, все увешанное сочными персиками.
Ну, кто самый большой добряк в мире? Я ведь даже не устраиваю никакого скандала,
хоть и получил от тебя только один паршивенький персик!
Но Малыш, если бы и захотел, не успел бы ничего ответить, потому что в мгновение
ока Карлсон очутился у окна, где на подоконнике стоял горшок с бегонией и схватил
цветок за стебель.
-- Я такой добрый, что сам помогу тебе посадить эту косточку, -- заявил он.
-- Не трогай! -- крикнул Малыш.
Но было уже поздно: Карлсон вырвал бегонию с корнем и вышвырнул в окно.
-- Ты что, ты что?! -- завопил Малыш, но Карлсон его не слушал.
-- Целое большое персиковое дерево! Представляешь? На своем пятидесятилетии ты
каждому гостю -- каждому-каждому, понял! -- дашь по персику. Разве это не интересно?
-- Но еще интересней будет, когда мама заметит, что ты выбросил ее бегонию, --
сказал Малыш. -- И подумай, вдруг сейчас мимо дома шел какой-нибудь старичок и цветок
угодил ему как раз по башке. Что он скажет, как ты считаешь?
-- "Спасибо, дорогой Карлсон!" -- вот что он скажет, -- уверял Карлсон Малыша.
-- "Спасибо, дорогой Карлсон, что ты вырвал бегонию с корнем, а не швырнул ее вниз
прямо в горшке... как этого хотела бы глупая мама Малыша".
-- Вовсе она этого не хотела бы! -- запротестовал Малыш. -- Почему ты так говоришь?
Карлсон успел тем временем ткнуть косточку в горшок и теперь энергично засыпал
ее землей.
-- Нет, хотела! -- не сдавался Карлсон. -- Она, видите ли, не позволяет вытаскивать
бегонии из горшка. А что это может стоить жизни ни в чем не повинному старичку,
мирно идущему по улице, -- это твою маму не волнует. "Одним стариком больше, одним
меньше -- это пустяки, дело житейское, -- говорит она, -- только бы никто не трогал
мою бегонию". Карлсон гневно глядел на Малыша. -- И в конце концов, если бы я выкинул
бегонию с горшком, куда мы посадили бы персиковую косточку? Подумал ли ты об этом?
Малыш об этом не подумал, поэтому он не знал, что ответить. Спорить с Карлсоном
было нелегко, особенно когда он бывал в настроении спорить. Но, к счастью, настроение
у него менялось каждые пятнадцать минут. Вот и теперь он вдруг издал какой-то странный,
но явно радостный звук, похожий на кудахтанье.
-- Мы же забыли про пакет! -- воскликнул он. -- А с пакетом можно отлично позабавиться.
Этого Малыш прежде не знал.
-- Ну да? -- удивился он. -- Что же можно сделать с пакетом?
Глаза Карлсона заблестели.
-- Издать самый громкий в мире хлюп! -- объявил он. -- Гей-гоп, какой сейчас
будет изумительный хлюп! Вот этим мы и займемся.
Он схватил пакет и со всех ног побежал в ванную комнату. Малыш, раздираемый любопытством,
бросился за ним. Ему очень хотелось узнать, как делают самый громкий в мире хлюп.
Карлсон стоял, наклонившись над ванной, и наполнял пакет водой.
-- Ты глупый, да? Разве можно лить воду в бумажный пакет? Неужели ты этого не
понимаешь?
-- А что такое? -- спросил Карлсон и помахал пакетом с водой у Малыша перед носом,
чтобы Малыш воочию убедился, что в бумажный пакет можно лить воду, а потом стремглав
кинулся назад в комнату Малыша.
Малыш побежал за ним, полный дурных предчувствий. И они оправдались... Карлсон
весь высунулся из окна так, что видны были только его толстые короткие, пухленькие
ножки.
-- Гей-гоп, -- завопил он, -- погляди вниз, сейчас я произведу самый сильный
в мире хлюп!
-- Стой! -- крикнул Малыш и тоже лег на подоконник. -- Не надо, Карлсон, не надо!
-- молил он испуганно.
Но было уже поздно. Мешок полетел вниз, и Малыш увидел, как он разорвался, словно
бомба, у нот какой-то тетеньки, которая шла в молочное кафе в соседний дом. И было
ясно, что этот самый громкий в мире хлюп ей решительно не понравился.
-- Гляди, -- сказал Карлсон, -- она ахнула, словно мы сбросили горшок с фикусом,
а не полтора стакана воды.
Малыш с грохотом захлопнул окно. Он не хотел, чтобы Карлсон продолжал выбрасывать
на улицу разные вещи.
-- Я думаю, что этого нельзя делать, -- сказал Малыш серьезно, но Карлсон в ответ
только расхохотался.
Он несколько раз облетел вокруг лампы и, не переставая хихикать, приземлился
возле Малыша.
-- "Я думаю, что этого делать нельзя"! -- передразнил он Малыша. -- А что, по-твоему,
можно? Швырнуть вниз пакеты с тухлыми яйцами? Это тоже одна из странных фантазий
твоей мамы?
Карлсон снова взлетел и снова грузно шмякнулся на пол как раз перед Малышом.
-- Могу сказать, что вообще ты и твоя мама самые странные люди на свете, но все
же я вас люблю. -- Карлсон потрепал Малыша по щеке.
Малыш покраснел, так он был счастлив. Карлсон его любил, это замечательно! Да
и маму он любил тоже, это ясно, хотя часто плел про нее невесть что.
-- Да сам удивляюсь, -- подтвердил Карлсон, продолждая похлопывать Малыша по
щеке.
Он хлопал его долго и все более и более увлеченно. Последний хлопок походил уже
скорее на пощечину, и тогда Карлсон сказал:
-- Ой, до чего же я милый! Я самый милый в мире! И я думаю, что поэтому мы сейчас
поиграем во что-нибудь совсем милое, ты согласен?
Малыш был, конечно, согласен, и он тут же стал лихорадочно соображать, во что
бы такое милое поиграть с Карлсоном.
-- Вот, например, -- предложил Карлсон, -- мы могли бы играть, что стол -- это
наш плот, на котором мы спасаемся от наводнения... а оно, кстати, как раз и начинается.
И он показал на струйку воды, которая подтекла под дверь.
У Малыша перехватило дыхание.
-- Ты что, не закрыл кран в ванной? -- спросил он с ужасом.
Карлсон наклонил голову и ласково поглядел на Малыша.
-- Угадай, закрыл ли я кран или нет! До трех раз!
Малыш распахнул дверь в прихожую. Карлсон был прав. Великое наводнение началось.
Ванная и прихожая были залиты водой, она стояла уже так высоко, что в ней можно
было плескаться, если была охота. А Карлсону была охота. Он с восторгом прыгнул
прямо в воду.
-- Гей-гоп! -- кричал он. -- Бывают же дни, когда случаются только прекрасные
вещи!
Малыш закрыл кран в ванной и выпустил из нее воду, а потом опустился на стул
в прихожей и с отчаянием уставился на пол.
-- Ой, -- сказал он тихо, -- ой, что скажет мама?
Карлсон перестал прыгать в воде и с обидой посмотрел на Малыша.
-- Ну знаешь, это уж слишком! -- возмутился он. -- Что же она такая ворчунья,
твоя мама! Несколько ведер самой обыкновенной воды... есть о чем говорить!
Он снова подпрыгнул, да так высоко, что обрызгал Малыша с головы до ног.
-- Приятная водичка, -- сказал он. -- А заодно и ножная ванна. Она что, возражает
против мытья ног?
И он еще раз прыгнул, и снова Малыша обдало брызгами.
-- Неужели твоя мама никогда не делает ножных ванн? И все дни напролет швыряет
из окон цветочные горшки? Так, что ли?
Малыш ничего не ответил. Он думал. Надо было во что бы то ни стало все убрать
до прихода мамы.
-- Карлсон, мы должны поскорее...
Он не договорил, а вскочил со стула и помчался на кухню. И тут же вернулся с
половой тряпкой.
-- Давай, Карлсон, помогай... -- начал он, но вдруг обнаружил, что Карлсона в
комнате нет.
Его не было ни в прихожей, ни в ванной -- нигде. Но все время Малыш слышал гул
моторчика. Он подбежал к окну и увидел, что ввысь взмыло нечто напоминающее толстенькую
сардельку.
-- Летающий бочонок или нечто другое? -- пробормотал Малыш.
Нет, это был не летающий бочонок, а всего-навсего Карлсон, который возвращался
в свой зеленый домик на крыше.
