- Ладно, - пробормотал Мартен. - Монсеньера любят, иначе бы он тяжело вздохнул
и не стал бы кричать на меня... Да и сам монсеньер влюблен, иначе заметил бы, что
я в новом костюме!
- Что ты мне толкуешь про костюм?.. А ведь и вправду, на тебе его раньше не было.
- Не было, монсеньер, я купил его нынче вечером, чтобы оказать честь моему господину
и его госпоже, да еще заплатил наличными.
- Хорошо, болтун, раз ты потратился на меня, я возмещу тебе этот расход.
- О, монсеньер, какое великодушие! Но монсеньер желает скрыть от меня свою тайну,
а в то же время дает еще одно доказательство, что он любим и любит. Так легко опустошить
кошелек может только влюбленный...
- Пусть так, но молчи, наконец, Мартен.
- Предоставляю вас, монсеньер, вашим думам.
Габриэль и в самом деле так размечтался, что, вернувшись домой, почувствовал
властную потребность поделиться с кем-нибудь своими мечтами и в тот же вечер написал
Алоизе:
"Добрая моя Алоиза, Диана любит меня! Но нет, не с этого нужно было начать. Моя
добрая Алоиза, приезжай ко мне; после шестилетней разлуки мне не терпится тебя обнять.
Теперь я крепко стою на ногах. Я - капитан королевской гвардии, а это один из самых
завидных военных чинов. Все это поможет мне восстановить честь и славу имени, завещанного
мне предками. Ты и для этого нужна мне, Алоиза. Нужна, наконец, и потому, что я
счастлив, ибо, повторяю, меня любит Диана, да, да, прежняя Диана, подруга моего
детства, которая не забыла своей доброй Алоизы, хотя и называет своим отцом короля.
Так вот, Алоиза: дочь короля и герцогини де Валантинуа, вдова герцога де Кастро
никогда не забывала и всем сердцем всегда любила своего безвестного друга из Вимутье.
Она мне призналась в этом час назад, и ее сладостный голос еще звучит в моем сердце.
Так приезжай же, Алоиза! Право же, я так счастлив, что не в силах сносить одиночество".
XI. МИР ИЛИ ВОЙНА?
7 июня Королевский совет заседал в полном составе. Рядом с Генрихом II и принцами
крови расположились коннетабль Анн де Монморанси, кардинал Лотарингский и брат его
Карл де Гиз, архиепископ Реймский, канцлер Оливье де Лаквиль, президент Бертран,
граф Омальский, графы Седан, Юмьер и Сент-Андре с сыном.
Виконт д'Эксмес в качестве капитана гвардии стоял у дверей с обнаженной шпагой.
Весь интерес заседания, как и всегда, заключался в своеобразном состязании в
честолюбии между враждующими домами Монморанси и Гизов, представленных в Совете
на сей раз самим коннетаблем и кардиналом.
- Государь, - говорил кардинал Лотарингский, - опасность велика, враг у ворот.
Огромная армия скапливается во Фландрии, и завтра же Филипп Второй может вторгнуться
на нашу территорию, а Мария Английская - объявить нам войну. Государь, тут нужен
бесстрашный полководец, молодой и сильный, который бы мог действовать смело и решительно
и одно имя которого уже приводило бы в трепет испанца.
- Каково, например, имя вашего брата, господина де Гиза, - иронически вставил
Монморанси.
- Да, таково имя моего брата, вы правы, - отрезал кардинал, - таково имя победителя
при Меце, Ренти и Валенцы. Да, государь, именно герцога де Гиза необходимо как можно
скорее отозвать из Италии, где он испытывает недостаток в средствах, где ему только
что пришлось снять осаду с Чивителлы и где он и его армия превращаются в никому
не нужную обузу, тогда как здесь они послужили бы верным оплотом против вторжения
чужеземцев.
Король небрежно повернулся в сторону коннетабля, как бы говоря ему: ваше слово.
- Государь, - заговорил господин де Монморанси, - отзовите армию, тем более что
это блистательное завоевание Италии, как я и предсказывал, кончается смехотворно.
Но для чего вам ее отводить? Посмотрите, какие известия получены с севера: на границе
с Нидерландами все спокойно; Филипп Второй трепещет, Мария Английская безмолвствует.
От вас самих зависит возобновить перемирие, государь, или продиктовать условия мира.
Вам нужен не полководец, действующий очертя голову, а министр, опытный и благоразумный,
не ослепляемый честолюбивым пылом молодости, способный заложить основы достойного
и почетного для Франции прочного мира.
- Нужен такой министр, например, как сам господин коннетабль, - язвительно вставил
кардинал Лотарингский.
- Да, как я! - надменно вскинулся Анн де Монморанси. - Я открыто советую королю
не волноваться из-за какой-то там войны, вести которую придется лишь в том случае,
если он сам пожелает воевать. Внутренние дела, состояние финансов, интересы религии
заслуживают гораздо большего внимания; и рассудительный дипломат нам нужен сейчас
во сто раз больше, чем самый предприимчивый военачальник.
- И во сто раз больше иметь право притязать на благосклонность его величества,
не так ли? - едко спросил кардинал Лотарингский.
- Его высокопреосвященство закончил мою мысль, - хладнокровно продолжал Монморанси,
- и коли уж затронули этот вопрос, я дерзну попросить у его величества доказательства
того, что мои миролюбивые усилия ему приходятся по душе.
- Какое еще доказательство? - вздохнул король.
- Государь, я умоляю ваше величество открыто объявить о чести, оказанной вами
моему дому, - о согласии на брак моего сына с герцогиней Ангулемской. Я нуждаюсь
в этом официальном подтверждении и в этом торжественном обещании, чтобы твердой
поступью продолжать свой путь, не терзаясь сомнениями моих друзей и нелепыми нападками
моих врагов.
Этот смелый выпад встречен был двояко: возгласами одобрения или возмущения в
зависимости от симпатии и склонностей того или другого члена Совета.
Габриэль вздрогнул и побледнел, но тут же приободрился, когда кардинал Лотарингский
живо ответил:
- Насколько я знаю, булла святого отца, расторгающая брак Франциска де Монморанси
и Жанны де Фиен, еще не прибыла и может вообще не прибыть.
- Тогда можно будет обойтись и без нее, - сказал коннетабль. - Эдиктом можно
объявить недействительными тайные браки.
- Разумеется, можно поступить и так, - отозвался король, по слабости характера
и равнодушию готовый, казалось, уступить настойчивости коннетабля.
Габриэль, чтоб не упасть, вынужден был опереться на шпагу.
Глаза у коннетабля заискрились от радости. Партия мира, благодаря его наглой
беззастенчивости, по-видимому, решительно восторжествовала.
Но в этот миг во дворе зазвучали трубы. Играли какой-то незнакомый мотив. Члены
Совета обменялись недоуменными взглядами. Почти одновременно вошел церемониймейстер
и, низко поклонившись, доложил:
- Сэр Эдуард Флеминг, герольд Англии, ходатайствует о чести предстать пред его
величеством.
- Введите герольда Англии, - удивленно, но спокойно ответил король.
По знаку Генриха вокруг него расположились дофин и принцы, а за ними - остальные
члены Королевского совета. Появился герольд, сопутствуемый только двумя оруженосцами.
Он поклонился сидевшему в кресле королю. Тот небрежно кивнул ему.
После этого герольд провозгласил:
- "Мария, королева Англии и Франции, Генриху, королю Франции. За связь и дружбу
с английскими протестантами, врагами нашей веры и нашего отечества, и за предложение
и обещание помогать и покровительствовать им, мы, Мария Английская, объявляем войну
на суше и на море Генриху Французскому". И в залог этого вызова я, Эдуард Флеминг,
герольд Англии, бросаю здесь мою боевую перчатку.
Повинуясь жесту короля, виконт д'Эксмес поднял перчатку сэра Флеминга.
- Благодарю, - сухо обратился Генрих к герольду.
Затем, отстегнув великолепную цепь, которая была на нем, он передал ее герольду
через Габриэля и произнес, снова наклонив голову:
- Можете удалиться.
Тот отвесил глубокий поклон и вышел. Спустя минуту снова зазвучали английские
трубы, и только тогда король нарушил молчание.
- Сдается мне, - сказал он коннетаблю, - что вы несколько поторопились, обещая
нам мир и уверяя нас в добрых намерениях королевы Марии. Это покровительство, якобы
оказываемое нами английским протестантам, - лишь благочестивый предлог, прикрывающий
любовь нашей сестры, королевы Английской, к ее молодому супругу Филиппу Второму.
Война с двумя супругами... Ну, что там? Что еще случилось, Флоримон?
- Государь, - доложил вернувшийся церемониймейстер, - экстренный курьер от господина
пикардийского губернатора.
- Будьте добры, господин кардинал, - любезно попросил король, - просмотрите почту.
Кардинал вернулся с депешами и передал их Генриху.
- Ну, господа, - сказал король, пробежав их, - вот и новости другого сорта. Войска
Филиппа Второго... собираются в Живе, и господин Гаспар де Колиньи [Гаспар де Колиньи
(1519-1572) - военачальник и крупный государственный деятель С 1569 года стоял во
главе гугенотов; убит в Варфоломеевскую ночь] доносит нам, что их возглавляет герцог
Савойский. Достойный противник! Ваш племянник полагает, господин коннетабль, что
испанская армия готовится штурмовать Мезьер и Рокруа, чтобы отрезать Мариенбург.
Он срочно просит подкреплений для усиления этих пунктов и отражения первых атак.
Волнение охватило всех собравшихся.
- Господин де Монморанси, - продолжал король, спокойно улыбаясь, - не везет вам
сегодня с предсказаниями. Мария Английская безмолвствует, говорили вы, а нас только
что оглушили ее трубы. Филипп Второй... трепещет, и Нидерланды спокойны, говорили
вы также, а король Испанский так же мало нас боится, как и мы его. Во Фландрии,
видимо, идет немалая возня. Так что, думается, благоразумные дипломаты должны ныне
уступить место смелым полководцам.
- Государь, - отозвался Анн де Монморанси, - я коннетабль Франции, и война мне
лучше знакома, чем мир.
- Это верно, кузен, - ответил король, - и я с удовольствием вижу, что ваш воинственный
дух воспрянул. Извлеките же свой меч из ножен, я буду только этому рад. Я хотел
всего лишь сказать, что война должна отныне стать единственной нашей заботой...
Господин кардинал Лотарингский, напишите своему брату, герцогу де Ги-зу, что ему
следует вернуться немедленно. Ну, а внутренние и семейные дела придется на время
отложить... Что же касается брака герцогини Ангулемской, то мы, пожалуй, хорошо
сделаем, если дождемся санкции папы.
Коннетабль скорчил гримасу, кардинал усмехнулся, Габриэль вздохнул с облегчением.
- Господа, - продолжал король, стряхнувший с себя, казалось, всю свою вялость,
- господа, надо нам зрело обдумать множество важных вопросов. Сейчас мы закончим,
но вечером соберемся опять. Итак, до вечера, и боже храни Францию!
- Да здравствует король! - воскликнули члены Совета в один голос и разошлись.
XII. МОШЕННИК ВДВОЙНЕ
Озабоченный коннетабль возвращался от короля. Метр Арно дю Тиль вышел ему навстречу
и тихо окликнул его:
- Монсеньер, одно слово...
- Что такое? - вырвалось у коннетабля. - Ах, это вы, Арно? Что вам от меня нужно?
Сегодня я совершенно не расположен к беседе...
- Да, я понимаю, - сказал Арно, - монсеньер огорчен оборотом дела со свадьбой
госпожи Дианы и господина Франциска.
- Как ты успел уже проведать об этом, мошенник? Но, в сущности, плевать мне на
то, что об этом знают. Ветер благоприятствует дождю и Гизам, вот это несомненно.
- А завтра ветер подует в сторону ведра и Монморанси, - осклабился шпион, - и
если сегодня король против этого брака, то завтра он может переменить решение. Пожалуй,
дело сейчас не в короле. На нашем пути вырастает новое значительное препятствие,
монсеньер.
- Откуда же ждать препятствия более значительного, чем немилость или хотя бы
только холодность короля?
- Со стороны герцогини Ангулемской, например, - ответил Арно.
- Что-то ты учуял, ищейка? - подошел к нему явно заинтересованный коннетабль.
- А на что же иное, по-вашему, ушли у меня минувшие две недели, монсеньер?
- Да, о тебе давненько не было слышно.
- Ну, вот видите! - подхватил гордо Арно. - А вы-то меня упрекали, что я слишком
часто попадаю в донесения полицейских дозоров. Кажется, последние две недели я работал
осмотрительно и бесшумно.
- Это верно, - подтвердил коннетабль, - и я немало удивлялся, что мне не приходится
выручать тебя из узилищ, каналья. Ты ведь если не играешь, то пьянствуешь или если
не дерешься, то развратничаешь.
- Но истинным героем последних двух недель был не я, монсеньер, а некий оруженосец
нового капитана гвардии виконта д'Эксмеса, по имени Мартен-Герр.
- Да, да, припоминаю, Мартен-Герр заменил Арно дю Тиля в рапортах, которые мне
представляют каждый вечер.
- Кого недавно подобрал мертвецки пьяным дозор? - спросил Арно.
- Мартен-Герра.
- Кто подрался из-за шулерских игральных костей и пырнул шпагой самого красивого
из жандармов французского короля?
- Опять же Мартен-Герр.
- Наконец, кого вчера накрыли на попытке похитить жену слесаря, метра Горжю?
- Все того же Мартен-Герра. Этот негодяй так и просится на виселицу. Должно быть,
не большего стоит и его хозяин, виконт д'Эксмес, за которым я поручил тебе наблюдать;
он вечно выгораживает и защищает своего оруженосца, уверяя, что нет человека более
смирного и добропорядочного.
- То же самое вы, по доброте душевной, не раз говорили и обо мне, монсеньер.
Мартен-Герр думает, что он одержим дьяволом. В действительности же он одержим мною.
- Как? Что это значит? Не сатана ли ты? - в ужасе вскричал коннетабль, крестясь.
Ведь он был невежествен, как рыба, и суеверен, как монах.
Метр Арно ответил только сатанинским смешком и, заметив, что коннетабль достаточно
напуган, сказал:
- О нет, я не черт, монсеньер. Чтобы вы убедились в этом и успокоились, я прошу
у вас пятьдесят пистолей. Будь я чертом, согласитесь, мне бы не нужны были деньги
и я бы сам себя выручал из затруднительных положений.
- Ты прав, - облегченно вздохнул коннетабль, - и вот тебе пятьдесят пистолей.
- Я их заслужил, монсеньер, завоевав доверие виконта д'Эксмеса. Я, правда, не
дьявол, но я немножко колдун, и стоит мне надеть особый, темного цвета камзол и
желтые штаны, как виконт начинает беседовать со мною, точно с испытанным, старым
другом, от которого нет у него тайн.
- Гм!.. Все это пахнет веревкой, - хмыкнул коннетабль.
- Метр Нострадамус [Мишель Нотрдам, иначе Нострадамус (1503- 1566) - французский
врач и знаменитый астролог. В книге "Сотни" поместил несколько сот предсказаний
в виде четверостиший (в одном из них предсказывал, что конец мира произойдет в 1886
году)], едва взглянув на меня, когда я однажды проходил мимо него по улице, предсказал
мне по моей физиономии, что я кончу жизнь между небом и землей, так что я смирился
со своим жребием, а это бесценное преимущество. Человек, которому суждено кончить
виселицей, не боится ничего, даже петли. Для начала я сделался двойником оруженосца
виконта д'Эксмеса. Ну вот, знаете ли вы, догадываетесь ли вы, кто такой этот виконт?
