По-моему, мне нужно рискнуть и остаться здесь, а свадьбу устроить как можно скорее.
- Чтобы твоя жена через неделю стала вдовой или чтобы эти мерзавцы сожгли наш
дом? Нет, нет, Питер, не надо дразнить судьбу. Мы узнаем, как обстоят дела у д'Агвилара,
и тогда решим.
ГЛАВА VI ПРОЩАНИЕ
Д'Агвилар, как и обещал, явился в тот же вечер, но уже не пешком и не один, как
в прошлый раз, а со свитой, приличествующей знатному вельможе.
Двое слуг бежали впереди, расчищая дорогу. За ними на великолепном белом коне
следовал сам д'Агвилар в бархатном плаще и шляпе с длинными страу- совыми перьями.
Четверо вооруженных всадников в ливреях с гербом д'Агви- лара сопровождали его.
- Мы приглашали одного гостя, или, скорее, он сам напросился, а кор- мить придется
семь человек, не говоря уже о лошадях! - проворчал Кас- телл, наблюдая за этой процессией
из окна верхнего этажа. - Ну что ж, делать нечего. Питер, пойди проследи, чтобы
хорошо накормили слуг - они не должны обижаться на наше гостеприимство. Слуг можно
накормить в ма- леньком зале вместе с нашими людьми. А ты, Маргарет, надень свое
лучшее платье и драгоценности, которые ты надевала, когда я прошлым летом брал тебя
на городской бал. Покажем этим изысканным иностранным птицам, что у лондонских купцов
тоже есть красивое оперение.
Питер медлил, сомневаясь, разумно ли устраивать такой роскошный при- ем. Будь
на то его воля, он бы послал сопровождающих испанца людей в та- верну, а его самого
принимал бы в скромном платье и за обычным столом.
Но Кастелл, который в этот вечер нервничал и, кроме того, любил иногда похвастать
своим богатством, рассердился и стал кричать, что, очевидно, ему самому придется
идти встречать д'Агвилара. Кончилось тем, что Питер, сокрушенно качая головой, ушел,
а Маргарет отправилась выполнять прика- зание отца.
Через несколько минут Кастелл в своем самом дорогом парадном костюме приветствовал
д'Агвилара в гостиной. Воспользовавшись тем, что они одни, Кастелл спросил гостя,
как обстоят дела с де Айала.
- И хорошо и плохо, - ответил д'Агвилар. - Доктор де Пуэбла, на кото- рого я
рассчитывал, покинул Лондон, заявив, что он оскорблен и что при дворе нет места
двум послам. В результате мне пришлось обратиться к са- мому де Айала. Короче говоря,
я дважды беседовал с этим высокопоставлен- ным священником по поводу совершенно
заслуженной смерти его мерзкого слуги. Де Айала считает себя оскорбленным, ибо он
потерял уже несколько слуг в подобных стычках, поэтому мне с большим трудом удалось
убедить его взять пятьдесят золотых - конечно, для передачи семье покойного, как
он сказал, - и дать расписку. Вот она, - И д'Агвилар протянул Кастеллу бумагу, которую
тот внимательно прочитал.
Там было сказано, что Питер Брум уплатил сумму в пятьдесят золотых родственникам
Эндрью Ферсона, ввиду чего слуги испанского посла и упомя- нутый посол обязуются
не преследовать никаким образом упомянутого Питера за убийство, совершенное им.
- Но ведь деньги не были заплачены, - заметил Кастелл.
- Я заплатил их. Де Айала не дает расписок в обмен на обещания.
- Я благодарен вам за вашу любезность, сеньор. Вы получите это золото прежде,
чем покинете мой дом. Немногие на вашем месте настолько доверяли бы незнакомому
человеку.
Д'Агвилар протестующе поднял руку.
- Не будем говорить о таких пустяках. Я прошу вас рассматривать это как знак
уважения к вашей семье. Иначе это было бы оскорблением такого богатого человека,
как вы. Но я должен еще кое-что рассказать вам. Вы или, скорее, ваш родственник
Питер все еще находитесь в опасности. Де Айала простил его. Но есть еще король Англии,
чей закон он нарушил. Я сегодня видел короля, и он, между прочим, говорил о вас
как об очень достойном человеке. К тому же он добавил, что всегда думал, что таким
богатством может обладать только еврей. Но король знает, что вы не ев- рей; ему
говорили о вас как о верном сыне церкви. - Тут д'Агвилар оста- новился, пытливо
глядя на Кастелла.
- Боюсь, что его величество преувеличивает мое богатство, - холодно ответил Кастелл,
делая вид, что не обратил внимания на последние слова испанца. - Что же сказал король?
- Я показал его величеству расписку де Айала, и он сказал, что если его преосвященство
удовлетворен, то его это больше не касается и с его стороны не последует никаких
распоряжений о судебном следствии. Но ко- роль приказал мне передать вам и Питеру
Бруму, что, если тот еще раз устроит драку на улицах, хотя бы вынужденную и в особенности
между анг- личанами и испанцами, он повесит его - по суду или без суда. Король го-
ворил об этом весьма раздраженно, потому что меньше всего его величество желает
каких-либо недоразумений между Испанией и Англией.
- Это очень плохо, - вздохнул Кастелл: - только сегодня утром такая драка была
весьма возможна. - И он рассказал, как двое испанцев следили за Питером и как одного
из них слуга свалил ударом камня.
При этом сообщении д'Агвилар сокрушенно покачал головой.
- Вот с этого и начинаются неприятности, - воскликнул он. - Я знаю от своих слуг,
которые всегда обо всем рассказывают мне, что слуги де Айа- ла, а их более двадцати,
поклялись севильской мадонной, что, прежде чем покинут эту страну, они заставят
вашего родственника кровью заплатить за убийство шотландца Эндрью Ферсона, который
был их офицером и храбрым парнем. Они его очень любили. Если они нападут на Питера,
будет схватка, потому что Питер умеет драться, а если будет схватка, то Питера наверня-
ка повесят, как обещал король.
- Прежде чем они покинут эту страну? А когда они это сделают? - Де Айала уедет
не позже чем через месяц со всей своей свитой. Дело в том, что другой посол, де
Пуэбла, не хочет больше терпеть его и напи- сал из своего загородного дома, что
один из них должен уехать.
- Тогда я думаю, сеньор, что будет лучше всего, если Питер уедет на месяц.
- Дорогой мой Кастелл, вы мудры. Я думаю о том же и советую вам сде- лать это
немедленно. О, сюда идет ваша дочь! Па широкой дубовой лестнице, ведущей в гостиную,
появилась Маргарет.
В руке она держала лампу, которая ярко освещала ее, в то время как д'Аг- вилар
и Кастелл стояли в полутьме. На пей было открытое платье из тем- но-красного бархата,
вышитое по лифу золотом. Цвет платья оттенял пора- зительную белизну ее стройной
шеи и груди. Ее горло охватывала нитка крупного жемчуга, а на голове была золотая
сетка, усеянная менее крупны- ми жемчужинами, из-под которой густыми волнами спадали
великолепные тем- но-каштановые волосы, достигавшие колен. Повинуясь приказанию
отца, она оделась, чтобы выглядеть как можно лучше, но не для гостя, а для любимо-
го, с которым она только что обручилась. Она была так прекрасна, что у д'Агвилара,
художника и поклонника красоты, перехватило дыхание.
- Во имя одиннадцати тысяч девственниц! - воскликнул он. - Ваша дочь прекраснее,
чем все они вместе взятые. Она должна быть королевой и поко- рить весь мир.
- Нет, нет, сеньор, - поспешно заметил Кастелл, - пусть она остается честной
и скромной и покоряет своего мужа.
- Так бы и я сказал, если бы был ее мужем, - прошептал д'Агвилар, шагнув вперед
и низко кланяясь Маргарет.
Теперь свет серебряной лампы, которую она высоко держала в руке, па- дал на них
двоих, и они выглядели очень подходящей парой. Оба были высо- кие и статные, оба
отличались величавостью движений, глубоким голосом и речью, исполненной достоинства.
Кастелл заметил это и испугался, сам не зная чего.
В этот момент через другую дверь вошел Питер. Он был в своей обычной одежде серого
цвета, так как ему и в голову не пришло надевать празднич- ный наряд ради испанца.
Он тоже обратил внимание на Маргарет и д'Агвила- ра, и инстинкт влюбленного подсказал
ему, что этот великолепный иностра- нец - его соперник и враг. Но Питер не испугался,
он почувствовал только ревность и злобу. Больше всего ему вдруг захотелось, чтобы
испанец уда- рил его и в следующие же пять мипут можно было бы доказать, кто из
них настоящий мужчина. Он понял, что когда-нибудь это должно произойти, и подумал,
что было бы лучше, если бы это случилось сейчас, а не позднее, тогда один из них
был бы избавлен от многих волнений. Но Питер вспомнил, что он обещал не выдавать
своих отношений с Маргарет, и поэтому вежливо, но холодно приветствовал д'Агвилара,
сообщив ему, что лошади находятся в конюшне, а люди устроены.
Испанец поблагодарил его, и они прошли к столу. Это был странный ужин для всех
четырех, хотя внешне весьма приятный. Кастелл позабыл о своих опасениях и, подливая
то и дело вино, рассказывал всевозможные истории, свидетелем которых ему приходилось
быть. Д'Агвилар, в свою очередь, охотно рассказывал об испанских войнах и политике
- в войнах он сам участвовал, а политику знал до тонкостей. Нетрудно было понять
из его слов, что он один из тех людей, которые бывают при дворах и пользуются благосклонностью
министров и королей. Маргарет с интересом и любо- пытством слушала о том, что делается
в большом мире, за пределами Хол- борна и Лондона. Она засыпала гостя вопросами.
Ее интересовало, что представляет собой Фердинанд, король Арагонский, и его жена
Изабелла, знаменитая королева.
- Я расскажу вам об этом в нескольких словах, сеньора, - с готов- ностью начал
Д'Агвилар. - Фердинанд - самый честолюбивый человек в Евро- пе. К тому же он лжив,
когда это нужно для его целей. Деньги и власть для него превыше всего. Это боги,
которым он поклоняется, потому что подлинной религии у него нет. Он не очень умен,
но зато хитер, а это по- могает ему добиваться успеха и оставлять других позади.
- Довольно неприглядная картина, - заметила Маргарет. - Ну, а какова королева?
- Это великая женщина! - воскликнул Д'Агвилар. - Она знает, как ис- пользовать дух
времени для достижения своих целей. Она умеет показать свое мягкосердечие, но под
этим скрывается железная решимость.
- А к чему она стремится? - поинтересовалась Маргарет.
- Подчинить своей власти всю Европу; сокрушить мавров и захватить их земли; добиться
того, чтобы Христова церковь восторжествовала во всем мире; искоренить ересь: обратить
всех евреев в христианскую веру или уничтожить их, - медленно продолжал Д'Агвилар,
и Питер, наблюдавший за ним, заметил, что глаза его при этих словах блеснули, -
предать тела их очистительному огню, а богатство - своей казне. Таким путем она
думает заслужить благодарность всех верующих на земле и престол в раю.
После этих слов воцарилось молчание, затем Маргарет храбро сказала: - Если троны
в раю зиждятся на человеческой крови и слезах, то какие же камни и известь применяют
в аду, хотела бы я знать.
Не дождавшись ответа, она встала, сославшись на усталость, присела в реверансе
перед д'Агвиларом, отцом и Питером и удалилась.
После ее ухода беседа не ладилась, и Д'Агвилар вскоре стал прощаться.
Перед уходом он сказал: - Дорогой мой друг Кастелл, вы расскажете о новостях,
которые я вам принес, вашему родственнику. Во имя нашего блага, я надеюсь, что он
склонит свою голову перед необходимостью и тем самым сохранит ее на пле- чах.
- Что имел в виду этот человек? - спросил Питер, когда стук копыт за- мер вдали.
Кастелл рассказал ему о своей беседе с д'Агвиларом перед ужином, по- казал расписку
де Айала и добавил раздраженно: - Я забыл отдать ему деньги! Надо будет отправить
их ему завтра.
- Не волнуйтесь, он сам придет за ними, - холодно заметил Питер. - Что касается
меня, то, будь моя воля, я бы предпочел встретиться с меча- ми этих испанцев и с
веревкой короля, но остаться здесь.
- Этого ты не должен делать, - возразил Кастелл, - если не ради себя самого,
то во имя моей и Маргарет безопасности. Не хочешь же ты сделать ее вдовой раньше,
чем она станет твоей женой? Но слушай меня, я требую, чтобы ты отправился в Эссекс
и занялся оформлением передачи тебе земель твоего отца в Дедхэме и приведением в
порядок дома, который, как я слы- шал, сильно в этом нуждается. А когда эти испанцы
покинут Лондон, ты вернешься, и мы тут же устроим свадьбу. Это будет всего-навсего
через месяц.
- А вы с Маргарет не поедете со мной в Дедхэм? Кастелл покачал головой: - Это
невозможно. Я должен закончить все свои дела, а Маргарет одна не может ехать с тобой.
Кроме того, там ей негде остановиться. Я буду оберегать Маргарет до твоего возвращения.
- Да, сэр, но сумеете ли вы уберечь ее? Коварные речи испанцев иногда опаснее
их мечей.
- Я думаю, что у Маргарет есть лекарство против этого, - с улыбкой ответил Кастелл
и вышел, оставив Питера одного.
На следующий день, когда Кастелл объявил Маргарет, что ее возлюблен- ный должен
вечером уехать, - сам Питер был не в состоянии сказать ей это, - она со слезами
на глазах умоляла отца не отсылать Питера так да- леко или уехать всем вместе. Но
Кастелл мягко объяснил ей, что это не- возможно и, если Питер немедленно не уедет,
ему грозит смерть. А через месяц, когда испанцы уедут, они поженятся и будут жить
в мире и спо- койствии.
В конце концов Маргарет признала, что это лучший и, пожалуй, самый мудрый выход
из положения. Но чего ей это стоило и каким скорбным было их расставание! Поездка
в Эссекс была не таким уж далеким путешествием, а вступление во владение землями,
которые для Питера еще два дня назад казались навсегда потерянными, было не таким
уж неприятным делом. И все-таки у них было очень грустно на сердце, и звезда надежды
казалась им весьма далекой.
Маргарет беспокоилась, как бы Питера не подстерегли по дороге, но он посмеялся
над ее опасениями, объяснив, что Кастелл посылает с ним шесть крепких молодцов и
что с таким эскортом он не боится никаких испанцев.
Питер же боялся, что д'Агвилар станет ухаживать за Маргарет в его от- сутствие.
Но тут уж Маргарет посмеялась над ним, заявив, что ее сердце принадлежит Питеру
и ей нечего предложить ни д'Агвилару, ни какому-либо другому мужчине. Кроме того,
она напомнила ему, что Англия свободная страна и ни одну женщину, если она не находится
под опекой короля, нельзя заставить делать то, чего она не хочет. Таким образом,
казалось, им нечего было бояться. И всетаки они испытывали тревогу.
- Любимый мой, - сказала, немного подумав, Маргарет, - наша дорога кажется прямой
и легкой, и тем не менее на пей могут оказаться западни, о которых мы и не подозреваем.
Ты должен поклясться мне в одном: что бы ты ни услышал и что бы ни случилось, ты
никогда но будешь сомневаться во мне, так же как и я в тебе. Если, к примеру, тебе
скажут, что я отказала тебе и выхожу замуж за другого, или даже если ты будешь уверен,
что это написано моей рукой, или услышишь это, сказанное моим голосом, все равно
не верь.
