- Если не слышно топота лошадей, то, по крайней мере, слышно их ржанье. Слышите?
Действительно, откуда-то из тьмы до слуха д'Артаньяна донеслось отда- ленное
лошадиное ржанье.
- Наши молодцы выступили в поход, - сказал он, - до нас это не каса- ется. Едем
дальше.
Они продолжали свой путь.
Через полчаса они достигли первых домов Нуази. Было около половины девятого,
а то и все девять часов вечера.
По деревенскому обычаю, все уже спали: в деревне не светилось ни од- ного огонька.
Д'Артаньян и Планше продолжали свой путь.
По обеим сторонам дороги на темно-сером фоне неба выделялись еще бо- лее темные
уступы крыш. Время от времени за воротами раздавался лай раз- буженной собаки, или
встревоженная кошка стремительно кидалась с середи- ны улицы и пряталась в куче
хвороста, откуда виднелись только ее испу- ганные глаза, горящие, как карбункулы.
Казалось, кошки были единственны- ми живыми существами, обитавшими в деревне.
Посреди селения, на главной площади, темной массой возвышалось большое здание,
отделенное от других строений двумя переулками. Огромные липы протягивали к его
фасаду свои сухие руки. Д'Артаньян внимательно осмотрел здание.
- Это, - сказал он Планше, - должно быть, замок архиепископа, где жи- вет красавица
де Лонгвиль. Но где же монастырь?
- Монастырь в конце деревни, я его знаю.
- Так скачи туда, - сказал д'Артаньян, - пока я подтяну подпругу у лошади; посмотри,
нет ли у иезуитов света в каком-нибудь окне, а потом возвращайся ко мне.
Планше повиновался и исчез в темноте, между тем как д'Артаньян, спе- шившись,
стал подтягивать, как и сказал, подпругу.
Через пять минут Планше вернулся.
- Сударь, свет есть только в одном окне, выходящем в поле.
- Гм! - сказал д'Артаньян. - Будь я фрондер, я бы постучался сюда и наверняка
нашел бы покойный ночлег; будь я монах, я бы постучался туда и, наверное, получил
бы отличный ужин; а мы, очень возможно, заночуем на сырой земле, между замком и
монастырем, умирая от жажды и голода.
- Да, как знаменитый Буриданов осел, - прибавил Планше. - А все же - не постучаться
ли?
- Шш! - сказал д'Артаньян. - Единственный огонек в окне и тот потух.
- Слышите? - сказал Планше.
- В самом деле, что это за шум?
Послышался гул, как от надвигающегося урагана. В ту же минуту из двух переулков,
прилегающих к дому, вылетели два отряда всадников, человек в десять каждый, и, сомкнувшись,
окружили д'Артаньяна и Планше со всех сторон.
- Ого! - сказал д'Артаньян, обнажая шпагу и прячась за лошадь. Планше проделал
тот же маневр. - Неужели твоя правда и они впрямь добираются до нас?
- Вот он! Попался! - закричали всадники и бросились с обнаженными шпагами на
д'Артаньяна.
- Не упустите! - раздался громкий голос.
- Нет, монсеньер! Будьте покойны.
Д'Артаньян решил, что пора заговорить и ему.
- Эй, слушайте, - сказал он со своим гасконским акцентом, - чего вы хотите? Что
вам надо?
- Узнаешь сейчас! - заревели всадники хором.
- Стойте! Стойте! - закричал тот, которого назвали монсеньером. - Стойте, говорят
вам, это не его голос!
- То-то! - сказал д'Артаньян. - Что тут, в Нуази, все перебесились, что ли? Но
берегитесь, предупреждаю вас; первому, кто приблизится на длину моей шпаги, - а
она у меня длинная, - я распорю брюхо.
Предводитель подъехал к нему.
- Что вы тут делаете? - спросил он надменным голосом, привыкшим пове- левать.
- А вы? - спросил д'Артаньян.
- Повежливее, не то вас проучат как следует! Если я вам себя и не на- зываю,
то все же требую, чтобы вы были почтительны к моему сану.
- Вы боитесь назвать себя, потому что командуете разбойничьей шайкой, - сказал
д'Артаньян, - но мне, мирно путешествующему со своим лакеем, нет никаких причин
скрывать свое имя.
- Ладно, ладно! Кто вы?
- Я назову вам себя, чтобы вы знали, где найти меня, сударь, принц или монсеньер,
как вас там зовут, - ответил гасконец, не желавший, чтоб думали, будто он испугался
угрозы. - Знаете вы д'Артаньяна?
- Лейтенанта королевских мушкетеров? - спросил голос.
- Этого самого!
- Конечно, знаю.
- Ну так вы, верно, слышали, что у него крепкая рука и острая шпага?
- Вы господин д'Артаньян?
- Я!
- Значит вы приехали сюда защищать его?
- Его... Кого его?..
- Того, кого мы ищем.
- Я думал попасть в Нуази, а попал, кажется, в царство загадок, - сказал д'Артаньян.
- Отвечайте же, - сказал тот же надменный голос, - вы его ожидали здесь под окнами?
Вы приехали в Нуази, чтобы защищать его?
- Я никого не жду, - сказал д'Артаньян, начиная терять терпение, - и никого не
собираюсь защищать, кроме самого себя; но уж себя-то, предуп- реждаю вас, буду защищать
не шутя.
- Хорошо, о" сказал голос, - ступайте отсюда, очистите нам место.
- Уйти отсюда? - сказал д'Артаньян, планы которого нарушались этим приказанием.
- Не так-то это легко, я изнемогаю от усталости, и моя ло- шадь тоже; разве что
вы предложите мне ужин и ночлег поблизости.
- Мошенник!
- Эй, сударь, осторожнее в выражениях, прошу вас, потому что если вы скажете
еще словечко в этом роде, то, будь вы маркиз, герцог, принц или король, я вам вколочу
ваши слова обратно в глотку, слышите!
- Ну, ну, - сказал предводитель, - невозможно ошибиться, сразу слыш- но, что
говорит гасконец и, значит, не тот, кого мы ищем. На этот раз не удалось! Едем!
Мы с вами еще встретимся, господин д'Артаньян, - заключил предводитель, возвышая
голос.
- Да, но уже не при таких удобных для вас обстоятельствах, - сказал насмешливо
гасконец. - Быть может, это будет среди белого дня и вы буде- те один.
- Ладно, ладно! - сказал голос. - В дорогу, господа!
И отряд всадников, ворча и ругаясь, исчез в темноте, повернув в сто- рону Парижа.
Д'Артаньян и Планше стояли еще некоторое время настороже; но так как шум все
удалялся, они вложили шпаги в ножны.
- Видишь, дурень, - спокойно обратился д'Артаньян к Планше, - они вовсе не до
нас добирались.
- А до кого же тогда? - спросил Планше.
- Ей-ей, не знаю! Да и какое мне дело? У меня другая забота: попасть в монастырь
к иезуитам. Ну, на коней, и постучимся к ним! Будь что бу- дет, не съедят же они
нас, черт побери!
И д'Артаньян вскочил в седло.
Планше только что сделал то же самое, как вдруг на круп его лошади свалилась
неожиданная тяжесть, от которой лошадь даже присела на задние ноги.
- Эй, сударь, - закричал Планше, - сзади меня человек сидит.
Д'Артаньян обернулся и в самом деле увидал на лошади Планше две чело- веческие
фигуры.
- Нас сам черт преследует! - воскликнул он, обнажая шпагу и собираясь напасть
на новоприбывшего.
- Нет, милый д'Артаньян, - ответил тот, - это не черт, это я, Арамис. Скачи галопом,
Планше, и в конце деревни сверни влево.
Планше с Арамисом за спиной поскакал вперед, и д'Артаньян последовал за ними,
начиная думать, что все это фантастический и бессвязный сон.
X
АББАТ Д'ЭРБЛЕ
В конце деревни Планше свернул налево, как ему приказал Арамис, и ос- тановился
под освещенным окном. Арамис соскочил на землю и трижды хлоп- нул в ладоши. Тотчас
же окно растворилось, и оттуда спустилась веревоч- ная лестница.
- Дорогой друг, - сказал Арамис, - если вам угодно подняться, я буду счастлив
принять вас.
- Вот как! - сказал д'Артаньян. - Всегда у вас так входят в дом?
- После девяти вечера поневоле приходится, черт возьми! Монастырский устав очень
строг!
- Простите, мой друг, мне послышалось, вы сказали "черт возьми"?
- Право? - засмеялся Арамис. - Это возможно; вы не можете себе предс- тавить,
дорогой мой, сколько дурных привычек приобретаешь в этих прокля- тых монастырях
и какие скверные манеры у всех этих отцов, с которыми я принужден жить. Что же вы
не поднимаетесь?
- Ступайте вперед, я за вами.
- "Чтоб указать вам дорогу, ваше величество", - как сказал покойный кардинал
покойному королю.
Арамис проворно вскарабкался по лестнице и в одно мгновение очутился в окне.
Д'Артаньян полез за ним, но медленнее; видно было, что пути такого рода были
ему менее привычны, чем его Другу.
- Извините, - сказал Арамис, заметив его неловкость, - если б я знал, что вы
окажете мне честь своим посещением, я приказал бы поставить садо- вую лестницу;
а с меня и такой хватает.
- Сударь, - сказал Планше, когда д'Артаньян почти уже достиг цели, - этакий способ
хорош для господина Арамиса, кой-как годится для вас, да и для меня тоже, куда ни
шло. Но лошадям по веревочной лестнице ни за что не подняться.
- Отведите их под тот навес, мой друг, - сказал Арамис, указывая Планше на какое-то
строение, стоящее среди поля, - там вы найдете для них овес и солому.
- А для меня? - спросил Планше.
- Вы подойдете к этому окну, хлопнете три раза в ладоши, и мы спустим вам съестного.
Будьте покойны, черт побери, здесь не умирают с голоду. Ступайте!
И Арамис, втянув лестницу, закрыл окно.
Д'Артаньян с любопытством осмотрел комнату.
Никогда еще не видал он более воинственно и вместе с тем более изящно убранного
помещения. В каждом углу красовались военные трофеи - главным образом шпаги, а четыре
большие картины изображали в полном боевом воо- ружении кардинала Лотарингского,
кардинала Ришелье, кардинала Лавалета и бордоского архиепископа. Правда, кроме них,
ничто не напоминало о том, что это жилище аббата: на стенах шелковая обивка, повсюду
алансонские ковры, а постель с кружевами и пышным покрывалом походила больше на
пос- тель хорошенькой женщины, чем на ложе человека, давшего обет достигнуть рая
ценой воздержания и умерщвления плоти.
- Вы рассматриваете мою келью? - сказал Арамис. - Ах, дорогой мой, извините меня.
Что делать! Живу как монах-отшельник. Но что вы озирае- тесь?
- Не пойму, кто спустил вам лестницу; здесь никого нет, а не могла же лестница
явиться сама собой.
- Нет, ее спустил Базен.
- А-а, - протянул д'Артаньян.
- Но, - продолжал Арамис, - Базен у меня хорошо вымуштрован: он уви- дел, что
я возвращаюсь не один, и удалился из скромности. Садитесь, ми- лый мой, потолкуем.
И Арамис придвинул д'Артаньяну широкое кресло, в котором тот удобно развалился.
- Прежде всего вы со мной отужинаете, не правда ли? - спросил Арамис.
- Да, если вам угодно, и даже с большим удовольствием, - сказал д'Ар- таньян.
- Признаюсь, за дорогу я чертовски проголодался.
- Ах, бедный друг! - сказал Арамис. - У меня сегодня скудновато, не взыщите,
мы вас не ждали.
- Неужели мне угрожает кревкерская яичница с "теобромом"? Так ведь, кажется,
вы прежде называли шпинат?
- О, нужно надеяться, - ответил Арамис, - что с помощью божьей и Ба- зена мы
найдем что-нибудь получше в кладовых у достойных отцов иезуитов. Базен, друг мой!
- позвал он, - Базен, подите сюда!
Дверь отворилась, и явился Базен; но, увидав д'Артаньяна, он издал восклицание,
похожее скорей на вопль отчаяния.
- Мой милый Базен, - сказал Д'Артаньян, - мне очень приятно видеть, с какой восхитительной
уверенностью вы лжете даже в церкви.
- Сударь, я узнал от достойных отцов иезуитов, - возразил Базен, - что ложь дозволительна,
когда лгут с добрым намерением.
- Хорошо, хорошо, Базен. Д'Артаньян умирает с голоду, и я тоже; по- дайте нам
ужин, да получше, а главное, принесите хорошего вина.
Базен поклонился в знак покорности, тяжело вздохнул и вышел.
- Теперь мы одни, милый Арамис, - сказал д'Артаньян, переводя глаза с меблировки
на хозяина и рассматривая его одежду, чтобы довершить обзор. - Скажите мне, откуда
свалились вы вдруг на лошадь Планше?
- Ох, черт побери, - сказал Арамис, - сами понимаете - с неба!
- С неба! - повторил Д'Артаньян, покачивая головой. - Не похоже, что- бы вы оттуда
явились или чтобы вы туда попали когда-нибудь.
- Мой милый, - сказал Арамис с самодовольством, какого Д'Артаньян ни- когда не
видывал в нем в те времена, когда он был мушкетером, - если я явился и не с неба,
то уж наверное из рая, а это почти одно и то же.
- Наконец-то мудрецы решат этот вопрос! - воскликнул д'Артаньян. - До сих пор
они никак не могли столковаться относительно точного местонахож- дения рая: одни
помещали его на горе Арарат, другие - между Тигром и Евфратом; оказывается, его
искали слишком далеко, а он у нас под боком: рай - в Нуази-ле-Сек, в замке парижского
архиепископа. Оттуда выходят не в дверь, а в окно; спускаются не по мраморным ступеням
лестницы, а цеп- ляясь за липовые ветки, и стерегущий его ангел с огненным мечом,
мне ка- жется, изменил свое небесное имя Гавриила на более земное имя принца де
Марсильяка.
Арамис расхохотался.
- Вы по-прежнему веселый собеседник, мой милый, - сказал он, - и ваше гасконское
остроумие вам не изменило. Да, в том, что вы говорите, есть доля правды; но не подумайте
только, что я влюблен в госпожу де Лонг- виль.
- Еще бы! После того, как вы были так долго возлюбленным госпожи де Шеврез, не
отдадите же вы свое сердце ее смертельному врагу.
- Да, правда, - спокойно ответил Арамис, - когда-то я очень любил эту милую герцогиню,
и, надо отдать ей справедливость, она была нам очень полезна. Но что делать! Ей
пришлось покинуть Францию. Беспощадный был враг этот проклятый кардинал, - продолжал
Арамис, бросив взгляд на порт- рет покойного министра. - Он приказал арестовать
ее и препроводить в за- мок Лош. Ейбогу, он отрубил бы ей голову, как Шале, Монморапси
и Сен-Марсу; но она спаслась, переодевшись мужчиной, вместе со своей гор- ничной,
бедняжкой Кэтти; у нее было даже, я слыхал, забавное приключение в одной деревне
с каким-то священником, у которого она просила ночлега и который, располагая всего
лишь одной комнатой и приняв госпожу де Шеврез за мужчину, предложил разделить эту
комнату с ней. Она ведь изумительно ловко носила мужское платье, эта милейшая Мари.
Я не знаю другой женщи- ны, которой бы оно так шло; потому-то на нее и написали
куплеты:
Лабуассьер, скажи, на ком... Вы их знаете?
- Нет, не знаю; спойте, мой дорогой.
И Арамис запел с самым игривым видом:
Лабуассьер, скажи, на ком
