Я взглянул на нашего зулуса, и у меня мелькнула мысль, что старик прав. Лицо
Амбопы, как и его огромный рост и сложение, было такое же, как у этих туземцев.
Но в то время мне некогда было об этом задумы- ваться.
- Мы чужеземцы и пришли сюда с миром, - отвечал я, стараясь говорить как можно
медленнее, чтобы он меня понял. - А этот человек, - добавил я, указывая на Амбопу,
- наш слуга.
- Ты лжешь, - возразил старый воин: - ни один человек не может перей- ти горы,
где все живое погибает. Впрочем, ложь твоя ни к чему. Чужеземцы не имеют права вступать
на Землю Кукуанов. Вы все должны умереть. Таков закон короля. Готовьтесь к смерти,
о чужеземцы! Признаюсь, эти слова меня несколько ошеломили, особенно когда я уви-
дел, что каждый туземец поднес руку к поясу, на котором у него висело что-то весьма
похожее на тяжелый, большой нож.
- Что говорит эта старая обезьяна? - спросил меня Гуд.
- Он говорит, что они собираются нас убить, - мрачно отвечал я.
- О господи! - простонал Гуд и, как всегда, когда он был сильно взволнован, поднес
руку ко рту и вынул свою искусственную верхнюю че- люсть.
Затем он быстро вставил ее обратно и, присасывая челюсть к небу, звонко прищелкнул
языком.
Со стороны Гуда это было необычайно удачным движением, так как при виде его у
гордых кукуанов вырвался крик ужаса, и все они отпрянули на несколько ярдов назад.
- Что случилось? В чем дело? - с недоумением спросил я сэра Генри.
- Это зубы Гуда привели их в такое смятение, - взволнованно прошептал сэр Генри.
- Он их вынул, и они испугались. Выньте их, Гуд, выньте их совсем! Капитан тотчас
же повиновался и преловко ухитрился всунуть обе челюс- ти в рукав своей фланелевой
рубашки.
В следующую минуту любопытство преодолело страх, и туземцы медленно, с опаской
вновь приблизились к нам. Очевидно, они уже забыли о своем ми- лом намерении перерезать
нам глотки.
- Скажите нам, о чужеземцы! - торжественно воскликнул старик, указы- вая на Гуда,
стоявшего в одной фланелевой рубашке, с наполовину бритым лицом. - Как это может
быть, что этот толстый человек, тело которого покрыто одеждой, а ноги голые, у которого
волосы растут лишь на одной половине бледного лица и совсем не растут на другой,
у которого в одном глазу есть еще один глаз - прозрачный и блестящий, - как это
может быть, что его зубы сами выходят изо рта и сами возвращаются на прежнее место?
- Откройте рот! - шепнул я Гуду.
Капитан тотчас же скривил рот и, глядя на старого джентльмена, оска- лился на
него, как рассерженный пес, обнажив две красные десны без ма- лейшего признака зубов,
как у только что родившегося слоненка.
У зрителей вырвался вздох изумления.
- Где его зубы? - в страхе закричали они. - Мы их только что видели своими собственными
глазами! Отвернувшись от дикарей с видом невыразимого презрения, Гуд провел рукой
по своему рту и, вновь повернувшись, оскалился на них, и - о чудо! - туземцы увидели
два ряда прекраснейших зубов.
Тогда юноша, пустивший в пего нож, бросился на землю и издал громкий, протяжный
вопль ужаса. Что касается старого джентльмена, у него от стра- ха заметно задрожали
колени.
- Я вижу, что вы духи, - пробормотал он, запинаясь, - ибо ни один че- ловек,
рожденный женщиной, не имеет волос только на одной стороне лица и такого круглого,
прозрачного глаза, и зубов, которые двигаются сами! Простите нас, о мои повелители!
Нечего говорить, как я обрадовался, услышав эти слова, и, конечно, тут же воспользовался
этим неожиданно счастливым поворотом дела. Снисхо- дительно улыбнувшись, я надменно
провозгласил: - Мы согласны даровать вам прощение. Теперь вы должны узнать правду:
мы прибыли из другого мира, спустившись с самой большой звезды, которая светит ночью
над нашей землей, хоть мы такие же люди, как и вы.
- О! О! - простонал в ответ хор изумленных туземцев.
- Да, мы прибыли со звезд, - продолжал я с милостивой улыбкой, сам удивляясь
своей лжи. - Мы сошли на землю, чтобы погостить у вас и ос- частливить ваш народ
своим пребыванием в вашей стране. Вы видите, о друзья мои, что, готовясь посетить
вас, я даже выучил ваш язык.
- Да, это так! Это так! - ответили хором все туземцы.
- О повелитель мой! - прервал меня старый джентльмен. - Только выучил ты его
очень плохо! Я взглянул на него с таким негодованием, что он испугался и тотчас
же замолк.
- Теперь, друзья мои, - продолжал я, - вы можете подумать, что, после столь долгого
странствия мы, встретив столь недружелюбный прием, пожела- ем отомстить вам и поразить
смертью того, чья святотатственная рука ос- мелилась бросить нож в голову человека
с движущимися зубами...
- Пощадите его, мои повелители! - умоляющим голосом прервал меня ста- рик. -
Он сын нашего короля, а я его дядя. Если что-нибудь с ним случит- ся, кровь его
падет на мою голову, ибо отвечаю за него я.
- Можешь в этом не сомневаться, - отчетливо и злобно промолвил юноша.
- Вы, может быть, думаете, что мы не в состоянии отомстить? - продол- жал я,
не обращая никакого внимания на его слова. - Погодите, вы сейчас убедитесь. Эй ты,
раб и собака, - обратился я к Амбоне самым свирепым тоном, на какой был способен,
- подай мне заколдованную трубку, которая умеет говорить! - И я незаметно подмигнул
ему, указывая на свой "эсп- ресс".
Амбопа тотчас же понял мою мысль и подал мне винтовку. Впервые в жиз- ни я увидел
на его гордом лице нечто похожее на улыбку.
- Вот она, о повелитель повелителей! - сказал он с глубочайшим покло- ном.
Перед этим я заметил маленькую антилопу, стоявшую на скале на рассто- янии ярдов
семидесяти от нас, и решил ее застрелить.
- Вы видите это животное? - обратился я к туземцам, указывая на анти- лопу. -
Может ли человек, рожденный женщиной, убить ее одним шумом? - Это невозможно, мой
повелитель, - ответил старик.
- Однако я это сделаю, - возразил я спокойным тоном.
Старый воин улыбнулся.
- Даже ты, повелитель, не сможешь этого сделать, - сказал он.
Я поднял винтовку и прицелился. Антилопа была очень маленькая и про- махнуться
на таком расстоянии было легко, но я знал, что должен в нее попасть во что бы то
ни стало. Животное стояло совершенно неподвижно.
Глубоко вздохнув, я спустил курок.
Бум! Бум! - раздался громкий выстрел, и антилопа, подскочив в воздух, замертво
упала на месте. У туземцев вырвался крик ужаса.
- Если вы желаете иметь мясо, - сказал я равнодушно, - пойдите и при- несите
ее сюда.
По знаку старика один из туземцев побежал к скале и вскоре вернулся, неся убитое
животное. С большим удовлетворением я увидел, что пуля попа- ла как раз в то место,
куда я целился, то есть выше лопатки. Туземцы обступили тушу бедного животного и
рассматривали дыру, пробитую пулей, с выражением суеверного страха и смятения.
- Вы видите, - сказал я, обращаясь к ним, - я не говорю пустых слов.
Ответа на это не последовало.
- Однако, если вы все еще сомневаетесь в пашем могуществе, - продол- жал я, -
пусть кто-нибудь из вас станет на ту же скалу, и я с ним сделаю то же самое, что
с антилопой.
Но желающих не нашлось. Наступило небольшое молчание, которое прервал сын короля.
- Послушай, дядя, - сказал он, - прошу тебя, пойди и стань на скалу.
Колдовство может убить лишь животное, но не человека.
Однако старому джентльмену предложение племянника совсем не понрави- лось, и
он даже обиделся.
- Нет, нет! - воскликнул он с живостью. - Мои старые глаза видели достаточно.
- И, обращаясь к своей свите, он сказал: - Эти люди - колду- ны, и их надо отвести
к королю. А если кто из вас захочет испытать чары чужеземцев на себе, тот может
пойти и стать на скалу, чтобы с ним могла поговорить волшебная трубка.
Но среди кукуапов не нашлось желающих слушать заколдованную трубку.
- Не трать напрасно свою волшебную силу на наши презренные тела, - сказал один
из туземцев, - нам достаточно того, что мы видели. Все наши колдуны не могут показать
ничего подобного.
- Ты говоришь истину, - заметил старый джентльмен с чувством огромно- го облегчения,
- это действительно так! Слушайте вы, дети звезд, дети блестящего глаза и движущихся
зубов, вы, которые управляете громом и убиваете издали! Я - Инфадус, сын Кафы, бывшего
короля кукуанов. А этот юноша - Скрагга.
- Этот Скрагга чуть не отправил меня на тот свет, - прошептал Гуд [2].
- Скрагга, - продолжал торжественно Инфадус, - сын Твалы. Великий ко- роль Твала
- супруг тысячи жен, глава и владыка кукуанского народа, хра- нитель Великой Дороги,
страх своих врагов, мудрец, которому известны все тайны волшебства, вождь ста тысяч
воинов, Твала Одноглазый, Твала Чер- ный, Твала Грозный! - В таком случае, - отвечал
я надменно, - веди нас к Твале. Мы не же- лаем разговаривать с подчиненными и слугами.
- Желание ваше будет исполнено, мои повелители! Мы проводим вас к ко- ролю, но
путь наш долог. Мы пришли сюда охотиться и находимся в трех днях пути от жилища
короля. Будьте терпеливы, повелители, через три дня вы увидите великого Твалу.
- Хорошо, - сказал я небрежно. - Мы с временем не считаемся и никогда не торопимся,
ибо мы бессмертны. Мы готовы. Веди нас. Но слушай, Инфа- дус, и ты, Скрагга! Берегитесь
нас обманывать! Не расставляйте нам лову- шек! Прежде чем ваши жалкие мозги подумают
сделать что-нибудь недоброе, мы это узнаем и отомстим вам, ибо обладаем чудодейственной
силой читать мысли людей. Свет, исходящий из прозрачного глаза того, чьи ноги голые,
а лицо обросло волосами лишь с одной стороны, убьет вас на месте и при- несет бедствия
вашей стране. Его движущиеся зубы выскочат и вопьются в ваше тело и пожрут не только
вас, но и ваших жен и ваших детей, а вол- шебные трубки продырявят насквозь ваши
тела так, что они станут похожи на сито.
Эта блестящая речь произвела огромное впечатление, хотя вряд ли была нужна, так
как наши новые друзья и без того были уже потрясены нашими магическими талантами.
Старый воин раболепно склонился перед нами и пролепетал: "Куум, ку- ум". Впоследствии
я узнал, что это слово является приветствием, соот- ветствующим зулусскому "байэте",
с которым кукуаны обращаются только к королю и членам королевского рода. Затем он
что-то сказал своим людям.
Они тотчас же схватили наше имущество, кроме оружия, к которому боялись прикоснуться,
и даже одежду Гуда, которая, если помнит читатель, была так аккуратно сложена на
берегу ручья. Увидев это, капитан хотел ее от- нять, в результате чего поднялся
ожесточенный спор между туземцами и Гу- дом.
- Пусть мой повелитель и властелин прозрачного глаза не трогает свои вещи. Нести
их - дело его рабов.
- Но я хочу надеть свои брюки! - ревел Гуд поанглийски.
Амбопа перевел его слова.
- О повелитель мой! - воскликнул Инфадус. - Неужели ты хочешь скрыть свои прекрасные
белые ноги от взора своих покорных слуг? (Гуд брюнет, но кожа у него необычайно
белая.) Чем мы прогневили тебя, о повелитель, что ты хочешь это сделать? Глядя на
Гуда, я буквально разрывался от смеха. За это время один из туземцев уже успел схватить
одежду капитана и убежать с нею.
- Проклятье! - рычал Гуд. - Этот черный негодяй удрал с моими брюка- ми! - Послушайте,
Гуд, - сказал сэр Генри, - вы появились в этой стране в известной роли и должны
играть ее до конца. Пока вы здесь, брюк вы наде- вать уже не сможете. Отныне вам
предстоит щеголять только в фланелевой рубашке, ботинках и монокле.
- Да, - подтвердил я, - и с одной бакенбардой. Если вы появитесь пе- ред кукуанами
в другом виде, они примут нас за обманщиков. Мне очень жаль, что вам придется ходить
в таком виде, но я говорю совершенно серьезно, Гуд. У вас нет другого выхода. Если
у них возникнет малейшее подозрение, наша жизнь не будет стоить и фартинга.
- Вы действительно так думаете? - угрюмо спросил Гуд.
- Ну конечно! Ваши "прекрасные белые ноги" и монокль - наше спасенье.
Сэр Генри совершенно прав, говоря, что вы должны играть свою роль До конца. Благодарите
бога, что вы успели хоть обуться и что здесь тепло.
Гуд тяжело вздохнул и ничего не ответил. Только недели через две он свыкся со
своим странным туалетом.
ГЛАВА VIII МЫ ПРИХОДИМ В СТРАНУ КУКУАНОВ
В течение всего этого дня мы шли по великолепной дороге, которая, ни- куда не
отклоняясь, пролегала в северо-западном направлении. Инфадус и Скрагга шли вместе
с нами, а их свита маршировала шагов на сто впереди.
- Скажи мне, Инфадус, - обратился я к нему после некоторого молчания, - не знаешь
ли ты, кто проложил эту дорогу? - Ее проложили в старые времена, мой повелитель.
И никому не извест- но, как и когда это было сделано. Этого не знает даже мудрая
женщина Га- гула, которая пережила много поколений. Мы же не так стары, чтобы пом-
нить, когда ее строили. Теперь никто не умеет сооружать такие дороги, и король хранит
ее и не допускает, чтобы она зарастала травой.
- А кто высек человеческие фигуры на стенах пещер, через которые ле- жал наш
путь? - спросил я, имея в виду скульптурные изображения, напоми- нающие египетские,
которые мы видели по дороге.
- Те же руки, что построили дорогу, высекли на камне эти удивительные изображения,
мой повелитель. Мы не знаем, кто это сделал.
- А когда кукуанский народ пришел в эту страну? - Мой повелитель, наш народ пришел
сюда, подобно дыханию бури, десять тысяч лун назад, из великих земель, лежащих там,
- и он указал на север.
- Как говорят древние голоса наших отцов, которые дошли до нас, и как говорит
Гагула, мудрая женщина, охотница за колдунами, кукуаны не могли пройти дальше -
великие горы, окружающие кольцом эту страну, преградили им путь, - и он указал на
покрытые снегом вершины. - Страна же эта была прекрасна, и они здесь поселились,
стали сильными и могущественными, и теперь число наше равно числу песчинок в море.
Когда Твала, наш король, созывает свои войска, то перья, украшающие его воинов,
покрывают всю равнину, насколько может охватить глаз человека.
- Но если страна окружена горами, то с кем же сражается это войско? - Нет, господин,
там страна открыта, - и он вновь указал на север, - и время от времени воины из
неведомой нам земли тучами устремляются на нас, и мы их убиваем. С тех пор как мы
воевали в последний раз, прошла третья часть жизни человека. Много тысяч погибло
в этой войне, но мы уничтожили тех, кто пришел, чтобы пожрать нас. И с тех пор войны
не бы- ло.
- Вашим воинам, должно быть, наскучило дремать, опершись на свои копья? - Нет,
мой повелитель, как раз после того, как мы уничтожили людей, которые напали на нас,
здесь была еще война. Но то была междоусобная война. Люди пожирали друг друга, как
псы.
