Мы должны были выступить на рассвете. Инфадус, который должен был нас сопровождать,
полагал, что если нас случайно не задержит в пути разлив реки, то мы должны достигнуть
Луу к ночи второго дня.
Сообщив нам все это, наши гости пожелали нам доброй ночи. Мы догово- рились дежурить
по очереди: трое из нас бросились на свои ложа и заснули блаженным сном, а четвертый
бодрствовал, чтобы возможное предательство не застало нас врасплох.
ГЛАВА IX КОРОЛЬ ТВАЛА
Думаю, что не стоит особенно подробно рассказывать о нашем путешест- вии в Луу.
Скажу только, что мы шли туда целых два дня по ровной, широ- кой дороге царя Соломона,
которая вела в самую глубь Страны Кукуанов. По мере того как мы продвигались вперед,
земля становилась все плодороднее, а краали, окруженные возделанными полями, все
многочисленнее. Все они были выстроены по образцу того крааля, в котором мы останавливались
на- кануне, и охранялись большими гарнизонами войск. В Стране Кукуанов, так же как
у зулусов и племени мазаи, каждый годный к военной службе человек - воин. Поэтому
в войнах, как наступательных, так и оборонительных, фак- тически участвует весь
народ. На нашем пути нас обгоняли тысячи воинов - они спешили в Луу, чтобы присутствовать
на торжественном ежегодном пара- де, после которого должно было состояться большое
празднество. Никогда в жизни мне не приходилось видеть столь внушительные войска.
На второй день пути, к вечеру, мы сделали привал на вершине небольшо- го холма,
по которому пролегала наша дорога. С этого холма мы увидели красивую, плодородную
равнину, на которой был расположен город Луу. Он занимал огромную для туземного
города площадь: думаю, что с прилегающими к нему пригородными краалями он был не
менее пяти миль в окружности. В этих краалях расквартировывались во время больших
торжеств войска, при- бывающие из отдаленных частей страны. В двух милях к северу
от Луу воз- вышался холм, имеющий вид подковы, с которым нам впоследствии пришлось
хорошо познакомиться. Город был расположен в прекрасном месте. Широкая река, через
которую было перекинуто несколько мостов, та самая, которую мы видели со склона
гор Царицы Савской, протекала через главную коро- левскую резиденцию и делила ее
на две части. Вдали, на расстоянии шести- десяти или семидесяти миль, на совершенно
ровной местности возвышались три горы, расположенные в форме треугольника. На вершинах
этих диких, крутых и неприступных скал лежал снег, и по очертаниям своим они сильно
отличались от гор Царицы Савской, склоны которых были округлые и поло- гие.
Видя, что мы их рассматриваем с большим интересом, Инфадус сказал: - Там, у подножия
этих гор, которые народ наш называет "Три колдуна", кончается Великая Дорога.
- Почему же именно там? - спросил я.
- Кто это может знать? - ответил старый воин, пожимая плечами. - В этих горах,
- продолжал он, - много пещер, и между ними есть глубокий колодец. Туда-то мудрые
люди старого времени и отправлялись, чтобы найти то, за чем они приходили в эту
страну. И там же, в Чертоге Смерти, мы хороним своих королей.
- А зачем приходили туда эти мудрые люди? - перебил я его нетерпели- во.
- Этого я не знаю. Вы, мои повелители, спустившиеся сюда с далеких звезд, должны
это знать сами, - ответил Инфадус, бросив на нас быстрый взгляд.
Очевидно, он не хотел нам сказать все, что знал.
- Ты прав, - сказал я. - Мы, жители звезд, знаем многое, чего вы не знаете. Вот,
например, я слышал, что мудрые люди далекого прошлого отп- равлялись в эти горы
за красивыми яркими камнями и желтым железом.
- Повелитель мой мудр, - ответил он холодно. - По сравнению с ним я лишь неразумный
ребенок, и потому мне не подобает говорить с ним о таких вещах. Мой повелитель должен
побеседовать об этом с престарелой Гагулой, когда он будет в жилище короля, ибо
она столь же мудра, как и мой пове- литель.
Сказав это, Инфадус ушел. Как только мы остались одни, я обратился к своим друзьям
и, указывая на отдаленные горы, воскликнул: - Вот где находятся алмазные копи царя
Соломона! Амбона, стоявший около сэра Генри и Гуда, услышал эти слова. Я заме- тил,
что за последнее время от стал как-то особенно задумчив и рассеян и редко вступал
с нами в разговор.
- Да, Макумазан, - сказал он, обращаясь ко мне по-зулусски, - алмазы находятся
там, и они, конечно, будут ваши, ибо вы, белые люди, очень лю- бите деньги и блестящие
камни.
- Откуда ты знаешь, что алмазы находятся в этих горах, Амбопа? - рез- ко спросил
я его.
Мне не нравились таинственность его поведения и постоянные недомолв- ки.
Амбопа засмеялся.
- Я видел это сегодня ночью во сне, белые люди, - ответил он и, круто повернувшись,
отошел в сторону.
- Что наш черный друг хотел этим сказать и что у него на уме? - спро- сил сэр
Генри. - Совершенно очевидно, он что-то знает, но предпочитает молчать. Между прочим,
Квотермейн, не слышал ли он от наших проводников чего-нибудь о моем... о моем брате?
- К сожалению, ничего. Он расспрашивал об этом всех, с кем за это время успел подружиться,
но ему отвечали, что в этой стране никто и ни- когда не видел ни одного белого человека.
- Неужели вы думаете, что ваш брат мог сюда добраться? - спросил Гуд.
- Ведь сами-то мы попали сюда чудом. Кроме того, как он нашел бы дорогу, не имея
карты? - Не знаю, - сказал сэр Генри, и лицо его омрачилось. - Но мне дума- ется,
что я все-таки его найду.
Пока мы разговаривали, солнце медленно садилось за горизонт, и вдруг землю окутал
мрак. В этих широтах нет сумерек, поэтому и нет постепенно- го, мягкого перехода
от дня к ночи - день обрывается так же внезапно, как внезапно обрывается жизнь при
наступлении смерти. Солнце село, и весь мир погрузился во тьму. Но вскоре на западе
появилось слабое мерца- ние, затем серебряный свет, и наконец полный, великолепный
диск луны ос- ветил равнину стрелами своих сверкающих лучей, озаряя всю землю нежным,
лучезарным сиянием. Мы стояли и наблюдали это восхитительное зрелище. Я не могу
описать все величие этой несказанной красоты, перед которой по- меркли звезды, и
сердца наши, устремившиеся ввысь, наполнились благого- вейным восторгом.
Жизнь моя была полна трудностей и забот, но есть воспоминания, вызы- вающие у
меня чувство благодарности за то, что я жил. Одно из них - это воспоминание о том,
что я видел, как светит луна на Земле Кукуанов.
Эти размышления были прерваны нашим учтивым другом Инфадусом.
- Если мои повелители отдохнули, - сказал он, - мы можем идти дальше.
В Луу для повелителей уже приготовлено жилище. Луна светит ярко и будет освещать
нам дорогу.
Мы тотчас же выразили свое согласие и немедленно тронулись в путь.
Через час мы уже подошли к Луу, размеры которого нам показались беско- нечными.
Окруженный тысячами сторожевых костров, он казался опоясанным огромным огненным
кольцом. Вскоре мы подошли ко рву, через который был перекинут подъемный мост, и
услышали бряцание оружия и глухой окрик ча- сового. Инфадус произнес пароль, который
я как следует не разобрал; стража, узнав своего начальника, приветствовала его,
и мы вошли в город.
С полчаса мы шли по главной улице мимо бесчисленных рядов плетенных из травы
хижин, пока Инфадус не остановился около небольшой группы доми- ков, окружавших
маленький двор, вымощенный толченым известняком.
Войдя в этот двор, Инфадус объявил нам, что эти "жалкие обиталища" предназначены
для нашего жилья. Каждому из нас была приготовлена от- дельная хижина. Они были
значительно лучше, чем те, что мы уже видели, и в каждой из них была очень удобная
постель из душистых трав, накрытая дубленой шкурой; тут же стояли большие глиняные
сосуды с водой. Ужин для нас был уже приготовлен, так как не успели мы умыться,
как несколько красивых молодых женщин с глубоким поклоном подали нам жареное мясо
и печеные маисовые лепешки, красиво сервированные на деревянных тарелках.
Мы поели с большим аппетитом и затем попросили перенести все постели в одну хижину,
причем эта мера предосторожности вызвала улыбку на лицах милых молодых леди. Смертельно
уставшие от долгого путешествия, мы бро- сились на постели и заснули крепким сном.
Когда мы проснулись, солнце было уже высоко. Наши прислужницы, лишен- ные чувства
ложной стыдливости, находились уже в хижине, так как им было приказано помочь нам
одеться, чтобы идти на прием к королю.
- Одеться! - ворчал Гуд. - Для того чтобы надеть фланелевую рубашку и пару ботинок,
не требуется много времени. Послушайте, Квотермейн, попро- сите их принести мои
брюки.
Я исполнил его просьбу, но мне сказали, что эти священные реликвии уже отнесены
к королю и что он ожидает нас к себе до полудня.
Попросив наших молодых леди удалиться, что, по-видимому, их чрезвы- чайно удивило
и огорчило, мы начали одеваться, стараясь это сделать как можно тщательнее.
Гуд, конечно, не выдержал и снова побрил правую часть лица, намерева- ясь сделать
то же самое с левой, на которой красовалась густая поросль щетины, но мы уговорили
его ни в коем случае ее не трогать. Что касается меня и сэра Генри, мы только как
следует умылись и расчесали волосы. Зо- лотые локоны сэра Генри сильно отросли и
падали до плеч, что придавало ему, как никогда, сходство с древним датчанином. Моя
же седая щетина бы- ла по крайней мере на целый дюйм длиннее того полудюйма, который
я счи- таю максимально допустимой длиной.
После того как мы позавтракали и выкурили по трубке, к нам явился сам Инфадус
и сообщил, что, если нам будет угодно, король Твала готов нас принять.
Мы отвечали, что предпочли бы пойти к нему, когда солнце поднимется выше, что
мы еще крайне утомлены после столь долгого пути, и выдумали еще ряд других причин.
Так всегда следует поступать, когда имеешь дело с дикарями: нельзя немедленно откликаться
на их зов, так как они склонны принимать вежливость за страх и раболепство. Поэтому,
хоть нам и хоте- лось увидеть Твалу не менее, чем ему нас, мы все же не спешили
и проси- дели у себя еще час, заняв это время тем, что отобрали из нашего скудно-
го запаса вещей подарки для короля и его приближенных. Дары эти состояли из винчестера
бедняги Вентфогеля и небольшого количества бус. Винтовку с патронами было решено
подарить его величеству, а бусы - его женам и придворным. Инфадус и Скрагга уже
получили от нас в подарок такие бусы и были от них в восторге, так как никогда в
жизни не видели ничего подоб- ного. Наконец мы заявили, что готовы идти на прием,
и вышли из хижины в сопровождении Инфадуса и Амбопы, который нес наши дары.
Пройдя несколько сот ярдов, мы очутились у ограды, похожей на ту, ко- торая окружала
наши хижины, но раз в пятьдесят длиннее, так как она ох- ватывала не менее шести
или семи акров земли. Вокруг внешней стороны из- городи тянулся ряд хижин, в которых
жили жены короля. Как раз напротив главных ворот, в глубине огромной площади, стояла
особняком очень большая хижина, - это была резиденция его величества. Вся остальная
пло- щадь была пуста, вернее, была бы пуста, если бы ее не заполняли много- численные
отряды воинов. Их было не менее семи-восьми тысяч. Когда мы проходили мимо них,
они стояли неподвижно, словно изваяния. Трудно пере- дать словами, какое величественное
зрелище представляли собой эти войска с развевающимися плюмажами, сверкающими на
солнце копьями и железными щитами, обтянутыми буйволовыми шкурами. На пустой части
площади перед королевской хижиной стояло несколько табуретов. Три из них мы заняли
по указанию Инфадуса, Амбопа стал позади нас, а сам Инфадус остался у две- рей жилища
короля.
На площади царила мертвая тишина. Более десяти минут мы ждали выхода его величества
и все это время чувствовали, что нас с любопытством расс- матривают около восьми
тысяч пар глаз. Должен признаться, что ощущение было не из приятных, но мы делали
вид, что это нас не касается. Наконец дверь большой хижины распахнулась, и из нее
вышел гигантского роста че- ловек, на плечи которого была наброшена великолепная
короткая мантия из тигровых шкур; следом за ним шел Скрагга и, как нам сперва показалось,
высохшая, совершенно сморщенная, закутанная в меховой плащ обезьяна. Ги- гант сел
на один из табуретов, за ним стал Скрагга, а сморщенная обезьяна поползла на четвереньках
и уселась на корточках в тени под на- весом хижины.
Полное безмолвие продолжалось. Вдруг гигант скинул с себя мантию и выпрямился
во весь рост. Это было поистине жуткое зрелище. У него были безобразно толстые губы,
широкий плоский нос и только один черный глаз, в котором сверкала злоба, на месте
же второго глаза зияла дыра. Мне в жизни не приходилось видеть более отвратительное,
свирепое, плотоядное лицо. На огромной голове развевался султан из роскошных белых
страусовых перьев; грудь его охватывала блестящая кольчуга; вокруг пояса и правого
колена висели обычные украшения из белых буйволовых хвостов. На шее это- го страшного
человека было надето золотое ожерелье в виде толстого жгу- та, а на лбу тускло мерцал
громадный нешлифованный бриллиант. В руке он держал длинное, тяжелое копье. Мы сразу
догадались, что это Твала.
Молчание продолжалось, но недолго. Вдруг король поднял свое копье. В ответ на
это восемь тысяч рук тоже подняли свои копья и из восьми тысяч глоток вырвался троекратный
королевский салют: "Куум!" Казалось, что от этого рева, который можно было сравнить
лишь с оглушительным раскатом грома, трижды содрогнулась земля.
- Будьте покорны, о люди! - пропищал пронзительный тоненький голосок из-под навеса
крыши, где сидела обезьяна. - Это король! - Это король! - как эхо, прогремели в
ответ восемь тысяч глоток. - Будьте покорны, о люди, - это король! Снова на площади
наступила мертвая тишина. Вдруг один из воинов, сто- явший на левом фланге, случайно
уронил щит, который со звоном упал на вымощенную известняком площадь.
Твала холодно взглянул своим единственным глазом в ту сторону, где стоял воин,
уронивший щит.
- Эй, ты, подойди сюда! - закричал он громовым голосом, обращаясь к нарушителю
тишины.
Из рядов вышел красивый юноша и стал перед королем.
- Это ты уронил щит, неуклюжий пес? Это ты опозорил меня перед чуже- земцами,
прибывшими со звезд? Как ты смел это сделать? Как ни темна была кожа бедного юноши,
мы увидели, что он побледнел.
- О Телец Черной Коровы, - прошептал юный воин, - это произошло слу- чайно.
- Ну, так за эту случайность ты должен заплатить жизнью. Ты поставил меня в дурацкое
положение. Готовься к смерти.
- Я лишь бык короля! - тихо произнес юноша.
- Скрагга! - загремел король. - Покажи мне, как ты умеешь владеть оружием. Убей
этого неуклюжего пса.
