- На розыски моих друзей.
- Каких друзей?
- Тех самых, о которых вы меня вчера спрашивали.
- Атоса, Портоса и Арамиса? Вы их разыскиваете?
- Да.
- Честное слово?
- Что же тут удивительного?
- Ничего! Забавно! А по чьему поручению вы их разыскиваете?
- Вы не догадываетесь?
- Догадываюсь.
- К несчастью, я не знаю, где они.
- И у вас нет возможности узнать? Подождите неделю, я вам добуду све- дения,
- сказал Рошфор.
- Неделя - это слишком долго, я должен их найти в три дня.
- Три дня мало, - сказал Рошфор, - Франция велика.
- Не беда. Знаете, что значит слово надо? С этим словом можно многое сделать.
- А когда вы начнете поиски?
- Уже начал.
- В добрый час!
- А вам - счастливого пути!
- Быть может, мы встретимся в дороге?
- Едва ли.
- Как знать. У судьбы много причуд.
- Прощайте.
- До свидания. Кстати, если Мазарини вспомнит обо мне, скажите, что я просил
вас довести до его сведения, что он скоро увидит, так ли я стар для дела, как он
думает.
И Рошфор удалился с той дьявольской улыбкой на губах, которая прежде заставляла
д'Артаньяна содрогаться; но на этот раз д'Артаньян не испытал страха и сам улыбнулся
с грустью, которую могло вызвать на его лице только одно-единственное воспоминание.
"Ступай, демон, - подумал он, - и делай что хочешь. Теперь мне все равно: нет второй
Констанции в мире".
Оглянувшись, он увидел Базена, ужо снявшего с себя облачение и разго- варивавшего
с тем ключарем, к которому д'Артаньян обратился, входя в церковь. Базен был, повидимому,
очень возбужден и быстро размахивал сво- ими толстыми короткими ручками. Д'Артаньян
понял, что Базен, вероятно, внушал ключарю остерегаться его как только возможно.
Д'Артаньян воспользовался озабоченностью обоих служителей, незаметно улизнул
из собора и притаился за углом улицы Пивных Бутылок. Базен не мог пройти так, чтобы
д'Артаньян не увидел его из своего тайника.
Через пять минут после того, как д'Артаньян занял свой пост, Базен вышел на паперть,
озираясь по сторонам, не следит ли кто-нибудь за ним. Но он имел неосторожность
не заметить нашего офицера в пятидесяти шагах от себя, за углом дома, откуда высовывалась
только его голова. Видимо успокоенный, Базен пошел по улице Богоматери. Д'Артаньян
выскочил из своей засады как раз вовремя, чтобы увидеть, как он повернул в Еврейскую
улицу, затем в улицу Лощильщиков и вошел в приличный по внешности дом. И офицер
наш не усомнился, что достойный причетник обитает именно в этом доме.
Д'Артаньян поостерегся идти туда за справками, так как привратник, если только
таковой имелся, был, вероятно, предупрежден, а если приврат- ника не было, то не
к кому было и обращаться.
Поэтому он вошел в кабачок на углу улицы святого Элигия и улицы Ло- щильщиков
и спросил глинтвейну. На приготовление этого напитка требова- лось добрых полчаса,
и Д'Артаньян мог следить за Базеном, не возбуждая ни в ком подозрения. Вдруг он
заметил шустрого мальчугана лет двенадца- ти-пятнадцати, очень веселого с виду,
в котором он признал мальчишку, виденного им минут двадцать назад в облачении церковного
служки. Он за- говорил с ним, и так как будущий дьячок не имел оснований скрытничать,
то Д'Артаньян узнал, что тот от шести до девяти часов утра исполняет обязанности
певчего, а с девяти до полуночи служит подручным в кабачке.
Пока они разговаривали, к дому Базена подвели лошадь. Она была осед- лана и взнуздана.
Минуту спустя вышел и сам Базен.
- Ишь ты! - сказал мальчик. - Наш причетник собирается в путь-дорогу.
- Куда это он собрался? - спросил Д'Артаньян.
- А я почем знаю!
- Дам полпистоля, если сумеешь узнать, - сказал Д'Артаньян.
- Полпистоля, - переспросил мальчик, у которого и глаза разгорелись, - если узнаю,
куда едет Базен? Это нетрудно. А вы не шутите?
- Нет, слово офицера. На, смотри, вот полпистоля.
И он показал ему соблазнительную монету, не давая ее, однако, в руки.
- Я спрошу у него.
- Этак ты как раз ничего не узнаешь, - сказал д'Артаньян. - Подожди, пока он
уедет, а потом уж, черт возьми, спрашивай, выпытывай, разузна- вай. Это твое дело:
полпистоля тут.
И он положил монету обратно в карман.
- Понимаю, - сказал мальчишка, лукаво улыбаясь, как умеют улыбаться только парижские
сорванцы. - Ладно! Подождем!
Ждать пришлось недолго. Пять минут спустя Базен тронулся рысцой, под- бодряя
лошадь ударами зонтика.
Базен всегда имел привычку брать с собой зонтик вместо хлыста.
Едва он повернул за угол Еврейской улицы, мальчик, как гончая, пус- тился по
следу.
Д'Артаньян снова занял прежнее место за столом в полной уверенности, что не пройдет
и десяти минут, как он узнает все, что нужно.
И действительно, мальчишка вернулся даже раньше этого срока.
- Ну? - спросил Д'Артаньян.
- Готово, - сказал мальчуган, - я все знаю.
- Куда же он поехал?
- А про полпистоля вы не забыли?
- Конечно, нет. Говори скорей.
- Я хочу видеть монету. Покажите-ка, она не фальшивая?
- Вот.
- Хозяин, - сказал мальчишка, - барин просит разменять деньги.
Хозяин сидел за конторкой. Он дал мелочь и принял полпистоля.
Мальчишка сунул монеты в карман.
- Ну а теперь говори, куда он поехал? - спросил д'Артаньян, весело наблюдавший
его проделку.
- В Нуази.
- Откуда ты знаешь?
- Не велика хитрость. Я узнал лошадь мясника, которую Базен иногда у него нанимает.
Вот я и подумал: не даст же мясник свою лошадь так себе, не спросив, куда на ней
поедут, - хотя господин Базен вряд ли способен загнать лошадь.
- А он ответил тебе, что господин Базен...
- Поехал в Нуази. Да, кажется, это у него вошло в привычку. Он ездит туда раза
два-три в неделю.
- А ты знаешь Нуази?
- Еще бы. Там моя кормилица живет.
- Нет ли в Нуази монастыря?
- Еще какой! Иезуитский!
- Ладно, - сказал Д'Артаньян. - Теперь все ясно.
- Стало быть, вы довольны?
- Да. Как тебя зовут?
- Фрике.
Д'Артаньян записал имя мальчика и адрес кабачка.
- А что, господин офицер, - спросил тот, - может быть, мне удастся еще полпистоля
заработать?
- Возможно, - сказал Д'Артаньян.
И так как он узнал все, что ему было нужно, он заплатил за глинтвейн, которого
совсем не пил, и поспешил обратно на Тиктонскую улицу.
IX
О ТОМ, КАК Д'АРТАНЬЯН, ВЫЕХАВ НА ДАЛЬНИЕ ПОИСКИ ЗА АРАМИСОМ, ВДРУГ ОБНАРУЖИЛ
ЕГО СИДЯЩИМ НА ЛОШАДИ ПОЗАДИ ПЛАНШЕ
Придя домой, Д'Артаньян увидел, что у камина сидит какой-то человек: это был
Планше, но Планше столь преобразившийся благодаря обноскам, ос- тавленным сбежавшим
мужем, что Д'Артаньян насилу узнал его. Мадлен представила его д'Артаньяну на глазах
у всех слуг. Планше обратился к офицеру с какой-то пышной фламандской фразой, тот
ответил ему несколько слов на несуществующем языке, и договор был заключен. Брат
Мадлен посту- пил в услужение к д'Артаньяну.
У д'Артаньяна уже был готов план. Он не хотел приехать в Нуази днем, боясь быть
узнанным. Таким образом, у него оставалось еще свободное вре- мя: Нуази был расположен
всего в трех-четырех милях от Парижа по дороге в Мо.
Он начал с того, что основательно позавтракал. Быть может, это плохое начало,
если собираешься работать головой, но очень хорошее, если хочешь работать ногами
и руками. Потом он переоделся, боясь, чтобы плащ лейте- нанта не возбудил подозрений,
и выбрал самую прочную и надежную из своих трех шпаг, которую пускал в ход только
в важных случаях. Около двух ча- сов он велел оседлать лошадей и в сопровождении
Планше выехал через зас- таву Ла-Виллет. А в соседнем с "Козочкой" доме все еще
велись усердней- шие поиски Планше.
Отъехав на полторы мили от Парижа, Д'Артаньян заметил, что нетерпение заставило
его выехать слишком рано, и остановился, чтобы дать передох- нуть лошадям. Гостиница
была переполнена людьми довольно подозрительного вида, готовившимися, по-видимому,
предпринять какую-то ночную экспеди- цию. В дверях показался мужчина, закутанный
в плащ; заметив посторонне- го, он сделал знак двум приятелям, сидевшим за столом,
и те вышли к нему за дверь.
Д'Артаньян с беспечным видом подошел к трактирщице, похвалил ее отв- ратительное
монтрейльское вино, задал несколько вопросов о Нуази и уз- нал, что там всего только
два больших дома: один принадлежит па - рижс- кому архиепископу, и в нем живет сейчас
его племянница, герцогиня де Лонгвиль; другой, где помещается иезуитский монастырь,
был, как водится, собственностью достойных отцов. Ошибиться было невозможно.
В четыре часа Д'Артаньян снова отправился в путь; он ехал шагом, же- лая прибыть
в Нуази, когда уже совсем стемнеет. Ну а когда едешь шагом зимой, в пасмурную погоду,
по скучной дороге, нечего больше делать, кро- ме того, что делает, по словам Лафонтена,
заяц в своей норе: размышлять. Итак, Д'Артаньян размышлял, и Планше тоже. Только,
как мы увидим дальше, размышления их были разного характера.
Одно слово трактирщицы дало особое направление мыслям д'Артаньяна; это слово
было - имя герцогини де Лонгвиль.
В самом деле, герцогиня де Лонгвиль могла хоть кого заставить заду- маться: она
была одной из знатнейших дам королевства и одной из первых придворных красавиц.
Ее выдали замуж за старого герцога де Лонгвиля, ко- торого она не любила. Сперва
она слыла любовницей Колиньи, убитого впос- ледствии из-за нее на дуэли посреди
Королевской площади герцогом де Ги- зом; потом говорили об ее слишком нежной дружбе
с принцем Конде, ее бра- том, и стыдливые души придворных были этим сильно смущены;
наконец, го- ворили, что эта дружба сменилась подлинной и глубокой ненавистью, и
в настоящее время герцогиня де Лонгвиль была, по слухам, в политической связи с
князем де Марсильяком, старшим сыном старого герцога де Ла Рош- фуко, которого она
старалась натравить на своего брата, господина герцо- га де Конде.
Д'Артаньян думал обо всем этом. Он думал, что в Лувре он часто видел проходившую
мимо него ослепительную, сияющую красавицу, герцогиню де Лонгвиль. Он думал об Арамисе,
который ничем не лучше его, а между тем был когда-то любовником герцогини де Шеврез,
игравшей в прошлое царство- вание ту же роль, как теперь мадам де Лонгвиль. И он
спрашивал себя, по- чему есть на свете люди, которые добиваются всего, чего желают,
будь то почести или любовь, между тем как другие застревают на полдороге своих надежд
- по вине ли случая, или от незадачливости, или же изза естест- венных помех, заложенных
в них самой природой.
Д'Артаньян вынужден был сознаться, что, несмотря на весь свой ум и всю свою ловкость,
он был и всегда, вероятно, будет в числе последних. Внезапно Планше, подъехав к
нему, сказал:
- Бьюсь об заклад, сударь, что вы думаете о том же, о чем и я.
- Навряд ли, Планше, - сказал, улыбаясь, Д'Артаньян. - По о чем же ты думаешь?
- Я думаю о подозрительных личностях, которые пьянствовали в той хар- чевне,
где мы отдыхали.
- Ты осторожен, как всегда, Планше.
- Это инстинкт, сударь.
- Ну, посмотрим, что тебе говорит твой инстинкт в этом случае?
- Мой инстинкт говорит мне, что эти люди собрались в харчевне с не- добрыми намерениями;
и я раздумывал о том, что мне говорит мой инстинкт, в самом темном углу конюшни,
как вдруг в нее вошел человек, закутанный в плащ, а за ним еще двое.
- А а, - сказал д'Артаньян, видя, что рассказ Планше совпадает с его собственными
наблюдениями. - Ну и что же?
- Один из них сказал: "Он, наверное, должен быть сейчас в Нуази или должен приехать
туда сегодня вечером; я узнал его слугу". - "Ты в этом уверен?" - спросил человек
в плаще. "Да, принц!" - был ответ...
- Принц? - прервал Д'Артаньян.
- Да, принц! Но слушайте же. "Если он там, то решим, что с ним де- лать", - сказал
второй из собутыльников. "Что с ним делать?" - повторил принц. "Да. Он ведь не такой
человек, чтоб добровольно сдаться: он пус- тит в ход шпагу". - "Тогда придется и
вам сделать то же, только старай- тесь взять его живьем. Есть ли у нас веревки,
чтобы связать его, и тряп- ка, чтобы заткнуть рот?" - "Все есть". - "Будьте внимательны:
он, по всей вероятности, будет переодет". - "Конечно, конечно, монсеньер, будьте
покойны". - "Впрочем, я сам там буду и укажу вам". - "Вы ручае- тесь, что правосудие?.."
- "Ручаюсь за все", - сказал принц. "Хорошо, мы будем стараться изо всех сил". После
этого они вышли из конюшни.
- Да какое же это имеет отношение к нам? - сказал Д'Артаньян. - Это одно из тех
предприятий, какие затеваются ежедневно.
- Вы уверены, что оно не направлено против нас?
- Против нас! С какой стати?
- Гм! Припомните-ка, что они говорили: "Я узнал его слугу", - сказал один; это
вполне может относиться ко мне.
- Дальше?
- "Он должен быть сейчас в Нуази или приехать туда сегодня вечером", - это тоже
вполне может относиться к нам.
- Еще что?
- Еще принц сказал: "Будьте внимательны: он, по всей вероятности, бу- дет переодет",
- это уж, мне кажется, не оставляет никаких сомнений, по- тому что вы не в форме
офицера мушкетеров, а одеты как простой всадник. Ну-ка, что вы на это скажете?
- Увы, мой милый Планше, - сказал Д'Артаньян со вздохом, - к нес- частью, для
меня миновала пора, когда принцы искали случая убить меня. Ах, славное то было время!
Будь покоен, мы вовсе не нужны этим людям.
- Уверены ли вы, сударь?
- Ручаюсь.
- Ну, так ладно; тогда нечего и говорить об этом.
И Планше снова поехал позади д'Артаньяна с тем великим доверием, ко- торое он
всегда питал к своему господину и которое ничуть не ослабело за пятнадцать лет разлуки.
Они проехали около мили.
К концу этой мили Планше снова поравнялся с д'Артаньяном.
- Сударь, - сказал он.
- Ну? - отозвался тот.
- Поглядите-ка, сударь, в ту сторону; не кажется ли вам, что там, в темноте,
двигаются тени? Прислушайтесь: по-моему, слышен лошадиный то- пот.
- Не может быть, - сказал д'Артаньян, - земля размокла от дождя; но после твоих
слов мне тоже кажется, что я что-то вижу. - И он остановил- ся, вглядываясь и прислушиваясь.
