- Ты осторожный человек, - улыбнулся Кастелл, - ведь известно, что женщина за
час может изменить свое решение. А что ты скажешь теперь, Маргарет, после столь
долгого раздумья? - Что я сердита на Питера! - воскликнула Маргарет, топнув своей
ма- ленькой ножкой. - Если он не доверяет мне на час, то как он может навеки связать
свою жизнь с моей? - Нет, нет, Маргарет, - вмешался Питер, - ты не поняла меня.
Я просто не хотел связывать тебя в случае, если...
- Вот ты опять говоришь то же самое! - перебила его Маргарет, раздра- женная
и в то же время довольная.
- Похоже, что мне лучше помолчать, - смиренно заметил Питер. - Говори сама.
- Да уж, конечно, молчать ты мастер. Я это знаю лучше, чем кто-нибудь другой,
- ответила Маргарет, вознаграждая себя за томительные месяцы и годы ожидания. -
Хорошо, я скажу за тебя. Отец, Питер сказал правду, я согласилась выйти за него
замуж, хоть это и означает вступить в орден Молчаливых братьев. Да, я согласна,
не ради Питера, конечно, - у него слишком много недостатков, - а ради себя, потому
что я люблю его. - И Маргарет мило улыбнулась.
- Не шути, Маргарет.
- А почему, отец? У Питера такой торжественный вид, что этого хватит на двоих.
Посмотри на него. Давай смеяться, пока это возможно. Кто зна- ет, не придется ли
нам плакать.
- Хорошо сказано, - вздохнул Кастелл. - Итак, вы решили обручиться. Я рад этому,
дети мои, ибо кто знает, когда могут нагрянуть те слезы, о которых сейчас говорила
Маргарет. Возьми ее руку, Питер, и клянись рас- пятием, которому ты поклоняешься,
- Питер с удивлением посмотрел на не- го, но Кастелл продолжал, - поклянитесь оба,
что в любом случае, вместе и порознь, при добрых или худых вестях, в бедности или
богатство, в мир- ные дни или в дни гонений, в тяжких испытаниях, в радости или
горе, вы останетесь верными своему слову, пока не будете обвенчаны, а после этого
- верными друг другу всю жизнь, пока смерть не разлучит вас.
Кастелл произнес эти слова серьезно и взволнованно, он всматривался в лица Питера
и Маргарет так, словно хотел прочитать их самые сокровенные мысли. Его волнение
передалось молодым людям - они опять ощутили страх, подобный тому, который охватил
их в саду, когда они увидели перед собой тень испанца. Торжественно, почти не испытывая
радости, естественной в такой момент, они взялись за руки и поклялись на распятии,
что через все испытания, даже те, которые они сейчас не могут предвидеть, они пронесут
эту клятву и сохранят верность друг другу до самой смерти.
- И после нее, - добавил Питер.
Гордая голова Маргарет склонилась в знак согласия.
- Дети, - сказал Кастелл, - вы будете богаты. Не так много людей в этой стране
богаче вас. Но, пожалуй, разумнее будет с вашей стороны не выставлять напоказ ваше
богатство и не пытаться подражать знатным людям.
Иначе вы возбудите зависть, и она погубит вас. Умейте ждать, и положение само
придет к вам, а если не к вам, то к вашим детям. Питер, я хочу ска- зать тебе сейчас,
чтобы не забыть, что опись всех моих капиталов и вло- жений в движимую собственность,
в земли, суда и торговые предприятия за- рыта под полом в моей конторе, как раз
под тем местом, где стоит мой стул. Поднимете доски, выкопаете землю и найдете каменную
плиту, под ней железный ящик с документами, инвентарными книгами, там лежат и драгоцен-
ности. Если по какой-либо причине этот ящик будет потерян, копии почти всех документов
находятся у моего друга и партнера по торговле в Англии - Симона Леветта, которого
вы знаете. Запомните мои слова.
- Отец, - озабоченно прервала его Маргарет, - почему ты так говоришь? Как будто
ты не будешь с нами. Ты боишься чего-нибудь? - Да, дочь моя, я боюсь или, вернее
сказать, не боюсь, а жду. Я готов встретить все, что ждет меня. По и вы ведь поклялись,
и вы сдержите клятву? - Да, - в один голос ответили Питер и Маргарет.
- Тогда приготовьтесь принять на себя тяжесть первого испытания, по- тому что
я не хочу больше скрывать от вас правду. Дети, вы были убежде- ны, что я одной с
вами веры, на самом деле это не так. Я еврей, как были ими мой отец и дед еще во
времена Авраама.
Эти слова произвели на Питера и Маргарет ошеломляющее впечатление.
Питер от удивления раскрыл рот и второй раз за этот день побледнел; Мар- гарет
без сил опустилась в кресло и беспомощно смотрела на него. В те времена быть евреем
означало подвергаться страшной опасности. Кастелл смотрел на них обоих - их молчание
показалось ему оскорбительным.
- Ах, вот как! - воскликнул он с горечью. - И вы, оказывается, как все? Вы презираете
меня за то, что я принадлежу к расе более древней и благородной, чем все эти ваши
выскочки лорды и короли? Вы знаете мою жизнь - сделал я что-нибудь плохое? Обманывал
своих соседей или грабил бедняков? Или я насмехался над вашим причастием? Замышлял
ли я крамолу против властей? Может быть, я был плохим другом или жестоким отцом?
Вы качаете головой, но почему же тогда вы смотрите на меня, как на отвер- женного?
Разве я не имею права следовать вере моих отцов? Разве я не мо- гу молиться богу
так, как мне нравится? - И он с вызовом посмотрел на Питера.
- Нет, сэр, - ответил тот, - конечно, вы можете. По крайней мере, я так считаю.
Но почему же тогда вы все эти годы притворялись, что моли- тесь так же, как мы?
При этом прямом вопросе, столь характерном для Питера, Кастелл отпря- нул, как воин,
получивший неожиданный удар в самое уязвимое место. Му- жество покинуло его, гнев
в его глазах сменился смирением, и сам он стал как будто меньше ростом. Теперь это
был обвиняемый, ждущий милосердного приговора из рук своей дочери и ее возлюбленного.
- Не судите меня жестоко, - сказал он. - Подумайте о том, что значит быть евреем
- отверженным, которого каждый бродяга может оттолкнуть и оплевать, человеком вне
закона, за которым охотятся в каждой стране, охотятся, как за диким волком, и, поймав,
убивают для развлечения добрых христиан, предварительно обобрав его до нитки. И
теперь представьте се- бе, что была возможность избежать всех этих ужасов, приобрести
безопас- ность, спокойствие и защиту церкви, а затем богатство и положение.
Он остановился на мгновение, словно ожидая возражений, но Питер и Маргарет молчали,
и Кастелл продолжал: - К тому же в детстве меня крестили, но сердце мое, как и сердце
мое- го отца, осталось с евреями, а там, где сердце, там и человек.
- Это ухудшает дело, - заметил как бы про себя Питер.
- Так учил меня мой отец, - защищался Кастелл.
- Мы должны отвечать за свои грехи, - еще раз прервал его Питер.
Тут уже Кастелл не выдержал: - Вы молокососы, вы еще ничего не знаете об ужасах
жизни, а готовы упрекать меня! Если бы вам пришлось пережить то, что пережил я,
кто зна- ет, оказались бы вы хоть наполовину так смелы, как я. Почему, вы думае-
те, я открыл вам эту тайну, которую я мог бы скрыть от вас так же, как скрывал ее
от твоей матери, Маргарет? Я открыл ее вам потому, что это часть той кары, которую
я должен нести за свой грех. Да, я знаю, мой бог ревнив, и грех падет на мою голову,
я заплачу все, до последнего гроша, хотя и не знаю еще, когда и где эта кара обрушится
на меня. Иди, Питер, иди, Маргарет, донесите на меня, если хотите. Ваши попы похвалят
вас за это и откроют вам кратчайший путь в рай. Я не буду винить вас и не уменьшу
ваше богатство ни на один золотой.
- Не давайте волю своему гневу, сэр, - сказал Питер. - Это дело каса- ется только
вас и бога. Что мы можем сказать вам, и кто поставил нас судьями над вами? Мы только
молим бога, чтобы ваши опасения оказались напрасными и чтобы вы окончили свои дни
в мире и почете.
- Я благодарю тебя за эти добрые слова, они делают честь тебе, - ска- зал Кастелл.
- Но что скажет Маргарет? - Что я скажу? - растерянно спросила Маргарет. - Мне нечего
сказать.
Питер прав: это дело твое и бога. Но мне тяжело потерять любимого.
Питер удивленно посмотрел на нее, а Кастелл воскликнул: - Потерять? Почему? Разве
он только что не клялся? - Дело не в этом. Как я могу просить его, дворянина, христианина
по рождению, жениться на дочери еврея, который всю жизнь молился Христу, а на самом
деле отрицал его! Тут Питер поднял руку.
- Прекрати этот разговор, - сказал он. - Даже если бы твой отец был самим Иудой,
какое это имеет отношение к тебе и ко мне? Ты принадлежишь мне, а я тебе до тех
пор, пока смерть не разлучит нас. И никакая вера другого человека не может стать
между нами ни на минуту. Сэр, мы благо- дарим вас за доверие, и будьте уверены,
что, хотя все, что вы сказали, огорчило нас, мы будем любить и уважать вас ничуть
не меньше оттого, что знаем правду.
Маргарет с рыданием припала к груди отца: - Прости меня, если я была резка. Ведь
я ничего не знала об этом, а меня всю мою жизнь учили ненавидеть евреев. Какое мне
дело до того, ка- кой ты веры, - ведь для меня ты только любимый отец! - Зачем же
тогда плакать? - спросил Кастелл, нежно гладя ее по голо- ве.
- Потому что тебе грозит опасность. По крайней мере, ты так говоришь, а если
с тобой что-нибудь случится... что я тогда буду делать? - Прими это как волю божью
и, если удар падет на меня, встреть его храбро, как, надеюсь, встречу его я. - Кастелл
поцеловал Маргарет и вы- шел, из часовни.
- Оказывается, радость и беда идут рука об руку, - прошептала Марга- рет.
- Да, дорогая, они близнецы. Но если мы уже обрели радость, то не бу- дем страшиться
беды. Чума побери всех попов и весь их фанатизм! Христос старался обратить всех
евреев в свою веру, но он не призывал убивать их.
А что касается меня, то я уважаю человека, который держится своей веры, и могу
простить его, потому что это попы заставили его притворяться и лгать. Моли бога,
чтобы мы скорее обвенчались и спокойно уехали из Лон- дона туда, где сумеем укрыть
твоего отца.
- Я молю, молю... - прошептала Маргарет, придвигаясь к Питеру.
И скоро они забыли обо всех страхах в объятиях друг друга.
На следующее утро - это было воскресенье - Питер, Маргарет и Бетти отправились
к мессе в храм святого Павла. Кастелл сослался на плохое са- мочувствие и остался
дома. Теперь, когда его тайна уже не была тайной, он решил, насколько это возможно,
избегать посещения христианского хра- ма. Поэтому он сказался больным. Но Маргарет
это не могло не тревожить.
Что же будет? Ведь нельзя же все время притворяться больным? А не посе- щать
церковь - значило объявить себя еретиком.
Оставшись дома, Кастелл послал двух крепких парней из числа своих слуг незаметно
сопровождать Питера и Маргарет, приказав им следовать всюду за ними.
Когда Питер, Маргарет и Бетти выходили из церкви, Питер заметил двух испанцев,
лица которых были ему знакомы. Ему показалось, что они следят за ним. В толпе он
потерял их из виду, поэтому ничего не сказал своим спутницам. Самая близкая дорога
к дому шла через поля и сады, где было совсем мало домов. Питер и Маргарет шли,
разговаривая; вдруг Бетти, ко- торая шла сзади, вскрикнула. Питер поднял голову
и увидел двух испанцев, пролезающих через дыру в изгороди не более чем в шести шагах
от него. Он заметил также, что испанцы держатся за рукоятки мечей.
- Вперед, смелей, - прошептал Питер Маргарет, - я не покажу им спину.
При этом он взялся за рукоятку меча, который был у него под плащом, и попросил
Маргарет держаться позади.
Они оказались лицом к лицу с испанцами. Те довольно вежливо поклони- лись и спросили,
не он ли мастер Питер Брум. Говорили они по-испански, но Питер, как и Маргарет,
знал этот язык довольно прилично - он учил его в детстве, и ему приходилось говорить
по-испански, работая у Джона Кас- телла, который широко пользовался этим языком
в своих торговых операци- ях.
- Да, это я, - ответил он. - У вас дело ко мне? - У нас есть поручение к вам
от одного нашего товарища, шотландца, по имени Эндрю, которого вы встретили на днях,
- обратился к Питеру один из испанцев. Он умер, но просил передать поручение, суть
которого сводится к тому, чтобы вы встретились с ним. Мы все поклялись передать
вам это и проследить за тем, чтобы вы явились на свидание.
- Вы хотите сказать, что собираетесь убить меня, - ответил Питер, стискивая зубы
и вытаскивая меч из-под плаща. - Ну что ж, подходите, трусы, и мы увидим, кто из
нас составит компанию в аду вашему Эндрью.
Маргарет, Бетти, бегите! Питер сбросил плащ и обмотал им левую руку. Испанцы
на мгновение ос- тановились - решительный вид Питера ясно говорил о том, что сладить
с ним будет нелегко. Когда же они двинулись на него, послышался звук ша- гов, и
рядом с Питером оказались двое слуг с мечами в руках.
- Очень рад вас видеть, - заметил Питер, взглянув на них. - А теперь, сеньоры,
вы все еще хотите передать послание? Вместо ответа испанцы пустились бежать. Один
из слуг схватил с дороги большой камень и изо всех сил бросил им вслед. Камень попал
в спину отс- тавшего испанца и свалил его лицом в грязь. Испанец вскочил л, прихрамы-
вая, побежал дальше, выкрикивая поиспански проклятья.
- Я думаю, - сказал Питер, - теперь мы можем спокойно идти домой. Се- годня мы,
пожалуй, больше никаких посланцев от Эндрью не встретим.
- Сегодня, может быть, и нет, - вздохнула Маргарет, - но завтра или послезавтра
они опять придут. Чем все это кончится? - Ну, это знает один бог, - мрачно ответил
Питер, опуская свой меч в ножны.
Когда они рассказали про нападение Кастеллу, тот очень взволновался.
- Они хотят отомстить тебе за смерть того шотландца, - озабоченно сказал он.
- Испанцы мстительны. Кроме того, они никогда не простят, что ты тогда позвал англичан
на помощь. Я боюсь за тебя, Питер: если ты бу- дешь выходить из дому, они убьют
тебя.
- Но ведь я не могу вечно сидеть взаперти, как крыса в щели! - серди- то возразил
Питер. - Что же делать? Обратиться к закону? - Нет, ты ведь сам нарушил закон, убив
человека. Я думаю, что тебе лучше всего уехать на время, пока эта буря не минует
нас.
- Уехать? Питеру уехать? - испуганно вскрикнула Маргарет.
- Да! Послушай меня, дочь. Вы не можете сейчас же обвенчаться. Это не так просто.
Нужно дать извещение, договориться о церемонии. На это уйдет около месяца. Уже не
так уж долго, и конце концов, вы ведь толь ко вчера обручились. Теперь вот что:
никто не должен знать о вашей помолвке. Ина- че испанцы начнут преследовать и тебя,
Маргарет. Я заклинаю вас, это должно храниться в полной тайне. Вы должны держаться
подальше друг от друга, как будто между вами ничего нет.
- Как хотите, сэр, - заметил Питер. - Что касается меня, то мне не нравится,
когда скрывают правду. Это всегда приводит к осложнениям.
