- А как вам нравится мое вино? Не правда ли, приятное?
- Оно превосходно.
- А тем не менее это местное.
- В самом деле?
- Да, небольшой виноградничек на южном склоне горы: он дает двадцать мюидов.
- Великолепный сбор.
Портос вздохнул в пятый раз. Д'Артаньян считал вздохи Портоса.
- Но послушайте наконец, - сказал он, желая разрешить эту загадку, - можно подумать,
друг мой, что вас что-то печалит? Уж не больны ли вы? Разве здоровье...
- Превосходно, мой друг, лучше, чем когда-либо: я убью быка ударом кулака.
- Значит, семейные огорчения?..
- Семейные? К счастью, у меня нет семьи.
- Чем же тогда вызваны ваши вздохи?
- Я буду откровенен с вами, мой друг, - сказал Портос. - Я несчаст- лив.
- Вы несчастливы, Портос? Вы, владеющий замками, лугами, холмами, ле- сами, -
вы, имеющий, наконец, сорок тысяч ливров доходу, вы несчастливы?
- Дорогой мой, - отвечал Портос, - правда, у меня все есть, но я оди- нок среди
всего этого.
- А, понимаю: вы окружены нищими, знаться с которыми для вас унизи- тельно...
Портос слегка побледнел и осушил огромный стакан вина со своего ви- ноградника.
- Нет, не то, - сказал он, - скорее наоборот. Эти мелкопоместные дво- рянчики,
которые все имеют кой-какие титулы и считают себя потомками Фа- рамонда, Карла Великого
или по меньшей мере Гуго Капета. Так как я был новоприбывший, я должен был первый
к ним ехать, вначале я так и делал; но вы знаете, мой милый, госпожа дю Валлон...
(здесь Портос словно по- перхнулся) госпожа дю Валлон была сомнительная дворянка.
Первый раз она была замужем, - мне кажется, Д'Артаньян, вам это известно, - за стряп-
чим; это, по их мнению, было отвратительно. Они так и выразились: "отв- ратительно".
Вы понимаете, за такое выражение можно убить тридцать тысяч человек. Я убил двоих;
это заставило остальных замолчать, но не принесло мне их дружбы. Так что теперь
я лишен всякого общества; живу один, ску- чаю, дохну с тоски.
Д'Артаньян улыбнулся; он знал теперь слабое место в готовил удар.
- Но в конце концов, - сказал он, - вы же сами дворянин и женитьба не отняла
у вас дворянства.
- Да, но, понимаете, я не принадлежу к исторической знати, как, нап- ример, Куси,
довольствовавшиеся титулом "сир", или Роганы, которые не хотели быть герцогами;
я вынужден уступать этим людям, которые все графы и виконты; в церкви, на всех церемониях,
всюду они пользуются преиму- ществами передо мною, и я ничего с этим не могу поделать.
Ах, если б только я был...
- Барон, не так ли? - окончил Д'Артаньян фразу приятеля.
- Ах! - воскликнул Портос, просияв. - Ах, если б я был барон!
"Отлично, - подумал Д'Артаньян, - тут успех обеспечен".
- А знаете, дорогой друг, - сказал он Портосу, - этот-то титул, кото- рого вы
так желаете, я и привез вам сегодня.
Портос подпрыгнул так, что все кругом затряслось; две-три бутылки, потеряв равновесие,
скатились со стола и разбились. Мушкетон прибежал на шум, и в дверях появился Планше
с набитым ртом и салфеткой в руках.
- Вы меня звали, монсеньер? - спросил Мушкетон.
Портос сделал знак Мушкетону подобрать осколки стекла.
- Я рад видеть, - сказал Д'Артаньян, - что этот славный малый по-прежнему при
вас.
- Он мой управляющий, - ответил Портос. - Он умеет-таки обделывать свои делишки,
этот мошенник, сразу видно, - сказал он громко, - но, - прибавил он, понижая голос,
- он мне предан и не покинет меня ни за что на свете.
"И притом зовет тебя монсеньером", - подумал д'Артаньян.
- Можете идти, Мустон, - сказал Портос.
- Вы сказали Мустон? Ах, да, понимаю, сокращенное имя, Мушкетон - это слишком
длинно!
- Да, и к тому же от этого имени за целую милю пахнет казармой. Одна- ко мы говорили
о деле, когда вошел этот дуралей.
- Да, - сказал Д'Артаньян. - Но отложим разговор до другого времени, а то ваши
люди могут что-нибудь пронюхать: быть может, тут есть шпионы. Вы понимаете, Портос,
это дело важное.
- Черт побери! - проговорил Портос. - Что ж, пойдемте прогуляться по парку, для
пищеварения.
- С удовольствием, - сказал д'Артаньян.
Так как плотный завтрак подошел к концу, они отправились осматривать великолепный
сад. Каштановые и липовые аллеи окружали участок, по край- ней мере, десятин в тридцать.
В садках, обсаженных частой живой изго- родью, резвились кролики, играя в высокой
траве.
- Честное слово, - сказал д'Артаньян, - парк у вас так же великоле- пен, как
и все остальное; а если у вас в прудах столько же рыбы, сколько кроликов в садках,
то вы должны быть счастливейшим человеком в мире, разке что вы разлюбили охоту и
не сумели пристраститься к рыбной ловле.
- Рыбу ловить, мой друг, я предоставляю Мушкетону: это мужицкое удо- вольствие.
Охотой же я иногда занимаюсь, другими словами, когда я ску- чаю, то сажусь здесь
на мраморной скамейке, приказываю подать мне ружье, привести Гредине - это моя любимая
охотничья собака - и стреляю кроли- ков.
- Это очень весело, - сказал д'Артаньян.
- Да, - ответил со вздохом Портос, - это очень весело.
Д'Артаньян уже перестал считать вздохи Портоса.
- Потом, - прибавил Портос, - Гредине их отыскивает и сам относит к повару: он
хорошо выдрессирован.
- Какой чудесный пес! - сказал д'Артаньян.
- Но оставим Гредине, - продолжал Портос. - Если хотите, я вам его подарю, он
мне уже надоел; вернемтесь теперь к нашему делу.
- Извольте, - сказал д'Артаньян. - Но, дорогой друг, чтобы вы не мог- ли потом
упрекнуть меня в вероломстве, я вас предупреждаю, что вам при- дется совершенно
изменить образ жизни.
- Как так?
- Снова надеть боевое снаряжение, подпоясать шпагу, подвергаться опасностям,
оставляя подчас в пути куски своей шкуры, - словом, зажить прежнею жизнью, понимаете?
- Ах, черт возьми! - пробормотал Портос.
- Да, я понимаю, что вы избаловались, милый друг; вы отрастили брюш- ко, рука
утратила прежнюю гибкость, которую, бывало, вы не раз доказыва- ли гвардейцам кардинала.
- Ну, рука-то еще не плоха, клянусь вам, - сказал Портос, показывая свою ручищу,
похожую на баранью лопатку.
- Значит, мы будем воевать?
- Ну, разумеется.
- А с кем?
- Вы следите за политикой, мой друг?
- Я? И не думаю.
- Тем лучше. Словом, вы за кого: за Мазарини или за принцев?
- Я просто ни за кого.
- Иными словами, вы за нас? Тем лучше, Портос, это выгоднее всего. Итак, мой
милый, я вам скажу: я приехал от кардинала.
Это слово оказало такое действие на Портоса, как будто был все еще 1640 год и
речь шла о настоящем кардинале.
- Ого! Что же угодно от меня его преосвященству?
- Его преосвященство желает, чтоб вы поступили к нему на службу.
- А кто сказал ему обо мне?
- Рошфор. Помните?
- Еще бы, черт возьми! Тот самый, что, бывало, так досаждал нам, по чьей милости
нам пришлось столько гонять по проезжим дорогам! Тот, кого вы трижды угостили шпагой,
и ему, можно сказать, не зря досталось!
- Но знаете ли вы, что он стал нашим другом? - спросил д'Артаньян.
- Нет, не знал. Он, видно, незлопамятен...
- Вы ошибаетесь, Портос, - возразил д'Артаньян, - это я незлопамятен.
Портос не совсем понял эти слова, но, как мы знаем, он не отличался сообразительностью.
- Так вы говорите, - продолжал он, - что граф Рошфор говорил обо мне кардиналу?
- Да, а затем королева.
- Королева?
- Чтобы внушить нам доверие к нему, она даже дала ему знаменитый ал- маз, помните,
который я продал господину Дезэссару и который, не знаю каким образом, снова очутился
в ее руках.
- Но мне кажется, - заметил Портос со свойственным ему неуклюжим здравомыслием,
- она бы лучше сделала, если б возвратила его вам.
- Я тоже так думаю, - ответил д'Артаньян. - Но что поделаешь, у коро- лей и королев
бывают иногда странные причуды. А так как в конце концов в их власти богатство и
почести и от них исходят деньги и титулы, то и пи- таешь к ним преданность.
- Да, питаешь к ним преданность... - повторил Портос. - Значит, в настоящую минуту
вы преданы?..
- Королю, королеве и кардиналу. Более того, я поручился и за вас.
- И вы говорите, что заключили некоторые условия относительно меня?
- Блестящие, мой дорогой, блестящие. Прежде всего, у вас есть деньги, не так
ли? Сорок тысяч ливров дохода, сказали вы?
Портос вдруг встревожился.
- Ну, милый мой, - сказал он, - лишних денег ни у кого не бывает. Наследство
госпожи дю Валлон несколько запутано, а я не мастер вести тяжбы, так что и сам перебиваюсь,
как могу.
"Он боится, что я приехал просить у него взаймы", - подумал д'Ар- таньян.
- Ах, мой друг, - сказал он громко, - тем лучше, если у вас заминка в делах.
- Почему: тем лучше? - спросил Портос.
- Да потому, что его преосвященство даст вам все: земли, деньги, ти- тулы.
- А-а-а! - протянул Портос, вытаращив глаза при последнем слове д'Ар- таньяна.
- При прежнем кардинале, - продолжал д'Артаньян, - мы не умели пользоваться случаем,
а ведь была возможность. Я говорю не о вас: у вас сорок тысяч доходу, и вы, по-моему,
счастливейший человек на свете...
Портос вздохнул.
- Но тем не менее, - продолжал д'Артаньян, - несмотря на ваши сорок тысяч ливров
доходу, а может быть, именно в силу этих сорока тысяч лив- ров, мне кажется, что
маленькая коронка на дверцах вашей кареты выгляде- ла бы очень недурно, а?
- Ну разумеется.
- Так вот, друг мой, заслужите ее: она на конце вашей шпаги. Мы не повредим друг
другу. Ваша цель - титул, моя - деньги... Мне бы только заработать достаточно, чтобы
восстановить Артаньян, пришедший в упадок с тех пор, как мои предки разорились на
крестовых походах, да прикупить по соседству акров тридцать земли, - больше мне
не нужно. Я поселюсь там и спокойно умру.
- А я, - сказал Портос, - хотел бы быть бароном.
- Вы им будете.
- А о других наших друзьях вы тоже вспомнили? - спросил Портос.
- Конечно. Я виделся с Арамисом.
- А ему чего хочется? Быть епископом?
- Представьте себе, - ответил д'Артаньян, не желавший разочаровывать Портоса,
- что Арамис стал монахом и иезуитом и живет как медведь; он отрекся от всего земного
и помышляет только о спасении души. Мои предло- жения не могли поколебать его.
- Тем хуже! - сказал Портос. - Он был человек с головой. А Атос?
- Я еще не видался с ним, но поеду к нему от вас. Не знаете ли, где его искать?
- Близ Блуа, в маленьком именьице, которое он унаследовал от како- го-то родственника.
- А как оно называется?
- Бражелон. Представьте себе, друг мой, Атос, который и так родовит, как император,
вдруг еще наследует землю, дающую право на графский ти- тул! Ну на что ему эти графства?
Графство де Ла Фер, графство де Браже- лон!
- Тем более что у него нет детей, - сказал д'Артаньян.
- Гм, я слыхал, что он усыновил одного молодого человека, который очень похож
на него лицом.
- Атос, наш Атос, который был добродетелен, как Сципион! Вы с ним ви- делись?
- Нет.
- Ну, так я завтра же повидаюсь с ним и расскажу о вас. Боюсь только, - но это
между нами, - что из-за своей несчастной слабости к вину он состарился и опустился.
- Да, правда, он много пил.
- К тому же он старше нас всех, - заметил д'Артаньян.
- Всего несколькими годами; важная осанка очень его старила.
- Да, это верно. Итак, если Атос будет с нами - великолепно; ну, а если не будет,
мы и без него обойдемся. Мы и вдвоем стоим целой дюжины.
- Да, - сказал Портос, улыбаясь при воспоминании о своих былых подви- гах, -
но вчетвером мы стоили бы тридцати шести; тем более что дело бу- дет не из легких,
судя по вашим словам.
- Не легкое для новичка, но не для нас.
- А сколько оно продлится?
- Пожалуй, хватит года на три, на четыре, черт возьми!
- Драться будем много?
- Надеюсь.
- Тем лучше в конце концов, тем лучше! - восклицал Портос. - Вы представить себе
не можете, как мне с той поры, что я сижу здесь, хочет- ся размять кости! Иной раз,
в воскресенье, после церкви, я скачу на коне по полям и лугам моих соседей в чаянии
какой-нибудь доброй стычки, так как чувствую, что она мне необходима; но ничего
не случается, мой милый. То ли меня уважают, то ли боятся, что более вероятно. Мне
позволяют вы- таптывать с собаками поля люцерны, позволяют над всеми издеваться,
и я возвращаюсь, скучая еще больше, вот и все. Скажите мне, по крайней мере, теперь
в Париже уже не так преследуют за поединки?
- Ну, мой милый, тут все обстоит прекрасно. Нет никаких эдиктов, ни кардинальской
гвардии, ни Жюссака и ему подобных сыщиков, ничего. Под любым фонарем, в трактире,
где угодно: "Вы фрондер?" - вынимаешь шпагу, и готово. Гиз убил Колиньи посреди
Королевской площади, и ничего - сош- ло.
- Вот это славно! - сказал Портос.
- А затем, в скором времени, - продолжал д'Артаньян, - у нас будут битвы по всем
правилам, с пушками, с пожарами, - все что душе угодно.
- Тогда я согласен.
- Даете мне слово?
- Да, решено! Я буду колотить за Мазарини направо и налево. Но...
- Что "но"?
- Пусть он сделает меня бароном.
- Э, черт возьми! Да это уж решено заранее. Я вам сказал и повторяю, что ручаюсь
за ваше баронство.
Получив это обещание, Портос, который никогда не сомневался в слове своего друга,
повернул с ним обратно в замок.
XIV
ПОКАЗЫВАЮЩАЯ, ЧТО ЕСЛИ ПОРТОС БЫЛ НЕДОВОЛЕН СВОЕЙ УЧАСТЬЮ, ТО МУШКЕ- ТОН БЫЛ
СОВЕРШЕННО УДОВЛЕТВОРЕН СВОЕЮ
На обратном пути к замку Портос был погружен в мечты о своем будущем баронстве,
а д'Артаньян размышлял о жалкой природе человека, всегда не- довольного тем, что
у него есть, и постоянно стремящегося к тому, чего у него нет. Д'Артаньян, будь
он на месте Портоса, счел бы себя счастливей- шим человеком на свете. А чего недоставало
для счастья Портосу? Пяти букв, которые он имел бы право писать впереди всех своих
имен и фамилий, да еще коронки, нарисованной на дверцах кареты.
"Видно, суждено мне, - подумал д'Артаньян, - всю жизнь глядеть напра- во и налево
и так и не увидеть ни разу вполне счастливого лица".
