Ухаживай за ним хорошо; если он умрет, то пусть уж не по моей вине".
Нет, он не убьет вас и не причинит ей никакого вреда. Он не посмеет это сделать,
друг мой Педро.
- Так вы Ничего не можете сейчас придумать? - спросил Питер.
- Ничего. Пока ничего. Эти стены высоки, стража охраняет их день и ночь, а за
стенами лежит большой город Гранада, в котором Морелла пользуется огромной властью
и где ни один христианин не может скрыться.
Но маркиз хочет жениться на Маргарет. Кроме того, есть красивая и глупая женщина,
ее служанка, влюбленная в маркиза. Она рассказала мне все это на самом дурном испанском
языке, который я когда-либо слышала. Но это слишком длинная история, чтобы пересказывать
ее. И есть еще отец Энрике, по чьему приказу вас чуть не убили на постоялом дворе.
Больше всего на свете он любит деньги... О, кажется, я кое-что начинаю придумывать!..
Но у нас нет больше времени для разговоров, а мне нужно как следует поду- мать.
Друг мой, Педро, приготовьтесь целовать меня, мы должны продолжить нашу игру, а,
честно говоря, вы играете довольно плохо. Давайте вашу ру- ку. Там есть приготовленная
для вас скамья. Улыбайтесь и старайтесь выг- лядеть влюбленным. У меня не хватает
искусства на двоих. Пойдемте, пой- демте...
Они вышли из густой тени деревьев, миновали мраморные бассейны и ока- зались
у скамьи. На ней были разбросаны подушки, и среди них лежала лют- ня.
- Сядьте у моих ног, - предложила Инесса, располагаясь на скамье. - Вы умеете
петь? - Как петух, - ответил Питер.
- Тогда я буду петь для вас. Пожалуй, это будет лучше, чем изображать влюбленных.
Она принялась напевать своим прелестным голосом любовные мавританские песенки,
аккомпанируя себе на лютне.
Питер, измученный физически и очень взволнованный, старался играть свою роль
влюбленного как можно лучше. Постепенно наступили сумерки.
Наконец стало так темно, что уже не было видно другого конца сада.
Инесса перестала петь и со вздохом поднялась.
- Пьеса окончена, и занавес опущен, - сказала она. - А вам пора ухо- дить отсюда,
здесь сыро. Сеньор Педро, я должна признаться, что вы очень плохой актер, но будем
надеяться, что зрители были снисходительны и при- няли желаемое за действительное.
- Я не видел зрителей, - заметил Питер.
- Но они видели нас, и я уверена, что вы скоро убедитесь в этом. А сейчас идемте
в вашу комнату, потому что я должна покинуть вас. Хотите вы чтонибудь передать сеньору
Кастеллу? - Ничего, кроме моей любви и почтения. Скажите ему, что благодаря вам
я хоть еще и слаб, но оправился от ран, полученных на корабле, и от ли- хорадки,
и что, если он придумает какой-нибудь план, чтобы вытащить нас всех из этого города
и из рук Морелла, я буду благословлять его и вас.
- Хорошо, я не забуду этого. А теперь молчите. Завтра мы опять будем гулять.
Не пугайтесь: завтра уже не нужно будет играть в любовь.
Маргарет сидела у открытого окна в роскошной комнате во дворце Морел- ла. Она
была облачена в богатое испанское платье с высоким воротником, украшенным жемчугом.
Приходилось носить то, что нравилось человеку, по- хитившему ее. Длинные волосы
Маргарет, схваченные обручем, усеянным дра- гоценными камнями, падали ей на плечи,
руки лежали на коленях. Из окон своей тюрьмы она вглядывалась в расположенную напротив
мрачную и вели- чественную громаду Альгамбры и в десятки тысяч огней Гранады, сверкающих
далеко внизу. Рядом с ней, под серебряной висячей лампой, сидела Бетти, тоже богато
одетая.
- В чем дело, кузина? - допытывалась Бетти, с тревогой глядя на Мар- гарет. -
В конце концов, ты должна чувствовать себя счастливее, чем раньше. Теперь ты знаешь,
что Питер жив, почти поправился и находится в этом же дворце. Отец твой здоров,
скрывается у друзей и думает о нашем спасении. Почему же ты так грустна? По-моему,
ты должна быть веселее, чем обычно.
- Разве ты не знаешь, Бетти? Ну, так я расскажу тебе. Меня предали.
Питер Брум, человек, на которого я смотрела уже почти как на мужа, обма- нул
меня.
- Мастер Питер обманул? - с удивлением воскликнула Бетти. - Нет, это невозможно!
Я знаю его, он не мог этого сделать. Ведь он даже не смотрит на других женщин, если
ты это имеешь в виду.
- Как ты можешь так говорить? Послушай и суди сама. Ты помнишь тот вечер, когда
маркиз повел нас смотреть чудеса этого дворца? Я еще поду- мала, что, может быть,
найду какой-нибудь путь, которым мы сможем бе- жать.
- Конечно, помню. Мы не так часто покидаем эту клетку, чтобы я могла забыть это.
- Ну, значит, ты помнишь тот сад, окруженный высокой стеной, в кото- ром мы гуляли.
Маркиз, этот ненавистный отец Энрике и я поднялись на башню посмотреть на окрестности
с ее крыши. Я думала, что ты идешь вмес- те с нами.
- Служанки не пустили меня. Как только вы прошли, они закрыли дверь и сказали,
чтобы я ждала, пока вы не вернетесь. Я уж хотела вцепиться в волосы одной из них,
потому что я боялась оставить тебя одну с этими двумя мужчинами, но эта дрянь вытащила
нож, и мне пришлось смириться.
- Ты должна быть осторожнее, Бетти, - заметила Маргарет, - иначе кто-нибудь из
этих язычников убьет тебя.
- Только не они, - возразила Бетти - они боятся меня. Я уже спустила одну из
них вниз головой с лестницы, когда застала ее подслушивающей под дверью. Она пожаловалась
маркизу, а он только посмеялся над пей, и те- перь она лежит в постели с пластырем
на носу. Но продолжай свой рассказ.
- Мы поднялись на верх башни, - начала Маргарет, - и стали смотреть на горы и
равнину, по которой они привезли нас из Мотриля. Вдруг священ- ник, который ушел
к северной стене, где нет окон, с дьявольской улыбкой на лице вернулся и шепнул
что-то на ухо маркизу. Тот повернулся ко мне и сказал: "Отец Энрике сообщил мне
о гораздо более интересном зрелище, которое мы можем увидеть. Пойдемте посмотрим,
сеньора".
Я пошла, потому что мне хотелось как можно больше разузнать об этом здании. Они
провели меня в маленькую нишу, высеченную в толщине стены.
Там в стене есть щели, похожие на амбразуры для стрельбы из лука, широ- кие изнутри,
но очень узкие снаружи, так что их, наверно, нельзя увидеть снизу - ведь они скрыты
между камнями стены.
"Здесь, - сказал маркиз, - обычно сидели в старину короли Гранады, а они всегда
были ревнивы - и наблюдали отсюда за своими женами. Говорят, что один из них однажды
увидел свою наложницу с астрологом и утопил их обоих в мраморном бассейне в конце
сада. Посмотрите, перед нами пара, которая не подозревает, что мы являемся свидетелями
их ласк".
Я нехотя посмотрела вниз, только чтобы занять время, и увидела высо- кого мужчину,
который шел, обнявшись с женщиной. Я уже хотела отвер- нуться, чтобы не подсматривать,
как вдруг женщина подняла лицо, чтобы поцеловать своего спутника, и я узнала красавицу
Инессу. Она иногда по- сещала нас, вероятно затем, чтобы шпионить. В этот момент
мужчина, отве- тив на ее поцелуй, виновато оглянулся, и я узнала его.
- Кто же это был? - воскликнула Бетти; этот рассказ о двух влюбленных заинтересовал
ее.
- Не кто иной, как Питер Брум, - спокойно ответила Маргарет, но в го- лосе ее
слышалось отчаяние. - Питер Брум, бледный после болезни, но это был он.
- Святые, спасите нас! Вот уж не думала, что он способен на это! - выпалила в
изумлении Бетти.
- Маркиз и священник не позволили мне уйти, - продолжала Маргарет, - и заставили
смотреть. Питер и Инесса задержались на некоторое время под деревьями около бассейна,
и их не было видно. Потом они появились опять и уселись на мраморной скамье. Женщина
начала петь, а он обнимал ее. Это продолжалось до темноты, и мы ушли, оставив их
там. Ну, - прибавила она, всхлипнув, - что ты на это скажешь? - Скажу, что это был
не мастер Питер, - ответила Бетти. - Он не любит незнакомых дам и потайных садиков.
- Это был он и не кто иной, Бетти.
- Тогда, значит, он был одурманен, пьян или околдован. Это был не тот Питер,
которого мы знаем.
- Может быть, он околдован этой дурной женщиной? Но это не оправдыва- ет его.
Бетти задумалась. У нее уже не было оснований сомневаться в рассказе Маргарет,
но, видно, она не так осуждающе относилась к этому преступле- нию.
- Что ж, - сказала она, - мужчины, насколько я знаю, всегда остаются мужчинами.
Он долгое время никого не видел, кроме этой кокетки, а она довольно хороша собой.
К тому же вряд ли было честно следить за ним та- ким образом. Будь он моим возлюбленным,
я бы не обратила на это внима- ния.
- Я и не скажу ему ничего ни об этом, ни о чемлибо другом, - твердо заявила Маргарет.
- Между мной и Питером все кончено.
Бетти минуту подумала и вдруг произнесла: - Мне кажется, я начинаю понимать,
в чем здесь фокус. Маргарет, ведь они объявили тебе, что Питер умер. Потом мы узнали,
что он жив и только болен и находится в этом дворце. Ложь обнаружилась. Теперь они
хотят до- казать его неверность. Не может ли вся эта сцена быть только спектаклем,
который с определенной целью разыграла эта женщина? - Для того чтобы сыграть такой
спектакль, нужны были два актера, Бот- ти. Если бы ты видела...
- Если бы я видела, я бы уж рассмотрела, был ли это спектакль или настоящая любовь,
а ты ведь слишком наивна, чтобы судить об этом. А о чем говорили маркиз и священник
все это время? - Очень мало, почти ни о чем. Они только обменивались улыбками, и,
когда совсем стемнело и ничего не стало видно, они спросили, не думаю ли я, что
пора возвращаться. Меня, которую они держали там все это время и заставили быть
свидетельницей моего позора! - Ну да, они удерживали тебя там, не так ли? И привели
тебя туда как раз вовремя и не пустили меня в башню, чтобы я не могла быть с тобой.
Если в тебе есть хоть капля справедливости, ты должна сначала выслушать Питера,
что он скажет обо всей этой истории, а потом уже судить.
- Я уже осудила его, - холодно ответила Маргарет. - И вообще, я хоте- ла бы умереть!..
Маргарет поднялась со своего кресла и подошла к окну. Башня стояла на гребне
холма, и под ней с высоты двухсот футов слабо вырисовывалась в бледном свете белая
лента дороги. Вид этот вызывал легкое головокруже- ние.
- Это будет легко, не правда ли? - сказала Маргарет с принужденным смехом, -
просто наклониться немного больше из окна, а потом одно движе- ние - и тьма... или
свет... навсегда... Что из двух? - Свет, я думаю, - твердо произнесла Бетти, поворачиваясь
спиной к окну, - свет адского огня и довольно сильный, потому что это не что иное,
как самоубийство. А кроме того, ты представляешь, как ты будешь выглядеть там, на
этой дороге? Кузина, не будь дурой. Если ты права, то вовсе не ты должна выпрыгивать
из окна, а если ты ошибаешься, то тем бо- лее - ты только сделаешь еще хуже. Умереть
ты всегда успеешь. И всетаки, если бы я была на твоем месте, я сначала попыталась
бы поговорить с мас- тером Питером, хотя бы для того, чтобы сказать ему, что я о
нем думаю.
- Может быть, - вздохнула Маргарет, бросаясь в кресло. - Но я стра- даю! Ты даже
не можешь понять, как я страдаю! - Почему я не могу понять? - возмутилась Бетти.
- Ты думаешь, ты единственная женщина в мире, которая оказалась достаточно глупой,
чтобы влюбиться? Разве я не могу быть влюблена, как и ты? Ты улыбаешься и ду- маешь,
что бедная Бетти не может испытывать те же чувства, что и ее бо- гатая кузина! И
все-таки это так - я влюблена. Я знаю, что он негодяй, и все-таки люблю маркиза
так же, как ты его ненавидишь, так же, как ты лю- бишь Питера, и я ничего не могу
поделать с собой, такова уж моя судьба.
Но я не собираюсь выбрасываться из окна. Я скорее выброшу его и тем са- мым сведу
наши счеты. И клянусь, что я это сделаю так или иначе, даже если это будет стоить
мне того, с чем мне не хочется расставаться, - мо- ей жизни.
Бетти гордо выпрямилась. На ее красивом, полном решительности лице появилось
такое выражение, что если бы маркиз видел его, то, наверное, пожалел бы, что избрал
эту женщину в качестве своего орудия.
Маргарет с изумлением смотрела на Бетти. В эту минуту послышались ша- ги. Она
подняла голову и увидела перед собой прекрасную испанку или мав- ританку, она не
знала точно, - Инессу; ту самую женщину, которую она ви- дела в саду вместе с Питером.
- Как вы попали сюда? - холодно спросила Маргарет.
- Через дверь, сеньора, которая была не заперта, что не совсем разум- но для
тех, кто хочет поговорить тайно в таком месте, как это, - ответи- ла Инесса со скромным
поклоном.
- Она все еще не заперта, - сказала Маргарет, показывая на дверь.
- Нет, сеньора, вы ошибаетесь, вот у меня в руке ключ. Я умоляю вас не приказывать
вашей компаньонке выбрасывать меня отсюда - она достаточ- но сильна, чтобы сделать
это, - мне нужно кое-что сказать вам, и, если вы разумны, вы выслушаете меня.
Маргарет помедлила, затем бросила: - Говорите, но покороче.
ГЛАВА XVI БЕТТИ ПОКАЗЫВАЕТ КОГОТКИ
- Сеньора, - начала Инесса, - мне кажется, что вы на меня сердитесь.
- Нет, - возразила Маргарет, - вы то, что вы есть; почему же я должна винить
вас? - Ну, тогда вы вините сеньора Брума.
- Может быть. Но это касается только его и меня. Я не собираюсь об- суждать это
с вами.
- Сеньора, - продолжала Инесса с улыбкой, - мы оба не виноваты в том, что произошло.
- Неужели? А кто виноват? - Маркиз Морелла.
Маргарет ничего не ответила, но глаза ее были достаточно красноречи- вы.
- Сеньора, вы мне не верите, и в этом нет ничего удивительного. И все-таки я
говорю правду. То, что вы видели с башни, было спектаклем, в котором сеньор Брум
играл свою роль. Причем, как вы, может быть, замети- ли, играл довольно скверно.
Я предупредила его, что моя жизнь зависит от того, как он справится с этой ролью.
Я выходила его от тяжелой болезни, а он человек благодарный.
- Я так и думала, но я не понимаю вас.
- Сеньора, я в этом доме рабыня, рабыня, которая больше никому не нужна. Остальное
вы, пожалуй, можете предположить. Здесь это обычная ис- тория. Мне предложили свободу,
если я завоюю сердце этого мужчины и сде- лаю его своим любовником. Если же я не
сумею этого добиться, меня, веро- ятно, продадут другому хозяину, а может, поступят
со мной еще хуже. Я согласилась - почему мне было не согласиться? Мне это ничего
не стоило.
Передо мной стоял выбор: с одной стороны - жизнь и свобода, а с другой - позор
или смерть, которая, без сомнения, ожидает меня теперь, если меня разоблачат. Сеньора,
я не имела успеха; правда, я не очень добивалась его. Он видел во мне только сиделку,
не больше, а для меня он был только тяжелобольной. Тем не менее мы стали настоящими
друзьями, и постепенно я узнала всю вашу историю. Я поняла, что вам была устроена
ловушка, что, обманувшись, вы попали в еще более страшную западню. Сеньора, я не
могла объяснить ему всего, особенно в той комнате, где за нами шпионили. К то- му
же мне было совершенно необходимо, чтобы его приняли за влюбленного.
