- Входите, белые люди со звезд! - сказала наша зловещая проводница, переступая
порог. - Но сначала послушайте служанку вашу, престарелую Га- гулу. Яркие камни,
которые вы сейчас увидите, были некогда выкопаны из колодца, над которыми сидят
Молчаливые, и сложены здесь, но кем, я не знаю. Те люди, которые это сделали, поспешно
покинули это место, не взяв их с собой. С тех пор сюда входили лишь один раз. Молва
о сверкающих камнях передавалась из века в век людьми, жившими в нашей стране, но
никто не знал ни где находятся сокровища, ни тайны двери. Но однажды в нашу страну
пришел из-за гор один белый человек, - может быть, он тоже спустился со звезд, как
вы, и правивший в то время король принял его ра- душно. Это вот тот, что сидит там,
- и она указала на пятую с края фигу- ру, сидевшую за столом Мертвых, - И случилось
так, что этот белый чело- век и какая-то женщина из нашего народа пришли в это место.
Эта женщина случайно узнала тайну двери, хотя вы можете искать ее тысячу лет и все
равно не найдете. Белый человек вошел сюда вместе с нею и наполнил этими камнями
мешок из козьей шкуры, в котором женщина принесла еду. А когда он уходил из сокровищницы,
он взял еще один камень, очень большой, и держал его в руке. - Тут старуха замолчала.
- Ну, и что же? - спросил я, задыхаясь от волнения, так же как и мои спутники.
- Что же случилось с да Сильвестра? Услышав эти слова, старая ведьма вздрогнула.
- Откуда ты знаешь имя человека, который давно умер? - резко спросила она и,
не дожидаясь ответа, продолжала: - Никто не знает, что случилось, но, видно, белый
человек чего-то испугался, ибо бросил наземь козью шку- ру с камнями и убежал с
одним лишь камнем, тем, что был в его руке. Этот камень у него отобрал король, и
это тот самый, который ты, Макумазан, сорвал со лба Твалы.
- И с тех пор никто здесь не был? - спросил я, вглядываясь в темный проход.
- Никто, мои повелители. Но тайна двери хранилась, и все короли отк- рывали ее,
но не входили, ибо предание гласит, что тот, кто войдет сюда, умрет не позже чем
через месяц, как умер тот белый человек в горах, в пещере, где ты его нашел, Макумазан.
Вот почему наши владыки сюда не входят. Ха! Ха! Я всегда говорю правду! В эту минуту
наши глаза встретились, и я весь похолодел. Откуда ста- рая ведьма все это знала?
- Входите, мои повелители. Если я говорю правду, козья шкура с камня- ми должна
лежать на полу. А действительно ли правда, что тому, кто вхо- дит сюда, грозит смерть,
- это уж вы узнаете потом. Ха! Ха! Ха! - И, пе- реступив порог, она заковыляла вперед,
неся с собой свет.
Признаюсь, я еще раз заколебался, идти ли мне за нею.
- Будь она проклята! - закричал Гуд. - Идем! Эта старая чертовка меня не запугает!
- И он тотчас же бросился в проход вслед за Гагулой.
За ним шла Фулата, которой все это, очевидно, было не но душе. Бед- няжка боялась
и от страха дрожала всем телом. Мы с сэром Генри немедлен- но последовали за ними.
Через несколько ярдов в узком проходе, высеченном в сплошной скале, Гагула остановилась.
Она нас ждала.
- Видите, повелители, - сказала она, держа перед собой лампу, - те, кто спрятали
здесь сокровища, должны были поспешно покинуть это место.
Они боялись, что кто-нибудь узнает тайну двери, и, чтобы оградить вход в тайник,
решили воздвигнуть здесь стену, но у них на это не хватило вре- мени.
И она указала на преграждавшие проход уложенные друг на друга два ря- да больших
квадратных каменных блоков высотой в два фута и три дюйма.
Вдоль прохода лежали такие же глыбы шлифованного камня, предназначенные для дальнейшей
работы, и, что самое любопытное, известковый раствор и пара лопат, которые, насколько
мы имели время их рассмотреть, по внешне- му виду были точно такие же, какими пользуются
рабочие и по сей день.
Тут Фулата, которая вся тряслась от страха и волнения, вдруг по- чувствовала
себя дурно и сказала, что будет ждать нас в этом месте, так как дальше идти не может.
Мы усадили ее около незаконченной стены, поло- жили около нее корзинку с провизией
и оставили одну, чтобы она успокои- лась.
Пройдя по проходу еще шагов пятнадцать, мы вдруг оказались перед тща- тельно
раскрашенной деревянной дверью. Она была широко открыта. Тот, кто был здесь последним,
или забыл, или не имел времени ее закрыть.
На пороге этой двери лежал мешок из козьей шкуры, который, казалось, был наполнен
камнями...
- Хи! Хи! Белые люди, - захихикала Гагула, когда на него упал свет от лампы.
- Я говорила вам, что белый человек бежал в испуге из этого места и бросил наземь
козью шкуру, принадлежавшую женщине. Посмотрите, вот она! Гуд наклонился и поднял
мешок. Он был тяжел, и внутри него что-то с легким стуком перекатывалось.
- Клянусь небом, мне кажется - он полон алмазами! - сказал он благо- говейным
шепотом.
Действительно, одна лишь мысль, что маленький мешок из козьего меха полон алмазами,
была достаточна, чтобы заставить кого угодно ощутить священный трепет.
- Идем дальше, - сказал сэр Генри с нетерпением. - Ну, почтенная ле- ди, дайте-ка
мне лампу. - И, взяв ее из рук Гагулы, он высоко поднял лампу над головой и переступил
порог комнаты.
Мы поспешили за ним, забыв на время о мешке с алмазами, и очутились в сокровищнице
Соломона. При тусклом свете лампы мы прежде всего увидели высеченную в массиве скалы
комнату размером не более десяти квадратных футов, а затем - превосходную коллекцию
слоновых бивней, сложенных друг на друга до самого свода. Сколько их тут, сказать
было трудно, так как мы не могли видеть, какое пространство они занимают до задней
стены, но то, что мы могли охватить глазами, составляло несомненно не менее четы-
рехсот - пятисот самых отборных клыков. Одной этой слоновой кости было бы достаточно,
чтобы обогатить человека на всю жизнь.
"Возможно, - подумал я, - что из этого огромного запаса Соломон взял материал
для своего "великого трона из слоновой кости", равного которому не было ни в одном
царстве".
По другую сторону комнаты находилось десятка два ящиков, похожих на ящики для
патронов фирмы Мартини-Генри, только несколько побольше и вык- рашенных в красный
цвет.
- Тут алмазы! - вскричал я. - Дайте сюда свет! Сэр Генри подошел с лампой и осветил
верхний ящик, крышка которого, сгнившая от времени, несмотря на то что здесь было
сухо, в одном месте была взломана, по-видимому самим да Сильвестра. Поспешно запустив
руку в отверстие, я вынул полную горсть, но не алмазов, а золотых монет очень странной
формы. Мы никогда не видели таких денег, и нам показалось, что на них были начертаны
древнееврейские письмена.
- Во всяком случае, - сказал я, кладя золото обратно, - мы отсюда с пустыми руками
не уйдем. В каждом ящике, должно быть, не менее двух ты- сяч монет, а всего их здесь
восемнадцать. Я полагаю, эти деньги предназ- начались для уплаты рабочим и купцам.
- А я думаю, - перебил меня Гуд, - это и есть сокровище. Я что-то не вижу алмазов,
разве что старый португалец сложил их все в мешок.
- Пусть мои повелители посмотрят в тот темный угол, может быть, они там найдут
камни, - сказала Гагула, поняв по выражению наших лиц, о чем мы говорим. - Там мои
повелители найдут углубление, и в нем три каменных ящика - два запечатанных и один
открытый.
Прежде чем перевести ее слова сэру Генри, у которого в руках была лампа, я не
мог утерпеть и спросил ее, откуда она это знает, если никто сюда не входил с тех
пор, как здесь был белый человек столь много поко- лений назад.
- О Макумазан, ты, который бодрствуешь по ночам! - насмешливо ответи- ла Гагула,
- И вы, живущие на звездах! Разве вы не знаете, что у некото- рых людей есть глаза,
которые видят сквозь скалы? Ха! Ха! Ха! - Посмотрите в этом углу, Куртис, - сказал
я, указывая на место, о котором говорила Гагула.
- Хэлло, друзья! - закричал он. - Здесь есть ниша. Силы небесные! Посмотрите-ка
сюда! Мы бросились туда, где он стоял. В углублении, похожем на небольшое полукруглое
окно, было три каменных ящика, каждый площадью в два фута.
Два из них были покрыты каменными крышками, третья же крышка была прис- лонена
к ящику, который был открыт.
- Взгляните! - сказал сэр Генри сдавленным от волнения голосом, держа над ящиком
лампу.
Мы посмотрели вниз, но сначала ничего не могли различить из-за осле- пившего
нас серебристого сияния. Когда же наши глаза с ним освоились, мы увидели, что этот
ящик был на три четверти наполнен нешлифованными брил- лиантами, большая часть которых
была значительной величины. Я наклонился и взял несколько штук в руку. Сомнений
не оставалось: это были алмазы. В них была та легко узнаваемая на ощупь, присущая
им одним, особая скользкость.
Я буквально задыхался, когда бросил их обратно в ящик.
- Мы самые богатые люди в мире! - вскричал я. - Монте-Кристо перед нами бедняк.
- Мы наводним рынок алмазами! - воскликнул Гуд.
- Сначала их надо туда доставить, - спокойно возразил сэр Генри.
С побледневшими от волнения лицами, смотря друг на друга широко отк- рытыми глазами,
мы стояли вокруг лампы, бросавшей свет на сверкающие драгоценные камни, словно заговорщики,
собирающиеся совершить преступле- ние, а не самые счастливые люди в мире, какими
мы себя считали.
- Хи! Хи! Хи! - злорадно смеялась у нас за спиной Гагула, бесшумно носясь по
сокровищнице, как огромная летучая мышь. - Вот они, эти яркие камни, которые вы
так любите, белые люди! Их тут много, берите сколько пожелаете, любуйтесь ими, запускайте
в них свои руки! Ешьте их! Хи! Хи! Пейте их! Ха! Ха! В тот момент эти последние
слова показались мне столь нелепыми, что я вдруг дико расхохотался. Сэр Генри и
Гуд тоже начали неистово хохотать, не отдавая себе отчета, над чем они смеются.
Мы стояли и надрывались от смеха возле ящиков с алмазами. Это были наши алмазы.
Они были найдены для нас тысячи лет назад терпеливыми тружениками в том огромном
колодце и сложены были тоже для нас каким-нибудь давно умершим доверенным лицом
царя Соломона, чье имя, возможно, было начертано иероглифами на еще вид- невшихся
остатках воска, прилипшего к крышке ящика. Они не принадлежали ни Соломону, ни Давиду,
ни да Сильвестра, никому на свете. Они принадле- жали нам. Перед нами сверкали камни,
стоившие миллионы фунтов стерлин- гов, и лежали груды золота и слоновой кости на
тысячи и тысячи фунтов.
Они только ждали, чтобы мы их унесли.
Внезапно наш истерический припадок прекратился, и мы перестали хохо- тать.
- Откройте другие ящики, белые люди, - закаркала Гагула. - В них кам- ней еще
больше. Берите их, белые повелители. Ха! Ха! Берите их больше, больше! Под ее выкриками
мы принялись срывать каменные крышки с двух других ящиков, в глубине души чувствуя,
что конщунствуем, ломая скрепляющие их печати.
Ура! Они были полны тоже, полны до краев, по крайней мере второй ящик, - несчастный
да Сильвестра не взял отсюда ни одного камня в свой мешок из козьей шкуры. Что касается
третьего, он был наполнен лишь на одну четверть, но камни в нем были отборные, не
менее чем двадцать карат каждый, а некоторые величиной с голубиное яйцо. Однако,
поднеся их к лампе, мы увидели, что многие из самых крупных имели желтоватый оттенок,
то есть были "с цветом", как говорят в Кимберли.
Но мы не видели страшного, злорадного взгляда, брошенного на нас Га- гулой, когда
она тихо-тихо, как змея, выползала из сокровищницы, чтобы направиться дальше по
проходу, к высеченной в скале потайной двери.
Чу! Что это такое? До нас доносятся крики, они раздаются под сводами прохода.
Это голос Фулаты! - О Бугван! На помощь! На помощь! Камень падает! - Отпусти меня,
девушка! Или...
- Помогите, помогите! Она ударила меня ножом! Мы бежим по проходу, и вот что
мы видим при свете лампы: каменная дверь медленно опускается и уже находится футах
в трех от пола. Около нее в отчаянной схватке сцепились Фулата и Гагула. Отважная
девушка об- ливается кровью, но, несмотря на это, она держит старую колдунью, кото-
рая защищается, как дикая кошка. Ах! Она вырвалась! Фулата падает, а Га- гула бросается
ничком на пол и, извиваясь, как змея, протискивается сквозь щель под опускающимся
камнем. Она под ним. О боже! Слишком позд- но! Огромная каменная глыба уже придавила
ее, и она пронзительно кричит от нечеловеческой боли. Все ниже и ниже опускается
скала, и все ее трид- цать тонн медленно придавливают к полу уродливое тело колдуньи.
Послед- ние отчаянные крики, такие, каких нам никогда не приходилось слышать, затем
хруст раздавливаемых костей, от которого стынет в жилах кровь, и каменная дверь
закрывается как раз в тот момент, когда мы со всего раз- бега ударяемся о нее.
Все это произошло в течение нескольких секунд. Мы кинулись к Фулате.
Нож Гагулы пронзил ее грудь, и я сразу увидел, что смерть ее близка.
- О Бугван! Я умираю! - задыхаясь, прошептала красавица. - Она, Гагу- ла, выползла...
я не видела ее, мне было плохо... камень начал опус- каться; потом она вернулась
и стала глядеть в проход... я видела, как она вошла через медленно опускающуюся
дверь... я схватила и стала дер- жать ее, и тогда она ударила меня ножом. Я умираю,
Бугван! - Бедная, бедная Фулата! - в отчаянии кричал Гуд и вдруг, словно он ничего
другого не мог для нее сделать, бросился к ней и стал ее цело- вать.
- Бугван, - сказала она после небольшого молчания, - здесь ли Макума- зан? У
меня темнеет в глазах, я ничего не вижу.
- Я здесь, Фулата.
- Макумазан, будь моим языком, прошу тебя. Бугван не понимает моих речей, а я,
прежде чем отойду во мрак, хочу сказать ему несколько слов.
- Говори, Фулата, я все повторю ему.
- Скажи Бугвану, моему господину, что я... люблю его и рада умереть, потому что
знаю, что он не может связать свою жизнь с моею, ибо как солнце не может сочетаться
с тьмой, так белый человек не может соче- таться с черной девушкой. Скажи ему, что
временами я чувствовала, словно в моей груди бьется птица, которая рвется вылететь
оттуда и петь. Даже сейчас, когда я не могу поднять руку и мой мозг холодеет, я
не чувствую, что сердце мое умирает. Оно так полно любовью, что, если бы я жила
тыся- чу лет, оно все еще было бы молодо. Скажи ему, что, если я буду жить вновь,
может быть, я увижу его на звездах... Я буду искать его там пов- сюду, хотя, возможно,
и тогда я буду черной, а он белым. Скажи ему...
нет, Макумазан, не говори ничего, кроме того, что я люблю... О, прижми меня ближе
к себе, Бугван, я больше не чувствую твоих объятий... О Буг- ван. Буг...
- Она умерла! Умерла! - воскликнул Гуд, поднимаясь на ноги. По его лицу текли
слезы.
