Малыш сидел на своем любимом месте у камина -- так близко к огню, как только
возможно.
Вот эти минуты, когда вся семья после обеда пила кофе, были, пожалуй, самыми
приятными за весь день. Тут можно было спокойно поговорить с папой и с мамой, и
они терпеливо выслушивали Малыша, что не всегда случалось в другое время. Забавно
было следить за тем, как Боссе и Бетан подтрунивали друг над другом и болтали о
"зубрежке". "Зубрежкой", должно быть, назывался другой, более сложный способ приготовления
уроков, чем тот, которому учили Малыша в начальной школе. Малышу тоже очень хотелось
рассказать о своих школьных делах, но никто, кроме мамы и папы, этим не интересовался.
Боссе и Бетан только смеялись над его рассказами, и Малыш замолкал -- он боялся
говорить то, над чем так обидно смеются. Впрочем, Боссе и Бетан старались не дразнить
Малыша, потому что он им отвечал тем же. А дразнить Малыш умел прекрасно, -- да
и как может быть иначе, когда у тебя такой брат, как Боссе, и такая сестра, как
Бетан!
-- Ну, Малыш, -- спросила мама, -- ты уже выучил уроки?
Нельзя сказать, чтобы такие вопросы были Малышу по душе, но раз уж мама так спокойно
отнеслась к тому, что он съел кусок сахару, то и Малыш решил мужественно выдержать
этот неприятный разговор.
-- Конечно, выучил, -- хмуро ответил он.
Все это время Малыш думал только о Карлсоне. И как это люди не понимают, что
пока он не узнает, куда исчез Карлсон, ему не до уроков!
-- А что вам задали? -- спросил папа.
Малыш окончательно рассердился. Видно, этим разговорам сегодня конца не будет.
Ведь не затем же они так уютно сидят сейчас у огня, чтобы только и делать, что говорить
об уроках!
-- Нам задали алфавит, -- торопливо ответил он, -- целый длиннющий алфавит. И
я его знаю: сперва идет "А", а потом все остальные буквы.
Он взял еще кусок сахару и снова принялся думать о Карлсоне. Пусть себе болтают
о чем хотят, а он будет думать только о Карлсоне.
От этих мыслей его оторвала Бетан:
-- Ты что, не слышишь, Малыш? Хочешь заработать двадцать пять эре?
(эре - мелкая монета в Швеции)
Малыш не сразу понял, что она ему говорит. Конечно, он был не прочь заработать
двадцать пять эре. Но все зависело от того, что для этого надо сделать.
-- Двадцать пять эре -- это слишком мало, -- твердо сказал он. -- Сейчас ведь
такая дороговизна... Как ты думаешь, сколько стоит, например, пятидесятиэровый стаканчик
мороженого?
-- Я думаю, пятьдесят эре, -- хитро улыбнулась Бетан.
-- Вот именно, -- сказал Малыш. -- И ты сама прекрасно понимаешь, что двадцать
пять эре -- это очень мало.
-- Да ты ведь даже не знаешь, о чем идет речь, -- сказала Бетан. -- Тебе ничего
не придется делать. Тебе нужно будет только кое-чего не делать.
-- А что я должен буду не делать?
-- Ты должен будешь в течение всего вечера не переступать порога столовой.
-- Понимаешь, придет Пелле, новое увлечение Бетан, -- сказал Боссе.
Малыш кивнул. Ну ясно, ловко они все рассчитали: мама с папой пойдут в кино,
Боссе -- на футбольный матч, а Бетан со своим Пелле проворкуют весь вечер в столовой.
И лишь он, Малыш, будет изгнан в свою комнату, да еще за такое ничтожное вознаграждение,
как двадцать пять эре... Вот как к нему относятся в семье!
-- А какие уши у твоего нового увлечения? Он что, такой же лопоухий, как и тот,
прежний?
Это было сказано специально для того, чтобы позлить Бетан.
-- Вот, слышишь, мама? -- сказала она. -- Теперь ты сама понимаешь, почему мне
нужно убрать отсюда Малыша. Кто бы ко мне ни пришел -- он всех отпугивает!
-- Он больше не будет так делать, -- неуверенно сказала мама; она не любила,
когда ее дети ссорились.
-- Нет, будет, наверняка будет! -- стояла на своем Бетан. -- Ты что, не помнишь,
как он выгнал Клааса? Он уставился на него и сказал: "Нет, Бетан, такие уши одобрить
невозможно". Ясно, что после этого Клаас и носа сюда не кажет.
-- Спокойствие, только спокойствие! -- проговорил Малыш тем же тоном, что и Карлсон.
-- Я останусь в своей комнате, и притом совершенно бесплатно. Если вы не хотите
меня видеть, то и ваших денег мне не нужно.
-- Хорошо, -- сказала Бетан. -- Тогда поклянись, что я не увижу тебя здесь в
течение всего вечера.
-- Клянусь! -- сказал Малыш. -- И поверь, что мне вовсе не нужны все твои Пелле.
Я сам готов заплатить двадцать пять эре, только бы их не видеть.
И вот мама с папой отправились в кино, а Боссе умчался на стадион. Малыш сидел
в своей комнате, и притом совершенно бесплатно. Когда он приоткрывал дверь, до него
доносилось невнятное бормотание из столовой -- там Бетан болтала со своим Пелле.
Малыш постарался уловить, о чем они говорят, но это ему не удалось. Тогда он подошел
к окну и стал вглядываться в сумерки. Потом посмотрел вниз, на улицу, не играют
ли там Кристер и Гунилла. У подъезда возились мальчишки, кроме них, на улице никого
не было. Пока они дрались, Малыш с интересом следил за ними, но, к сожалению, драка
быстро кончилась, и ему опять стало очень скучно.
И тогда он услышал божественный звук. Он услышал, как жужжит моторчик, и минуту
спустя Карлсон влетел в окно.
-- Привет, Малыш! -- беззаботно произнес он.
-- Привет, Карлсон! Откуда ты взялся?
-- Что?.. Я не понимаю, что ты хочешь сказать.
-- Да ведь ты исчез и как раз в тот момент, когда я собирался тебя познакомить
с моими мамой и папой. Почему ты удрал?
Карлсон явно рассердился. Он подбоченился и воскликнул:
-- Нет, в жизни не слыхал ничего подобного! Может быть, я уже не имею права взглянуть,
что делается у меня дома? Хозяин обязан следить за своим домом. Чем я виноват, что
твои мама и папа решили познакомиться со мной как раз в тот момент, когда я должен
был заняться своим домом? Карлсон оглядел комнату.
-- А где моя башня? Кто разрушил мою прекрасную башню и где моя тефтелька? Малыш
смутился.
-- Я не думал, что ты вернешься, -- сказал он.
-- Ах, так! -- закричал Карлсон. -- Лучший в мире строитель воздвигает башню,
и что же происходит? Кто ставит вокруг нее ограду? Кто следит за тем, чтобы она
осталась стоять во веки веков? Никто! Совсем наоборот: башню ломают, уничтожают
да к тому же еще и съедают чужую тефтельку!
Карлсон отошел в сторону, присел на низенькую скамеечку и надулся.
-- Пустяки, -- сказал Малыш, -- дело житейское! -- И он махнул рукой точно так
же, как это делал Карлсон. -- Есть из-за чего расстраиваться!..
-- Тебе хорошо рассуждать! -- сердито пробурчал Карлсон. -- Сломать легче всего.
Сломать и сказать, что это, мол, дело житейское и не из-за чего расстраиваться.
А каково мне, строителю, который воздвиг башню вот этими бедными маленькими руками!
И Карлсон ткнул свои пухленькие ручки прямо в нос Малышу. Потом он снова сел на
скамеечку и надулся пуще прежнего.
-- Я просто вне себя, -- проворчал он, -- ну просто выхожу из себя!
Малыш совершенно растерялся. Он стоял, не зная, что предпринять. Молчание длилось
долго.
В конце концов Карлсон сказал грустным голосом:
-- Если я получу какой-нибудь небольшой подарок, то, быть может, опять повеселею.
Правда, ручаться я не могу, но, возможно, все же повеселею, если мне что-нибудь
подарят...
Малыш подбежал к столу и начал рыться в ящике, где у него хранились самые драгоценные
вещи: коллекция марок, разноцветные морские камешки, цветные мелки и оловянные солдатики.
Там же лежал и маленький электрический фонарик. Малыш им очень дорожил.
-- Может быть, тебе подарить вот это? -- сказал он.
Карлсон метнул быстрый взгляд на фонарик и оживился:
-- Вот-вот, что-то в этом роде мне и нужно, чтобы у меня исправилось настроение.
Конечно, моя башня была куда лучше, но, если ты мне дашь этот фонарик, я постараюсь
хоть немножко повеселеть.
-- Он твой, -- сказал Малыш.
-- А он зажигается? -- с сомнением спросил Карлсон, нажимая кнопку. -- Ура! Горит!
-- вскричал он, и глаза его тоже загорелись. -- Подумай только, когда темными осенними
вечерами мне придется идти к своему маленькому домику, я зажгу этот фонарик. Теперь
я узко не буду блуждать в потемках среди труб, -- сказал Карлсон и погладил фонарик.
Эти слова доставили Малышу большую радость, и он мечтал только об одном -- хоть
раз погулять с Карлсоном по крышам и поглядеть, как этот фонарик будет освещать
им путь в темноте.
-- Ну, Малыш, вот я и снова весел! Зови своих маму и папу, и мы познакомимся.
-- Они ушли в кино, -- сказал Малыш.
-- Пошли в кино, вместо того чтобы встретиться со мной? -- изумился Карлсон.
-- Да, все ушли. Дома только Бетан и ее новое увлечение. Они сидят в столовой,
но мне туда нельзя заходить.
-- Что я слышу! -- воскликнул Карлсон. -- Ты не можешь пойти куда хочешь? Ну,
этого мы не потерпим. Вперед!..
-- Но ведь я поклялся... -- начал было Малыш.
-- А я поклялся, -- перебил его Карлсон, -- что если замечу какую-нибудь несправедливость,
то в тот же миг, как ястреб, кинусь на нее... Он подошел и похлопал Малыша по плечу:
-- Что же ты обещал?
-- Я обещал, что меня весь вечер не увидят в столовой.
-- Тебя никто и не увидит, -- сказал Карлсон. -- А ведь тебе небось хочется посмотреть
на новое увлечение Бетан?
-- По правде говоря, очень! -- с жаром ответил Малыш. -- Прежде она дружила с
мальчиком, у которого уши были оттопырены. Мне ужасно хочется поглядеть, какие уши
у этого.
-- Да и я бы охотно поглядел на его уши, -- сказал Карлсон. -- Подожди минутку!
Я сейчас придумаю какую-нибудь штуку. Лучший в мире мастер на всевозможные проказы
-- это Карлсон, который живет на крыше. -- Карлсон внимательно огляделся по сторонам.
-- Вот то, что нам нужно! -- воскликнул он, указав головой на одеяло. -- Именно
одеяло нам и нужно. Я не сомневался, что придумаю какую-нибудь штуку...
-- Что же ты придумал? -- спросил Малыш.
-- Ты поклялся, что тебя весь вечер не увидят в столовой? Так? Но, если ты накроешься
одеялом, тебя ведь никто и не увидит.
-- Да... но... -- попытался возразить Малыш.
-- Никаких "но"! -- резко оборвал его Карлсон. -- Если ты будешь накрыт одеялом,
увидят одеяло, а не тебя. Я тоже буду накрыт одеялом, поэтому и меня не увидят.
Конечно, для Бетан нет худшего наказания. Но поделом ей, раз она такая глупая...
Бедная, бедная малютка Бетан, так она меня и не увидит!
Карлсон стащил с кровати одеяло и накинул его себе на голову.
-- Иди сюда, иди скорей ко мне, -- позвал он Малыша. -- Войди в мою палатку.
Малыш юркнул под одеяло к Карлсону, и они оба радостно захихикали.
-- Ведь Бетан ничего не говорила о том, что она не хочет видеть в столовой палатку.
Все люди радуются, когда видят палатку. Да еще такую, в которой горит огонек! --
И Карлсон зажег фонарик.
Мальш не был уверен, что Бетан уж очень обрадуется, увидев палатку. Но зато стоять
рядом с Карлсоном в темноте под одеялом и светить фонариком было так здорово, так
интересно, что просто дух захватывало.
Малыш считал, что можно с тем же успехом играть в палатку в его комнате, оставив
в покое Бетан, но Карлсон никак не соглашался.
-- Я не могу мириться с несправедливостью, -- сказал он. -- Мы пойдем в столовую,
чего бы это ни стоило!
И вот палатка начала двигаться к двери. Малыш шел вслед за Карлсоном. Из-под
одеяла показалась маленькая пухлая ручка и тихонько отворила дверь. Палатка вышла
в прихожую, отделенную от столовой плотной занавесью.
-- Спокойствие, только спокойствие! -- прошептал Карлсон.
Палатка неслышно пересекла прихожую и остановилась у занавеси. Бормотание Бетан
и Пелле слышалось теперь явственнее, но все же слов нельзя было разобрать. Лампа
в столовой не горела. Бетан и Пелле сумерничали -- видимо, им было достаточно света,
который проникал через окно с улицы.
-- Это хорошо, -- прошептал Карлсон. -- Свет моего фонарика в потемках покажется
еще ярче. Но пока он на всякий случай погасил фонарик. -- Мы появимся, как радостный,
долгожданный сюрприз... -- И Карлсон хихикнул под одеялом.
Тихо-тихо палатка раздвинула занавесь и вошла в столовую. Бетан и Пелле сидели
на маленьком диванчике у противоположной стены. Тихо-тихо приближалась к ним палатка.
-- Я тебя сейчас поцелую, Бетан, -- услышал Малыш хриплый мальчишечий голос.
Какой он чудной, этот Пелле!
-- Ладно, -- сказала Бетан, и снова наступила тишина.
Темное пятно палатки бесшумно скользило по полу; медленно и неумолимо надвигалось
оно на диван. До дивана оставалось всего несколько шагов, но Бетан и Пелле ничего
не замечали. Они сидели молча.
-- А теперь ты меня поцелуй, Бетан, -- послышался робкий голос Пелле.
Ответа так и не последовало, потому что в этот момент вспыхнул яркий свет фонарика,
который разогнал серые сумеречные тени и ударил Пелле в лицо. Пелле вскочил, Бетан
вскрикнула. Но тут раздался взрыв хохота и топот ног, стремительно удаляющихся по
направлению к прихожей.
Ослепленные ярким светом, Бетан и Пелле не могли ничего увидеть, зато они услышали
смех, дикий, восторженный смех, который доносился из-за занавеси.
-- Это мой несносный маленький братишка, -- объяснила Бетан. -- Ну, сейчас я
ему задам!
Малыш надрывался от хохота.
-- Конечно, она тебя поцелует! -- крикнул он -- Почему бы ей тебя не поцеловать?
Бетан всех целует, это уж точно.
Потом раздался грохот, сопровождаемый новым взрывом смеха.
-- Спокойствие, только спокойствие! -- прошептал Карлсон, когда во время своего
стремительного бегства они вдруг споткнулись и упали на пол.
Малыш старался быть как можно более спокойным, хотя смех так и клокотал в нем:
Карлсон свалился прямо на него, и Малыш уже не разбирал, где его ноги, а где ноги
Карлсона. Бетан могла их вот-вот настичь, поэтому они поползли на четвереньках.
В панике ворвались они в комнату Малыша как раз в тот момент, когда Бетан уже норовила
их схватить.
-- Спокойствие, только спокойствие! -- шептал под одеялом Карлсон, и его коротенькие
ножки стучали по полу, словно барабанные палочки. -- Лучший в мире бегун -- это
Карлсон, который живет на крыше! -- добавил он, едва переводя дух.
Малыш тоже умел очень быстро бегать, и, право, сейчас это было необходимо. Они
спаслись, захлопнув дверь перед самым носом Бетан. Карлсон торопливо повернул ключ
и весело засмеялся, в то время как Бетан изо всех сил колотила в дверь.
-- Подожди, Малыш, я еще доберусь до тебя! -- сердито крикнула она.
