- В превосходных! Еще бы! Он теперь один из моих лучших друзей!
- А! Ну тем лучше!
- Но что общего имеет Рошфор с подобным способом входить в комнату?
- Видите ли, сударь... Прежде всего нужно вам сказать, что господин де Рошфор
в...
Планше замялся.
- Черт возьми, - сказал д'Артаньян. - Я отлично знаю, что он в Басти- лии.
- То есть он был там, - ответил Планше.
- Как так был? - вскричал д'Артаньян. - Неужели ему посчастливилось бежать?
- Ах, сударь, - вскричал, в свою очередь, Планше, - если это, по-ва- шему, счастье,
то все обстоит благополучно. В таком случае нужно вам сказать, что вчера, повидимому,
за господином де Рошфором присылали в Бастилию...
- Черт! Я это отлично знаю, потому что сам ездил за ним.
- Но, на его счастье, не вы отвозили его обратно; потому что, если бы я узнал
вас среди конвойных, то поверьте, сударь, что я слишком уважаю вас, чтобы...
- Да кончай же, скотина! Что такое случилось?
- А вот что. Случилось, что на Скобяной улице, когда карета господина де Рошфора
пробиралась сквозь толпу народа и конвойные разгоняли граж- дан, поднялся ропот,
арестант подумал, что настал удобный момент, сказал свое имя и стал звать на помощь.
Я был тут же, услышал имя графа де Рош- фора, вспомнил, что он сделал меня сержантом
Пьемонтского полка, и зак- ричал, что этот узник - друг герцога Бофора. Тут все
сбежались, остано- вили лошадей, оттеснили конвой. Я успел отворить дверцу, Рошфор
выскочил из кареты и скрылся в толпе. К несчастью, в эту минуту проходил патруль,
присоединился к конвойным, и они бросились на нас. Я отступил к Тиктонс- кой улице,
они за мной, я вбежал в соседний дом, его оцепили, обыскали, но напрасно - я нашел
в пятом этаже одну сочувствующую нам особу, кото- рая спрятала меня под двумя матрацами.
Я всю ночь или около того оста- вался в своем тайнике и, подумав, что вечером могут
возобновить поиски, на рассвете спустился по водосточной трубе, чтобы отыскать сначала
вход, а потом и выход в каком-нибудь доме, который бы не был оцеплен. Вот моя история,
и, честное слово, сударь, я буду в отчаянии, если она вам не по вкусу.
- Нет, напротив, - сказал д'Артаньян, - право же, я очень рад, что Рошфор на
свободе. Но ты понимаешь, что, попадись ты теперь в руки коро- левских солдат, тебя
без пощады повесят?
- Как не понимать? Черт возьми! - воскликнул Планше. - Именно это ме- ня и беспокоит,
и вот почему я так обрадовался, что нашел вас; ведь если вы захотите меня спрятать,
то никто этого не сделает лучше вашего.
- Да, - сказал д'Артаньян. - Я, пожалуй, не против, хоть и рискую ни много ни
мало, как моим чином, если только дознаются, что я укрываю мя- тежника.
- Ах, сударь, вы же знаете, что я рискнул бы для вас жизнью.
- Ты можешь даже прибавить, что не раз рисковал ею, Планше. Я забываю только
то, что хочу забыть. Ну а об этом я хочу помнить. Садись же и стой спокойно; я вижу,
ты весьма выразительно поглядываешь на остатки моего ужина.
- Да, сударь, потому что буфет соседки оказался небогат сытными веща- ми, и я
с полудня съел всего лишь кусок хлеба с вареньем. Хоть я и не презираю сладостей,
когда они подаются вовремя и к месту, ужин показался мне все же чересчур легким.
- Бедняга! - сказал д'Артаньян. - Ну, ешь, ешь!
- Ах, сударь, вы мне вторично спасаете жизнь.
Планше уселся за стол и принялся уписывать за обе щеки, как в доброе старое время,
на улице Могильщиков.
Д'Артаньян прохаживался взад и вперед по комнате, Придумывая, какую бы пользу
можно было извлечь из Планше в данных обстоятельствах. Тем временем Планше добросовестно
трудился, чтобы наверстать упущенное вре- мя.
Наконец он испустил тот удовлетворенный вздох голодного человека, ко- торый свидетельствует,
что, заложив прочный фундамент, он собирается сделать маленькую передышку.
- Ну, - сказал д'Артаньян, полагавший, что настало время приступить к допросу,
- начнем по порядку: известно ли тебе, где Атос?
- Нет, сударь, - ответил Планше.
- Черт! Известно ли тебе, где Портос?
- Тоже пет.
- Черт! Черт! А Арамис?
- Ни малейшего понятия.
- Черт! Черт! Черт!
- Но, - сказал Планше лукаво, - мне известно, где находится Базен.
- Как! Ты знаешь, где Базен?
- Да, сударь.
- Где же он?
- В соборе Богоматери.
- А что он делает в соборе Богоматери?
- Он там причетник.
- Базен причетник в соборе Богоматери! Ты в этом уверен?
- Вполне уверен. Я его сам видел и говорил с ним.
- Он, наверное, знает, где его господин!
- Разумеется.
Д'Артаньян подумал, потом взял плащ и шпагу и направился к двери.
- Сударь, - жалобно сказал Планше. - Неужели вы меня покинете? Поду- майте, мне
ведь больше не на кого надеяться.
- Но здесь не станут тебя искать, - сказал д'Артаньян.
- А если сюда кто войдет? - сказал осторожный Планше. - Никто не ви- дел, как
я вошел, и ваши домашние примут меня за вора.
- Это правда, - сказал д'Артаньян. - Слушай, знаешь ты какое-нибудь провинциальное
наречие?
- Лучше того, сударь, я знаю целый язык, - сказал Планше, - я говорю по-фламандски.
- Где ты, черт возьми, выучился ему?
- В Артуа, где я сражался два года. Слушайте: "Goeden morgen, myn heer! Ik ben
begeeray te weeten the ge sond hects omstand".
- Что это значит?
- "Добрый день, сударь, позвольте осведомиться о состоянии вашего здоровья".
- И это называется язык! - сказал д'Артаньян. - Но все равно, это очень кстати.
Он подошел к двери, кликнул слугу и приказал позвать прекрасную Мад- лен.
- Что вы делаете, сударь, - вскричал Планше, - вы хотите доверить тайну женщине!
- Будь покоен, она не проговорится.
В эту минуту явилась хозяйка. Она вбежала с радостным лицом, надеясь застать
д'Артаньяна одного, но, заметив Планше, с удивлением отступила.
- Милая хозяюшка, - сказал д'Артаньян, - рекомендую вам вашего брата, только
что приехавшего из Фландрии; я его беру к себе на несколько дней на службу.
- Моего брата! - сказала ошеломленная хозяйка.
- Поздоровайтесь же со своей сестрой, master Петер.
- Wilkom, zuster! - сказал Планше.
- Goeden day, hroer! [5] - ответила удивленная хозяйка.
- Вот в чем дело, - сказал д'Артаньян, - этот человек ваш брат, кото- рого вы,
может быть, и не знаете, но зато знаю я; он приехал из Амстер- дама; я сейчас уйду,
а вы должны его одеть; когда я вернусь, примерно через чае, вы мне его представите,
и по вашей рекомендации, хотя он не знает ни слова по-французски, я возьму его к
себе в услужение, так как ни в чем не могу вам отказать. Понимаете?
- Вернее, я догадываюсь, чего вы желаете, и этого с меня достаточно, - сказала
Мадлен.
- Вы чудная женщина, хозяюшка, и я полагаюсь на вас.
Сказав это, д'Артаньян подмигнул Планше и отправился в собор Богома- тери.
VIII
О РАЗЛИЧНОМ ДЕЙСТВИИ, КАКОЕ ПОЛУПИСТОЛЬ МОЖЕТ ИМЕТЬ НА ПРИЧЕТНИКА И НА СЛУЖКУ
Д'Артаньян шел по Новому мосту, радуясь, что снова обрел Планше. Ведь как ни
был он полезен доброму малому, но Планше был ему самому гораздо полезней. В самом
деле, ничто не могло быть ему приятнее в эту минуту, как иметь в своем распоряжении
храброго и сметливого лакея. Правда, по всей вероятности, Планше недолго будет служить
ему; но, возвратясь к своему делу на улице Менял, Планше будет считать себя обязанным
д'Ар- таньяну за то, что тот, скрыв его у себя, спас ему жизнь, а д'Артаньяну было
очень на руку иметь связи в среде горожан в то время, когда они со- бирались начать
войну с двором. У него будет свой человек во вражеском лагере. А такой умница, как
д'Артаньян, умел всякую мелочь обратить себе во благо.
В таком настроении, весьма довольный судьбой и самим собой, д'Ар- таньян подошел
к собору Богоматери.
Он поднялся на паперть, вошел в храм и спросил у ключаря, подметавше- го часовню,
не знает ли он г-на Базена.
- Господина Базена, причетника? - спросил ключник.
- Его самого.
- Он прислуживает за обедней, в приделе Богоцы.
Д'Артаньян вздрогнул от радости. Несмотря на слова Планше, ему не ве- рилось,
что он найдет Базена; по теперь, поймав один конец нити, он мог ручаться, что доберется
и до другого.
Он опустился на колени, лицом к этому приделу, чтобы не терять Базена из виду.
По счастью, служилась краткая обедня, она должна была скоро кончиться. Д'Артаньян,
перезабывший все молитвы и не позаботившийся зах- ватить с собой молитвенник, стал
на досуге наблюдать Базена.
Вид Базена в новой одежде был, можно сказать, столь же величествен- ный, сколь
и блаженный. Сразу видно было, что он достиг или почти достиг предела своих желаний
и что палочка для зажигания свеч, оправленная в серебро, которую он держал в руке,
казалась ему столь же почетной, как маршальский жезл, который Конде бросил, а может
быть, и не бросал, в неприятельские ряды во время битвы под Фрейбургом.
Даже физически он преобразился, если можно так выразиться, совершенно под стать
одежде. Все его тело округлилось и приобрело нечто поповское. Все угловатости на
его лице как будто сгладились. Нос у него был все тот же, но он тонул в круглых
щеках; подбородок незаметно переходил в шею; глаза заплыли, не то что от жира, а
от какой-то одутловатости; волосы, подстриженные по-церковному, под скобку, закрывали
лоб до самых бровей. Заметим кстати, что лоб Базена, даже совсем открытый, никогда
не превы- шал полутора дюймов в вышину.
В ту минуту как Д'Артаньян кончил свой осмотр, кончилась и обедня. Священник
произнес "аминь" и удалился, благословив молящихся, которые, к удивлению д'Артаньяна,
все преклонили колена. Он перестал удивляться, узнав в священнослужителе самого
коадъютора, знаменитого Жана-Франсуа де Гонди, который уже в это время, предчувствуя
свою будущую роль, создавал себе популярность щедрой раздачей милостыни. Для того
чтобы увеличить эту популярность, он и служил иногда ранние обедни, на которые обычно
приходит только простой люд.
Д'Артаньян, как и все, опустился на колени, принял причитающееся на его долю
благословение, перекрестился, но в ту минуту, когда мимо него, с возведенными к
небу очами, проходил Базен, скромно замыкавший шествие, д'Артаньян схватил его за
полу; Базен опустил глаза и отскочил назад, словно увидал змею.
- Господин Д'Артаньян! - воскликнул он. - Vade retro, Satanasi [6]
- Отлично, милый Базен, - ответил, смеясь, офицер, - вот как вы встречаете старого
друга.
- Сударь, - ответил Базен, - истинные друзья христианина те, кто споспешествует
спасению, а не те, кто отвращает от него.
- Я вас не понимаю, Базен, - сказал Д'Артаньян, - я не вижу, как я могу служить
камнем преткновения на вашем пути к спасению.
- Вы забываете, - ответил Базен, - что пытались навсегда закрыть к нему путь
для моего бедного господина; из-за вас он губил свою душу, служа в мушкетерах, хотя
чувствовал пламенное призвание к церкви.
- Мой милый Базен, - возразил Д'Артаньян, - вы должны были бы понять уже по месту,
где меня видите, что я очень переменился: с годами стано- вишься разумнее. И так
как я не сомневаюсь, что ваш господин спасает свою душу, то я хочу узнать от вас,
где он находится, чтобы он своими советами помог и моему спасению.
- Скажите лучше - чтобы вновь увлечь его в мир? По счастью, я не знаю, где он,
так как, находясь в святом месте, я никогда не решился бы солгать.
- Как! - воскликнул Д'Артаньян, совершенно разочарованный. - Вы не знаете, где
Арамис?
- Прежде всего, - сказал Базен, - Арамис - это имя' погибели. Если прочесть Арамис
навыворот, получится Симара, имя одного из злых духов, и, по счастию, мой господин
навсегда бросил это имя.
- Хорошо, - сказал Д'Артаньян, решившись перетерпеть все, - я ищу не Арамиса,
а аббата д'Эрбле. Ну же, мой милый Базен, скажите мне, где он.
- Разве вы не слыхали, господин Д'Артаньян, как я ответил вам, что не знаю этого?
- Слышал, конечно; но я отвечу вам, что это невозможно.
- Тем не менее это правда, сударь, чистая правда, как перед богом...
Д'Артаньян хорошо видел, что ничего не вытянет из Базена; ясно было - Базен лжет,
но по тому, с каким: жаром и упорством он лгал, можно было легко предвидеть, что
он от своего не отступится.
- Хорошо, - сказал д'Артаньян. - Так как вы не знаете, где живет ваш барин, не
будем больше говорить о нем и расстанемся друзьями; вот вам - полпистоля, выпейте
за мое здоровье.
- Я не пью, сударь, - сказал Базен, величественно отводя руку офице- ра. - Это
подобает только мирянам.
- Неподкупный! - проворчал д'Артаньян. - Ну и не везет же мне!
И так как д'Артаньян, отвлеченный своими размышлениями, выпустил из рук полу
Базена, тот поспешил воспользоваться свободой для отступления и быстро удалился
в ризницу; он и там не считал себя вне опасности, пока не запер за собой дверь.
Д'Артаньян, задумавшись, не двигался с места и глядел в упор на дверь, положившую
преграду между ним и Базеном; вдруг он почувствовал, что кто-то тихонько коснулся
его плеча.
Он обернулся и едва не вскрикнул от удивления, но тот, кто до него дотронулся
пальцем, приложил этот палец к губам в знак молчания.
- Вы здесь, мой дорогой Рошфор? - сказал д'Артаньян вполголоса.
- Шш... - произнес Рошфор. - Знали вы, что я освободился?
- Я узнал это из первых рук.
- От кого же?
- От Планше.
- Как, от Планше?
- Конечно. Ведь это он вас спас.
- Планше? Мне действительно показалось, что это он. Вот доказа- тельство, мой
друг, что благодеяние никогда не пропадает даром.
- А что вы здесь делаете?
- Пришел возблагодарить господа за свое счастливое освобождение, - сказал Рошфор.
- А еще зачем? Мне кажется, не только за этим.
- А еще за распоряжениями к коадъютору; хочу попробовать, нельзя ли чем насолить
Мазарини.
- Безумец! Вас опять упрячут в Бастилию!
- Ну нет! Об этом я позабочусь, ручаюсь вам. Уж очень хорошо на све- жем воздухе,
- продолжал Рошфор, вздыхая полной грудью, - я поеду в де- ревню, буду путешествовать
по провинции.
- Вот как? Я еду тоже! - сказал д'Артаньян.
- А не будет нескромностью спросить, куда?
