- Простите меня, сэр, - тихо сказал он низким басом, именно таким, какой должен
был исходить из таких могучих легких, - простите меня, сэр, вы не Аллан Квотермейн?
Я ответил утвердительно. Сэр Генри больше ко мне не обращался, но я слышал, как
он тихо произнес про себя: "Какая удача!" После обеда, когда мы выходили из кают-компании,
сэр Генри предложил мне зайти к нему выкурить трубку. Я принял приглашение, и мы
с капитаном Гудом пошли в его каюту, которая выходила на палубу. Это была прекрасная
просторная каюта, когда-то состоявшая из двух. Когда кто-то из наших важных франтов
совершал поездку на "Данкелде" вдоль побережья, перего- родку сняли, а на прежнее
место так и не поставили. В каюте был диван, перед которым стоял маленький стол.
Сэр Генри послал стюарда за бутылкой виски, мы втроем сели и закурили трубки.
- Мистер Квотермейн, - обратился ко мне сэр Генри, когда стюард при- нес виски
и зажег лампу, - в позапрошлом году, примерно в это время, вы, кажется, были в поселке,
который называется Бамангвато, к северу от Тра- исвааля? - Да, был, - отвечал я,
несколько удивленный, что этот незнакомый джентльмен так хорошо осведомлен о моих
странствиях, которые, как я по- лагал, особого интереса представлять не могли.
- Вы там торговали? - с живостью спросил меня Гуд.
- Да, я взял туда фургон с товаром, остановился у поселка и пробыл там, пока
все не распродал.
Сэр Генри сидел против меня в плетеном кресле, облокотившись на стол.
Он смотрел мне прямо в лицо своими проницательными серыми глазами, и ка- залось,
что его взгляд выражает какое-то странное волнение.
- Вы случайно не встречали там человека по фамилии Невилль? - Ну как же, конечно
встречал! Он распряг свою упряжку рядом с моим фургоном и прожил там две недели,
чтобы дать возможность отдохнуть во- лам, перед тем как отправиться в глубь страны.
Несколько месяцев назад я получил письмо от какого-то стряпчего, который просил
меня сообщить, не знаю ли я, что сталось с Невиллем. Я сразу же написал ему все,
что знал.
- Да, - сказал сэр Генри, - он переслал мне ваше письмо. В нем вы со- общили,
что джентльмен, по фамилии Невилль, уехал из Бамангвато в начале мая в фургоне с
погонщиком, проводником и охотникомкафром, по имени Джим. Он говорил, что намеревается
добраться, если будет возможно, до Айнайти, конечного торгового пункта Земли Матабеле.
Там он предполагал продать свой фургон и отправиться дальше пешком. Вы также сообщили,
что он действительно продал свой фургон, потому что шесть месяцев спустя вы видели
его у какого-то португальского торговца. Этот человек рассказал вам, что он купил
его в Айнайти у белого, имени которого он не помнит, и нужно полагать, что белый
со слугой-туземцем отправился в глубь страны на охоту.
- Совершенно верно, - подтвердил я.
Наступило молчание.
- Мистер Квотермейн, - неожиданно сказал сэр Генри, - я думаю, что вы ничего
не знаете и не догадываетесь о том, каковы были причины, заста- вившие моего...
мистера Невилля предпринять путешествие на север? - Кое-что я об этом слышал, -
ответил я и замолчал. Мне не хотелось говорить на эту тему.
Сэр Генри и Гуд переглянулись, и капитан многозначительно кивнул го- ловой.
- Мистер Квотермейн, - сказал сэр Генри, - я хочу рассказать вам одну историю
и попросить вашего совета, а возможно, и помощи. Мой поверенный передал мне ваше
письмо и сказал, что я могу вполне на вас положиться.
По его словам, вас хорошо знают в Натале, где вы пользуетесь всеобщим уважением.
Кроме того, он сказал, что вы принадлежите к людям, которые умеют хранить тайны.
Я поклонился и отпил немного разбавленного виски, чтобы скрыть свое смущение,
так как я скромный человек. Сэр Генри продолжал: - Мистер Квотермейн, я должен сказать
вам правду: мистер Невилль - мой брат.
- О! - промолвил я вздрогнув.
Теперь стало ясно, кого напоминал мне сэр Генри Куртис, когда я его впервые увидел.
Мистер Невилль был гораздо меньше ростом, с темной боро- дой, но глаза у него были
такие же проницательные и такого же самого се- рого оттенка, как и у сэра Генри.
В чертах лица также было некоторое сходство.
- Мистер Невилль - мой младший и единственный брат, - продолжал сэр Генри, -
и мы впервые расстались с ним пять лет назад. До этого времени я не помню, чтобы
мы разлучались даже на месяц. Но около пяти лет назад нас постигло несчастье: мы
с братом поссорились не на жизнь, а на смерть (это иногда случается даже между очень
близкими людьми), и я поступил с ним несправедливо.
Тут капитан Гуд, как бы в подтверждение этих слов, энергично закивал головой.
В это время наш пароход сильно накренился, и изображение капи- тана Гуда, отчаянно
кивающего головой, отразилось в зеркале, которое в этот момент оказалось над моей
головой.
- Как вам, я полагаю, известно, - продолжал сэр Генри, - если человек умирает,
не оставив завещания, и не имеет иной собственности, кроме зе- мельной, называемой
в Англии недвижимым имуществом, все переходит к его старшему сыну. Случилось так,
что как раз в это время, когда мы поссори- лись, умер наш отец, не оставив завещания.
В результате брат остался без гроша, не имея при этом никакой профессии. Конечно,
мой долг заключался в том, чтобы обеспечить его, но в то время наши отношения настолько
обострились, что, к моему стыду (тут он глубоко вздохнул), я ничего для него не
сделал. Не то чтобы я хотел несправедливо поступить с ним, пет, - я ждал, чтобы
он сделал первый шаг к примирению, а он на это не пошел.
Простите, что я утруждаю ваше внимание всеми этими подробностями, но для вас
все должно быть ясно. Правда, Гуд? - Само собой разумеется, - ответил капитан. -
Я уверен, что мистер Квотермейн никого в это дело не посвятит.
- Конечно, - сказал я, - вы можете быть уверены.
Надо сказать, что я очень горжусь тем, что умею хранить тайны.
- Итак, - снова продолжал сэр Генри, - в это время у моего брата было на текущем
счету несколько сот фунтов стерлингов. Ничего мне не говоря, он взял эту ничтожную
сумму и под вымышленным именем Невилля отправился в Южную Африку с безумной мечтой
нажить себе состояние. Это стало из- вестно мне уже позже. Прошло около трех лет.
Я не имел никаких сведений о брате, хотя писал ему несколько раз. Конечно, письма
до него не дохо- дили. С течением времени я все более и более о нем беспокоился.
Я понял, мистер Квотермейн, что такое родная кровь.
- Это верно, - промолвил я и подумал о своем Гарри.
- Я отдал бы половину своего состояния, чтобы только узнать, что мой брат Джордж
жив и здоров и я его снова увижу! - Но на это надежды мало, Куртис, - отрывисто
сказал капитан Гуд, взглянув на сэра Генри.
- И вот, мистер Квотермейн, чем дальше, тем больше я тревожился, жив ли мой брат,
и если он жив, то как вернуть его домой. Я принял все меры, чтобы его разыскать,
в результате чего получил ваше письмо. Полученные известия были утешительны, поскольку
они указывали, что до недавнего времени Джордж был жив, но дальнейших сведений о
нем до сих пор нет. Ко- роче говоря, я решил приехать сюда и искать его сам, а капитан
Гуд лю- безно согласился меня сопровождать.
- Видите ли, - сказал капитан, - мне все равно делать нечего. Лорды Адмиралтейства
выгнали меня из флота умирать с голоду на половинном ок- ладе. А теперь, сэр, вы,
может быть, расскажете нам все, что знаете или слышали о джентльмене по фамилии
Невилль.
ГЛАВА II ЛЕГЕНДА О КОПЯХ ЦАРЯ СОЛОМОНА
Я медлил с ответом, набивая табаком свою трубку.
- Так что же вы слышали относительно дальнейшего путешествия моего спросил в
свою очередь сэр Генри.
- Вот что мне известно, - отвечал я, - и до сегодняшнего дня ни одна живая душа
от меня об этом не слышала. Я узнал тогда, что он отправляет- ся в копи царя Соломона.
- Копи царя Соломона! - воскликнули вместе оба мои слушателя. - Где же они находятся?
- Не знаю, - сказал я. - Мне только приходилось слышать, что говорят об этом люди.
Правда, я как-то видел вершины гор, по другую сторону ко- торых находятся Соломоновы
копи, но между мною и этими горами простира- лось сто тридцать миль пустыни, и,
насколько мне известно, никому из бе- лых людей, за исключением одного, не удалось
когда-либо пересечь эту пустыню. Но, может быть, мне лучше рассказать вам легенду
о копях Соло- мона, которую я слышал? А вы дадите мне слово не разглашать без моего
разрешения ничего из того, что я вам расскажу. Вы согласны? У меня есть серьезные
основания просить вас об этом.
Сэр Генри утвердительно кивнул головой, а капитан Гуд ответил: - Конечно, конечно!
- Итак, - начал я, - вам, вероятно, известно, что охотники на слонов - грубые, неотесанные
люди и их мало что интересует, кроме обычных жи- тейских дел да кафрских обычаев.
Правда, время от времени среди них мож- но встретить человека, который увлекается
собиранием преданий среди ту- земцев, пытаясь восстановить хоть малую часть истории
этой таинственной страны. Как раз от такого человека я впервые услышал легенду о
Соломоно- вых конях. Было это почти тридцать лет назад, во время моей первой охоты
на слонов в Земле Матабеле. Звали этого человека Иване. На следующий год бедняга
погиб - его убил раненый буйвол. Его похоронили около водопадов Замбези. Однажды
ночью, помню, я рассказал Ивансу об удивительных разра- ботках, на которые натолкнулся,
охотясь на антилоп куду [2] и канну [3] в той местности, которая теперь называется
Лиденбургским районом Транс- вааля. Я слышал, что недавно золотопромышленники снова
нашли этот при- иск, но я-то знал о нем много лет назад. Там в сплошной скале проложена
широкая проезжая дорога, ведущая к входу в прииск или галерею. Внутри, в этой галерее,
лежат груды золотоносного кварца, приготовленного для дробления. Это указывает на
то, что рабочим, кем бы они ни были, приш- лось поспешно покинуть прииск. На расстоянии
шагов двадцати вглубь там есть поперечная галерея, с большим искусством облицованная
камнем.
"Ну! - сказал Иване. - А я расскажу тебе нечто еще более удиви- тельное!" И он
начал мне рассказывать о том, как далеко, во внутренних областях страны, он случайно
набрел на развалины города. По его мнению, это был Офир, упоминаемый в библии. Между
прочим, другие, более ученые люди подтвердили мнение Иванса спустя много лет после
того, как бедняга уже погиб. Помню, я слушал как зачарованный рассказ обо всех этих
чудесах, потому что в то время я был молод и этот рассказ о древней цивилизации
и о сокровищах, которые выкачивали оттуда старые иудейские и финикийские авантюристы,
когда страна давно уже вновь впала в состояние самого дико- го варварства, подействовал
на мое воображение. Внезапно Иване спросил меня: "Слышал ли ты когда-нибудь, дружище,
о Сулеймановых горах, которые находятся к северо-западу от земли Машукулумбве? [4]
Я ответил, что ничего не слышал.
"Так вот, - сказал он, - именно там находились копи, принадлежавшие царю Соломону,
- я говорю о его алмазных копях!" "Откуда ты это знаешь?" - спросил я.
"Откуда знаю? Как же! Ведь что такое "Сулейман", как не испорченное слово "Соломон"?
[5] И, кроме того, одна старая изанузи [6] в Земле Ма- ника мне много об этом рассказывала.
Она говорила, что народ, живший за этими горами, представлял собою ветвь племени
зулусов [7] и говорил на зулусском наречии, но эти люди были красивее и выше ростом,
чем зулусы.
Среди них жили великие волшебники, которые научились своему искусству у белых
людей тогда, когда "весь мир был еще темен", и им была известна тайна чудесной копи,
где находились "сверкающие камни".
Ну, в то время эта история показалась мне смешной, хоть она и заинте- ресовала
меня, так как алмазные россыпи тогда еще не были открыты. А бедный Иване вскоре
уехал и погиб, и целых двадцать лет я совершенно не вспоминал его рассказа. Но как
раз двадцать лет спустя - а это долгий срок, господа, так как охота на слонов опасное
ремесло и редко кому уда- ется прожить столько времени, - так вот, двадцать лет
спустя я услышал нечто более определенное о горах Сулеймана и о стране, которая
лежит по ту сторону гор. Я находился в поселке, называемом крааль [8] Ситанди, за
пределами Земли Маника. Скверное это место: есть там нечего, а дичи поч- ти никакой.
У меня был приступ лихорадки, и чувствовал я себя очень пло- хо. Однажды туда прибыл
португалец, которого сопровождал только слу- та-метис. Надо сказать, что я хорошо
знаю португальцев из Делагоа [9], - нет на земле худших дьяволов, жиреющих на крови
и страданиях своих ра- бов.
Но этот человек резко отличался от тех, с которыми я привык встре- чаться. Он
больше напоминал мне вежливых испанцев, о которых мне прихо- дилось читать в книгах.
Это был высокий, худой человек с темными глазами и вьющимися седыми усами. Мы немного
побеседовали, так как он мог объяс- няться на ломаном английском языке, а я немного
понимал по-португальски.
Он сказал мне, что его имя Хове Сильвестр и что у него есть участок зем- ли около
залива Делагоа. Когда на следующий день он отправился в путь со своим слугой-метисом,
он попрощался со мной, сняв шляпу изысканным ста- ромодным жестом.
"До свиданья, сеньор, - сказал он. - Если нам суждено когда-либо встретиться
вновь, я буду уже самым богатым человеком на свете и тогда не забуду о вас!" Это
меня немного развеселило, хоть я и был слишком слаб, чтобы сме- яться. Я видел,
что он направился на запад, к великой пустыне, и подумал - не сумасшедший ли он
и что он рассчитывает там найти.
Прошла неделя, и я выздоровел. Однажды вечером я сидел перед ма- ленькой палаткой,
которую возил с собой, и глодал последнюю ножку жалкой птицы, купленной мною у туземца
за кусок ткани, стоивший двадцать таких птиц. Я смотрел на раскаленное красное солнце,
которое тонуло в бескрай- ной пустыне, и вдруг на склоне холма, находившегося напротив
меня на расстоянии около трехсот ярдов, заметил какого-то человека. Судя по одежде,
это был европеец. Сначала он полз на четвереньках, затем поднял- ся и, шатаясь,
прошел несколько ярдов. Потом он вновь упал и пополз дальше. Видя, что с незнакомцем
произошло что-то неладное, я послал ему на помощь одного из моих охотников. Вскоре
его привели, и оказалось, что это - как вы думаете, кто? - Конечно, Хозе Сильвестр!
- воскликнул капитан Гуд.
- Да, Хозе Сильвестр, вернее - его скелет, обтянутый кожей. Его лицо было ярко-желтого
цвета от лихорадки, и большие темные глаза, казалось, торчали из черепа - так он
был худ. Его кости резко выступали под желтой кожей, похожей на пергамент, волосы
были седые.
