Но главное, что он снова окунулся в мир своих предков, гнул свое дядя Юлиус,
и это его несказанно радует. Эти прекрасные сказочные дни прошли, но он завоевал
сердце сказочной принцессы, и вот теперь будет свадьба.
-- Сказочная принцесса! -- повторил за ним Карлсон, и глаза его заблестели. Он
долго смеялся, потом поглядел на дядю Юлиуса, покачал головой и снова принялся хохотать.
Фрекен Бок хлопотала на кухне; такой веселой Малыш ее еще никогда не видел.
-- Я тоже очень полюбила ведьм, -- сказала она, -- потому что, если бы одна ведьма
не летала у наших окон и не пугала бы нас, ты, Юлиус, никогда бы, наверное, не кинулся
мне на шею, и вообще ничего бы не было.
Карлсон подпрыгнул на месте с досады, а потом пожал плечами.
-- Что ж, пустяки, дело житейское! -- сказал он. -- Хотя не думаю, чтоб у нас
в Вазастане было много ведьм.
А фрекен Бок говорила уже о свадьбе и с каждой минутой выглядела все счастливей
и счастливей.
-- Ты, Малыш, будешь у нас на свадьбе, -- сказала она. -- Тебе сошьют бархатный
костюм, ты будешь в нем такой красивый.
Малыш содрогнулся. Черный бархатный костюм... Да Кристер и Гунилла его засмеют!
Зато Карлсону было не до смеха. Он всерьез обиделся.
-- Так я не играю, я тоже хочу быть на свадьбе, я тоже хочу, чтобы мне сшили
черный бархатный костюм!.. Нет, так я не играю!..
Тут настала очередь фрекен Бок посмеяться вволю.
-- Веселая будет с тобой свадьба, не соскучишься.
-- Я тоже так думаю, -- горячо подхватил Карлсон, -- я буду стоять у тебя за
спиной в черном бархатном костюме, и кидать все время пятиэровые монетки, и стрелять
из своего пистолета! Что за свадьба без салюта!
Дядя Юлиус был так счастлив, что ему хотелось, чтобы все были счастливы, и он
тут же пригласил Карлсона. Но фрекен Бок сказала, что тогда свадьба будет без нее.
И в тот день тоже настал вечер. Малыш сидел у Карлсона на крыльце, сгущались
сумерки, и во всем Вазастане зажглись огни, и во всем Стокгольме -- море огней,
куда ни погляди.
Да, настал вечер, Малыш сидел рядом с Карлсоном, и это было хорошо. Как раз сейчас
в Вестергетланде на маленькой станции остановился поезд и из вагона вышел дядя Юлиус.
Где-то в море плывет назад, в Стокгольм, белый пароход, а на его палубе стоят мама
и папа. Фрекен Бок была у себя дома, на Фрейгатен, чтобы ободрить Фриду. Бимбо спал
в своей корзинке. Но здесь, на крыше, Малыш сидел со своим лучшим другом, и они
ели свежие плюшки фрекен Бок. Все это было замечательно. И все же Малышу было тревожно.
Нет тебе покоя, если ты дружишь с Карлсоном!
-- Я попытался тебе объяснить как мог, -- сказал Малыш. -- Я оберегал тебя до
сих пор, это верно. Но что теперь будет, я не знаю.
Карлсон запихал себе в рот целую плюшку и проглотил ее.
-- Какой ты глупый! Теперь они могут охотиться за мной, чтобы получить несколько
пятиэровых монет, я всему этому положил конец; пойми, Филле и Рулле теперь нечего
за мной гоняться.
Малыш тоже взял плюшку и откусил кусочек.
-- Нет, это ты глупый. Теперь весь Вазастан, во всяком случае целые толпы дураков,
будет ходить за тобой по пятам, чтобы поглядеть, как ты летаешь, или украсть твой
мотор.
Карлсон оживился.
-- Ты думаешь? Если ты прав, то мы можем сегодня хорошо повеселиться, во всяком
случае.
Малыш всерьез разозлился.
-- Как ты справишься, -- сказал он гневно, -- как ты справишься, я тебя спрашиваю,
если тебя будут осаждать толпы народу!
-- Ты знаешь, есть три способа: курощение, низведение и дуракаваляние. И я думаю,
что придется применить все три сразу.
Карлсон склонил голову набок и посмотрел на него лукаво.
Карлсон выглядел так забавно, что Малыш невольно улыбнулся и повеселел. Карлсон
сунул руки в карманы и радостно позвенел своими пятиэровыми монетками.
-- Гей-гоп, богатый, и красивый, и умный, и в меру упитанный мужчина в самом
расцвете сил, это я, лучший в мире Карлсон, лучший во всех отношениях, ты это понимаешь,
Малыш? -- Да, -- ответил Малыш.
Но в кармане у Карлсона были не только пятиэровые монеты, но и маленький пистолет,
и, прежде чем Малыш успел остановить Карлсона, выстрел прокатился по всему Вазастану.
"Ну вот, начинается", -- подумал Малыш, когда увидел, что в соседних домах раскрываются
окна, и услышал гул взволнованных голосов.
Но Карлсон запел свою песенку, и большими пальцами он отбивал такт:
Пусть все кругом
Горит огнем,
А мы с тобой споем:
Ути, боссе, буссе, бассе,
Биссе, и отдохнем.
Пусть тыщу булочек несут
На день рожденья к нам.
А мы с тобой устроим тут
Ути, боссе, буссе, капут,
Биссе и тарарам.
КОНЕЦ
