- А мисс Маргрейв знает?
- Что она вам наплела? - живо спросила леди Аствелл.
- Перечислила факты.
- Факты? О, конечно, факты абсолютно все против Чарльза. Но, месье Пуаро, я говорю
вам: не он преступник. Уверяю, не он!
Подавшись вперед, она повторила это с горячностью, которая делала ее почти одержимой.
- Вы очень категоричны, леди Аствелл.
- Трефузиус убил моего мужа. Вот в чем я убеждена, месье Пуаро!
- Почему?
- Почему он его убил? Или почему я в этом уверена? Говорю вам, что я ЗНАЮ. Моя
уверенность возникает обычно сразу, и я никогда не обманываюсь.
- Должен ли был мистер Трефузиус извлечь из смерти сэра Рьюбена какую-нибудь
выгоду?
Ответ последовал немедленно:
- Нет. Муж не оставлял ему ни гроша. Всем хорошо известно, что мой дорогой Рьюбен
не питал к своему секретарю ни привязанности, ни доверия.
- Давно ли он служил у сэра Рьюбена?
- Около девяти лет.
- Весьма долгое время, - задумчиво промолвил Пуаро. - Очень долгое. И оно проведено
на службе у одного и того же человека. Мистер Трефузиус должен был хорошо знать
своего хозяина?
Леди Аствелл пронзительно посмотрела на него:
- К чему вы клоните? Не вижу, как это может быть связано с преступлением.
- У меня возникла маленькая собственная идейка, возможно, не особенно глубокая,
но все-таки оригинальная: о влиянии на поступки людей рода их служебных занятий.
Леди Аствелл продолжала смотреть на него.
- Вы очень умны, не так ли? - спросила она, скорее, с сомнением в голосе. - Все
так говорят.
Пуаро рассмеялся.
- Возможно, и вы на днях сделаете мне подобный комплимент, мадам. Но вернемся
к нашей теме. Расскажите мне о ваших людях, которые находились здесь в ночь трагедии.
- Был, конечно, Чарльз...
- Мистер Леверсон. Он племянник вашего мужа, а не ваш, если я правильно понял?
- Совершенно верно. Чарльз единственный сын сестры Рьюбена. Она вышла замуж за
довольно богатого человека, но разразился кризис, как это частенько бывает, знаете
в Сити. Отец Чарльза умер, мать тоже, и мальчик переехал к нам. В то время ему исполнилось
двадцать три года. Он хотел стать адвокатом. Но когда произошла катастрофа с отцом,
Рьюбен взял его в свое дело.
- Был ли мистер Леверсон трудолюбив?
- Мне нравятся люди, которые быстро все схватывают, - сказала леди Аствелл, одобрительно
покачивая головой. - Нет, и это было темным пятном. Чарльз манкировал службой, и
из-за глупостей, которые он делал, между ним и его дядей постоянно происходили сцены.
Нельзя сказать, что у бедного Рьюбена был легкий характер. Много раз я ему напоминала,
что он позабыл, что значит быть молодым. Его собственная молодость прошла совсем
иначе, месье Пуаро. Ах, он стал совсем другим!
При этом воспоминании леди Аствелл глубоко вздохнула.
- Все претерпевают изменения, мадам. Это правило, от которого никто не отклоняется,
- торжественно заявил Пуаро.
- Однако со мной он никогда не был груб. Или, если это с ним случалось, по крайней
мере, всегда жалел об этом. И умел мне это доказать. Бедный дорогой Рьюбен!
- С ним было трудно жить?
- Я-то умела за него взяться, - сказала леди Аствелл тоном опытного дрессировщика.
- Но иногда, если он напускался на слуг, мне становилось просто неловко. Можно впадать
в гнев тоже по-разному, а манера сердиться у Рьюбена была не из лучших.
- Не могли бы вы, леди Аствелл, сказать мне более точно, как сэр Рьюбен распорядился
своим состоянием?
- Разделил пополам между Чарльзом и мною. Нотариусы излагают менее понятно, но
все сводится к этому.
- Вот как, - пробормотал Пуаро. - Теперь, леди Аствелл, прошу вас назвать точно
людей, которые живут обычно у вас. Прежде всего; это вы сами. Затем секретарь мистер
Оуэн Трефузиус, племянник сэра Рьюбена мистер Чарльз Леверсон, мисс Лили Маргрейв.
Может быть, вы смогли бы сказать несколько слов об этой молодой особе?
- Вы хотите получить сведения о Лили?
- Именно. Давно она у вас?
- Примерно год. У меня, знаете ли, перебывало множество компаньонок. Но по той
или иной причине все они начинали в конце концов действовать мне на нервы. Лили
не такая, как другие. У нее есть такт, она полна здравого смысла, и, кроме того,
она хорошенькая. Приятно видеть перед собою хорошенькое личико! Я, месье Пуаро,
странный человек. Моя симпатия или антипатия возникает с первого взгляда. В тот
момент, когда я впервые увидела эту мисс, я сказала себе: она мне подойдет!
- Вам ее порекомендовали друзья?
- Сдается, она явилась по объявлению, которое я поместила в газете... Да, так
оно и было, пожалуй.
- Вы знаете что-нибудь о ее семье, о прежней службе?
- Кажется, ее родители жили в Индии. Я знаю о них немного, но сразу видно, что
Лили хорошего круга, не правда ли?
- О, разумеется, разумеется.
- Меня-то самое нельзя назвать дамой высшего света. Я знаю это, и для слуг это
не секрет. Но, поверьте, во мне нет ничего низкого. Я способна справедливо оценивать
других. Никто не мог бы подойти для меня лучше Лили. Я к ней отношусь почти как
к дочери, уверяю вас, месье.
Правой рукой Пуаро потрогал несколько изящных вещиц, которые стояли на столе
возле него, потом спросил:
- Сэр Рьюбен разделял ваше отношение к мисс Лили?
Продолжая рассматривать безделушки, он отметил тем не менее мгновенное колебание
леди Аствелл.
- У мужчин все по-другому, - проронила она. - Конечно, они ладили. Они очень
хорошо ладили.
- Благодарю вас, мадам, - сказал Пуаро, скрывая улыбку. - А кроме слуг, больше
никого не было в доме?
- Ах, да. Был еще Виктор.
- Виктор?
- Да, Виктор Аствелл, брат моего мужа, который тоже был его компаньоном.
- Он обычно живет вместе с вами?
- Нет. Он только что приехал, чтобы провести несколько дней в "Моем отдыхе" после
многих лет жизни в Западной Африке.
- В Западной Африке, - повторил вполголоса Пуаро. Он понял, что леди Аствелл
могла распространяться на любую тему, лишь бы ей дали на это время.
- Говорят, это дивная страна, но я думаю, что это страна, где люди явно меняются
к худшему. Там слишком много пьют. И бог знает что еще делают! У всех Аствеллов
характеры на сахар, но у Виктора с тех пор, как он вернулся оттуда!.. Это переходит
все границы! Нечто скандальное! Один или два раза я сама испугалась его.
- Внушает ли он также страх мисс Маргрейв? Вот о чем бы я хотел спросить себя,
- пробормотал Пуаро.
- Лили? О, не думаю, что он вообще видел ее более двух-трех раз.
Пуаро черкнул несколько слов в крошечной записной книжке, которую тотчас тщательно
запрятал в карман, предварительно вложив карандашик в специальный футляр.
- Благодарю вас, леди Аствелл, - церемонно сказал он. - Теперь, если позволите,
я желал бы побеседовать с Парсонсом.
- Вы хотите пригласить его сюда? - Леди Аствелл уже протянула руку к звонку.
- Нет, тысячу раз нет! Я встречусь с ним внизу.
- Ну, если вы считаете, что так удобнее...
Было видно, что леди Аствелл разочарована, лишившись возможности участвовать
в предполагаемой сцене. Пуаро принял таинственный вид.
- Именно это крайне важно, - сказал он с нажимом, оставив леди Аствелл под глубоким
впечатлением.
Он нашел Парсонса в буфетной за чисткой столового серебра и начал переговоры
с ним после изысканного поклона, секрет воздействия которого он знал наперед.
- Я должен объяснить вам кое-что. Я частный детектив.
- Да, месье, - ответствовал Парсонс. - Мы так и поняли.
Тон был почтительный, но держал собеседника на расстоянии.
- Леди Аствелл пригласила меня. Она обеспокоена и неудовлетворена следствием.
- Я слышал, как госпожа неоднократно говорила об этом, месье.
- Да, - продолжал Пуаро, - я действительно повторяю вещи, уже известные вам.
Итак, не станем терять время на ненужные детали. Проводите меня, если не возражаете,
в вашу комнату, и там вы по возможности точно перескажете все то, что слышали в
ночь преступления.
Комната дворецкого помещалась на первом этаже и примыкала к холлу для прислуги.
Окна были забраны решетками, а в углу оказалась затворенная дверь, ведущая в подвал.
Парсонс педантично указал на свою кровать.
- Я лег в одиннадцать. Мисс Маргрейв поднялась в свою комнату, а леди Аствелл
была с сэром Рьюбеном в кабинете в башне.
- Леди Аствелл была у сэра Рьюбена?!. Продолжайте.
- Кабинет расположен как раз над этой комнатой. Когда там говорят, слышны голоса,
но нельзя разобрать слов. Я уснул, вероятно, в половине двенадцатого. Было ровно
двенадцать, когда меня разбудил звук захлопнутой с силой двери, и я понял, что вернулся
мистер Леверсон. Затем я услышал, как над моей головой ходят, и узнал голос мистера
Леверсона, который разговаривал со своим дядюшкой. В этот момент я подумал, что
мистер Чарльз бы... не скажу, что пьян, но очень раздражен и нарочно старался шуметь
вовсю. Он громко кричал в разговоре с сэром Рьюбеном. До меня долетало то одно слово,
то другое, но я слышал недостаточно, чтобы понять, о чем идет речь. Вдруг раздался
пронзительный крик и глухой стук, будто упал тяжелый предмет или тело. А затем в
тишине отчетливо прозвучал голос мистера Леверсона, он вскричал: "Боже мой! Боже
мой!" - точно так, как я вам передаю, месье.
Парсонс, поначалу мало расположенный беседовать с Пуаро, вошел во вкус и излагал
свою историю с видимым удовольствием. Он ощущал себя искусным рассказчиком. Пуаро
всячески подбадривал его.
- Представляю, как вы взволновались!
- Ах, так оно и было, месье. Не то чтобы в тот момент я придал всему особое значение.
Просто подумал, что что-то уронено и мне бы следовало подняться взглянуть. Я встал,
чтобы зажечь свет, и налетел в темноте на стул. Наконец отворил дверь и пошел отмыкать
другую, которая выходит на площадку. Оттуда начинается лестница. Я стоял под лестницей
и еще раздумывал, когда вновь услыхал голос мистера Леверсона. Он был наверху и
говорил очень естественно и весело. "Ничего плохого, к счастью, - сказал он - Спокойной
ночи!" Затем я услышал, как он прошел в свою комнату, насвистывая. Я отправился
спать, говоря себе, что это всего лишь упал какой-то предмет, не больше. И я вас
спрашиваю, месье, мог ли я заподозрить, что сэра Рьюбена убили, если мистер Леверсон
сказал "спокойной ночи" и все такое?
- А вы уверены, что слышали голос именно мистера Леверсона?
Парсонс взглянул на маленького бельгийца почти с жалостью. Тот понял, что, независимо
от того, прав он или ошибается, сам Парсонс не имеет никаких сомнений.
- Желаете ли вы, месье, задать мне другие вопросы?
- Мне хотелось узнать вот что: вы любите мистера Леверсона?
- Я... простите, что вы сказали, месье?
- Это очень простой вопрос: вы любите мистера Леверсона?
- Общее мнение прислуги, месье... - Дворецкий остановился.
- Ну, что ж. Отвечайте мне таким образом, если вам это больше нравится.
- Все находят, месье, что мистер Леверсон благородный молодой человек, но недалек.
- Знаете, Парсонс, хотя я его никогда не видел, у меня самого сложилось похожее
мнение.
- Правда, месье?
- А каково ваше мнение... простите, мнение прислуги о секретаре?
- Очень спокойный господин, воспитанный, терпеливый и сделает все, лишь бы никого
не обеспокоить.
- Вот как?
Дворецкий кашлянул.
- Леди Аствелл, месье, склонна судить несколько поспешно.
- Следовательно, в глазах прислуги преступник мистер Леверсон?
- Никто из нас не хотел бы верить, что это он... мы... короче, мы не считаем
его способным на это, месье.
- Мне кажется, однако, что характер у него неуравновешенный, - сказал Пуаро.
Парсонс доверительно приблизился к нему.
- Если вы меня спросите, у кого в доме самый вспыльчивый характер...
Пуаро поднял руку:
- Я бы задал не этот вопрос. Напротив, я бы спросил, у кого в доме самый лучший
характер?
Парсонс смотрел на него, раскрыв рот. Но Пуаро решил, что уже достаточно потерял
времени с Парсонсом. Дружески кивнув, он оставил его.
Детектив вновь поднялся в большой холл, на минутку остановившись, чтоб поразмыслить.
Легкий шум заставил его очнуться. Склонив голову, как воробей, он на цыпочках приблизился
к неприкрытой двери с другой стороны холла. Остановился по пороге и заглянул.
Это оказалась маленькая библиотека. В наиболее удаленной от двери части ее молодой
человек, худой и бледный, сидя за обширным письменным столом, что-то писал. У него
был убегающий назад подбородок и пенсне.
Пуаро наблюдал с минуту, потом обнаружил свое присутствие деликатным кашлем.
Молодой человек оторвался от работы и поднял голову. Появление Пуаро не столько
испугало его, сколько озадачило. Детектив сделал несколько шагов вперед и проговорил
со своим обычным утрированным поклоном:
- Вы месье Трефузиус, не так ли? Меня зовут Пуаро, Эркюль Пуаро. Вы, наверно,
слышали обо мне?
- О! Ну, конечно, - промямлил молодой человек.
Пуаро внимательно рассматривал его. Оуэну Трефузиусу было около тридцати трех
лет, и сразу стало понятно, почему никто не принимал всерьез обвинения леди Аствелл.
Мистер Трефузиус относился к категории приличных молодых людей, исполнительных,
скромных и обезаруживающе безобидных. Тип человека, с которым обращаются плохо,
потому что он ни на кого не смеет обидеться. В этом уверены заранее.
- Вас прислала леди Аствелл? Она сообщила, что собирается сделать это. Могу я
вам быть чем-нибудь полезен?
- Гм... А говорила ли леди Аствелл вам о своих подозрениях?
- Что касается этого, - со слабой улыбкой отозвался Трефузиус, - то я знаю, она
подозревает меня. Абсурд, но это так. После смерти сэра Рьюбена она почти со мною
не разговаривает, а когда мы сталкиваемся в доме, даже прижимается к стене.
Он держался совершенно естественно, скорее, забавляясь ситуацией, чем огорчаясь.
Казалось, искренность Пуаро располагала и его к ответной сердечности.
- Представьте, мне она заявила то же самое! Я с ней не спорил. Взял за право
никогда не пререкаться с такими безапелляционными особами. Пустая трата времени.
- Вы правы.
- Поэтому я лишь повторял: да, мадам; вот именно, мадам; совершенно верно, мадам.
Эти слова ничего не выражают и в то же время успокаивают. У меня собственные изыскания.
Между нами говоря, мне кажется почти невероятным, чтобы кто-то, кроме Леверсона,
мог совершить это преступление. Однако... в общем, в нашей практике случалось и
так, что невозможное все-таки происходило.
