- Знаете ли, - сказал сэр Генри, когда мы сидели в эту ночь у костра и смотрели
на нависшие над нами утесы, - мне кажется, что на свете есть немало мест похуже,
чем Страна Кукуанов, и что бывали времена, когда я чувствовал себя гораздо более
несчастным, чем за последний месяц или два, хоть со мной никогда не происходили
такие странные вещи. А вы как думаете, друзья? - Мне кажется, что я почти сожалею
о том, что покинул эту страну, - со вздохом отозвался Гуд.
Что же касается меня, я подумал, что все хорошо, что хорошо кончает- ся, но за
всю мою долгую жизнь, полную опасностей, мне никогда не прихо- дилось столько раз
быть на краю гибели, как за последнее время. При од- ном воспоминании о сражении,
в котором мне пришлось принимать участие, у меня проходит по коже мороз, не говоря
уж о наших переживаниях в сокро- вищнице! На следующее утро мы отправились в трудный
путь через пустыню. Наши пятеро проводников несли большой запас воды. Мы провели
ночь под откры- тым небом, а на рассвете двинулись дальше.
На третий день нашего путешествия, около полудня, мы увидели деревья того оазиса,
о котором говорили наши проводники, и за час до захода солнца мы уже вновь шли по
траве и слышали журчание воды.
ГЛАВА XX НАЙДЕН
А теперь я перехожу к самому удивительному приключению во всей этой необыкновенной
истории, приключению, которое показывает, какие удиви- тельные вещи случаются в
жизни.
Опередив немного своих спутников, я спокойно шел вдоль берега ручья, который,
вытекая из оазиса, терялся в раскаленных песках пустыни, и вдруг остановился, не
веря своим глазам. И было от чего: ярдах в двадца- ти передо мной, в очаровательном
месте, под сенью большого фигового де- рева стояла маленькая уютная хижина. Она
была обращена фасадом к ручью и построена по образцу кафрских из ивовых прутьев
и травы, но имела обыч- ную дверь, а не маленькую лазейку, похожую на летку в ульях.
"Что за чертовщина! - сказал я про себя. - Откуда взялась здесь хижи- на?" Не
успел я это подумать, как дверь отворилась, и из нее, прихрамывая, вышел белый человек
с огромной черной бородой, одетый в звериные шкуры.
Я решил, что со мной, должно быть, случился солнечный удар. Это было со- вершенно
невероятно! Ни один охотник никогда сюда не забирался, и ни один безусловно не мог
здесь жить. Я смотрел на него широко открытыми от изумления глазами. С не меньшим
изумлением глядел на меня и человек в звериных шкурах. В это время подошли сэр Генри
и Гуд.
- Послушайте, друзья, - сказал я, обращаясь к ним, - я схожу с ума, или это в
самом деле белый человек? Сэр Генри и Гуд взглянули на незнакомца, и в тот же момент
белый че- ловек с черной бородой громко закричал и, хромая, заковылял в нашу сто-
рону, но, не дойдя до нас нескольких шагов, упал без сознания.
Одним прыжком сэр Генри был возле него.
- Силы небесные! - вскричал он. - Это мой брат Джордж! Услышав этот крик, другой
человек, тоже одетый в шкуры, вышел из хи- жины с ружьем в руках и подбежал к нам.
Увидев меня, он тоже громко вскрикнул.
- Макумазан! - заговорил он. - Ты меня не узнаешь? Я Джим, охотник. Я потерял
записку, которую ты мне дал для бааса, и вот мы здесь живем уже почти два года.
И, упав к моим ногам, он начал кататься по земле, плача от радости.
- Ах ты, негодная разиня! - сказал я. - Тебя следовало бы хорошенько выпороть!
Тем временем человек с черной бородой пришел в себя, поднялся на но- ги, и они с
сэром Генри начали молча трясти друг другу руки, так как, очевидно, от полноты чувств
были не в состоянии выговорить ни единого слова. Подозреваю, что в прошлом они поссорились
из-за какой-нибудь леди (хотя я никогда сэра Генри об этом не спрашивал), но из-за
чего бы это ни случилось, сейчас их ссора была, по-видимому, совершенно забыта.
- Дорогой мой! - вырвалось наконец у сэра Генри. - Я думал, что тебя уже нет
в живых! Ведь я искал тебя по ту сторону Сулеймановых гор и вдруг нахожу в оазисе
среди пустыни, где ты себе свил гнездо, словно старый aasvogel.
- Около двух лет назад и я пытался перейти горы Соломона, - послышал- ся ответ,
сказанный неуверенным голосом человека, отвыкшего говорить на родном языке, - но
когда я попал сюда, мне на ногу упал огромный камень и раздробил мне кость. Поэтому
я не мог ни продолжать свой путь, ни вер- нуться в крааль Ситанди.
Тут подошел я.
- Здравствуйте, мистер Невилль. Вы меня помните? - Боже мой! - воскликнул он.
- Неужели это Квотермейн? Как! И Гуд то- же здесь? Поддержите меня, друзья, - у
меня снова закружилась голова...
Как все это неожиданно и странно... И когда человек уж перестал наде- яться,
какое это счастье! Вечером, у походного костра, Джордж Куртис рассказал нам свою
исто- рию, которая, так же как и наша, была полна событиями и вкратце своди- лась
к следующему.
Около двух лет назад он вышел из крааля Ситанди, пытаясь достичь Су- леймановых
гор. Записку, посланную ему через Джима, он не получил и ни- чего до этого дня о
ней не слышал, так как этот олух Джим ее потерял.
Но, пользуясь указаниями туземцев, он направился не к горам Царицы Савс- кой,
а к тому крутому перевалу, через который мы сами только что пришли.
Это был безусловно более легкий путь, чем тот, который был отмечен на карте старого
да Сильвестра. В пустыне они с Джимом перенесли большие лишения, но наконец добрались
до этого оазиса, где в тот же день Джорджа Куртиса постигло большое несчастье. Он
сидел на берегу ручья, а Джим, стоя на высоком скалистом берегу как раз над ним,
извлекал из расщелин мед диких пчел, у которых нет жала (такие пчелы водятся в пустыне).
Ка- рабкаясь по скалам, он расшатал большой камень, который обрушился и раздробил
правую ногу Джорджа Куртиса. С тех пор он стал сильно хромать и, так как не мог
много ходить, предпочел остаться и умирать в оазисе, чем наверняка погибнуть в пустыне.
Что касается пищи, то в этом отношении они не терпели никакой нужды, так как
у них был большой запас патронов, а в оазис, особенно по ночам, приходило на водопой
много животных. Они стреляли в них или ставили кап- каны, используя мясо для еды,
а шкуры, после того как их одежда износи- лась, - для одежды.
- Таким образом, - сказал в заключение Джордж Куртис, - мы жили здесь почти два
года, как Робинзон Крузо с Пятницей, уповая на счастливую слу- чайность, что вдруг
в оазис забредут какие-нибудь туземцы и помогут нам отсюда выбраться. Но никто не
появлялся. Наконец вчера вечером мы с Джи- мом решили, что он меня покинет и отправится
за помощью в крааль Ситан- ди, хотя, признаться, у меня было очень мало надежды,
что он вернется. А теперь ты, именно ты, - сказал он, обращаясь к сэру Генри, -
которого я никак не рассчитывал увидеть, вдруг неожиданно появляешься и находишь
меня там, где сам этого не ожидал. Ведь я был уверен, что ты преспокойно живешь
в Англии и давным-давно меня забыл. Это самая удивительная исто- рия, которую мне
когда-либо приходилось слышать, и какое счастье, что она окончилась столь благополучно!
Затем сэр Генри в свою очередь рассказал своему брату главные эпизоды наших приключений,
и, так разговаривая, мы просидели до глубокой ночи.
- Слава богу, - сказал Джордж Куртис, когда я показал ему несколько алмазов,
- что, помимо моей никчемной особы, вы нашли еще кое-что в наг- раду за все ваши
злоключения.
Сэр Генри засмеялся: - Камни принадлежат Квотермейн и Гуду. У нас был договор,
что они бу- дут делить между собой всю добычу, которая может встретиться нам в пути.
Это замечание заставило меня призадуматься. Переговорив с Гудом, я сказал сэру
Генри, что мы оба просим его взять третью часть алмазов, а если он откажется, то
его часть должна быть передана Джорджу Куртису, который, в сущности, пострадал из-за
этих драгоценностей больше всех нас. Наконец, с большим трудом, мы уговорили его
согласиться на это предложение, но Джордж Куртис узнал о нашем решении значительно
позже.
На этом я думаю закончить свой рассказ. Наш обратный путь через пус- тыню в крааль
Ситанди был чрезвычайно труден, особенно потому, что нам приходилось поддерживать
Джорджа Куртиса, так как его правая нога была в очень плохом состоянии и из нее
время от времени выделялись осколки раздробленной кости. Но так или иначе, мы преодолели
пустыню, и расска- зывать подробности этого путешествия значило бы повторить многое
из то- го, что нам пришлось пережить ранее.
Через шесть месяцев после нашего возвращения в Ситанди, где мы нашли наши ружья
и прочие вещи в сохранности, хотя старый негодяй, которому мы их доверили, был чрезвычайно
огорчен тем, что мы остались живы и пришли за ними, все мы, живые и невредимые,
собрались в моем маленьком домике в Береа, возле Дурбана, где я теперь и пишу эти
строки. Отсюда я прощаюсь со всеми, кто сопровождал меня в самое необыкновенное
путешествие, кото- рое мне когда-либо приходилось совершать за свою долгую и богатую
прик- лючениями жизнь.
P. S. Не успел я написать последнее слово, как увидел кафра, идущего с почты
по моей апельсиновой аллее с письмом, зажатым в расщепленную палку. Письмо это было
от сэра Генри, и так как оно тлеет непосредствен- ное отношение к моему рассказу,
я привожу его полностью: Брейли-Холл, Йоркшир. Дорогой Квотермейн! С одной из последних
почт я послал вам несколько строк, чтобы сооб- щить, что мы трое - Джордж, Гуд и
я - благополучно прибыли в Англию. Мы сошли на берег в Саутгемптоне и немедленно
отправились в Лондон. Вы бы только видели, каким щеголем стал Гуд на следующий же
день! Великолепно выбрит, потрясающий фрак, облегающий его, как перчатка, новый
замеча- тельный монокль, и т.д., и т.д. Мы гуляли с ним в парке, где встретили кое-кого
из знакомых, и я тут же рассказал им историю о его "прекрасных белых ногах".
Он взбешен, особенно после того, как один весьма язвительный журна- лист напечатал
все это в фешенебельной газете.
А теперь о деле. Чтобы узнать стоимость алмазов, мы с Гудом обрати- лись в ювелирную
фирму Стритер, и я просто боюсь сказать вам, во что они их оценили. Сумма баснословная.
Оценка их только приблизительная, так как они сказали, что не помнят, чтобы когда-нибудь
на рынке были в таком количестве столь замечательные камни. Оказывается, что, за
исключением одного или двух из наиболее крупных, они самой чистой воды и во всех
от- ношениях не уступают лучшим бразильским бриллиантам. Я спросил, купит ли их
фирма, но они ответили, что это им не под силу, и рекомендовали про- давать по частям,
чтобы не наводнять ими рынок. Тем не менее они все же предлагают сто восемьдесят
тысяч фунтов стерлингов за весьма небольшую их часть.
Вы должны приехать в Англию, Квотермейн, и сами позаботиться об этом, тем более
что вы настаиваете на великолепном подарке моему брату - целой трети алмазов, не
принадлежащих мне.
Что касается Гуда, он совсем обезумел: почти все его время занято бритьем и делами,
связанными с суетными украшениями своей особы. Но все же я думаю, что он еще не
забыл Фулату. Он мне сказал, что с тех пор как приехал в Англию, он не видел ни
одной женщины, которая была бы так оча- ровательна и так сложена, как она.
Я хочу, чтобы вы приехали на родину, мой дорогой старый друг, и посе- лились
около меня. Вы достаточно потрудились на своем веку, и у вас уйма денег, а у меня
по соседству продается имение, которое вам чудесно по- дойдет. Приезжайте же, и
чем скорее, тем лучше! А книгу о наших приклю- чениях вы можете закончить на пароходе!
Мы отказались рассказывать нашу историю, пока вы ее не напишете, так как боимся,
что нам не поверят. Ес- ли вы послушаетесь моего совета, вы приедете сюда на рождество,
и я очень прошу вас остановиться у меня. К этому времени приедут Гуд и Джордж и,
между прочим, ваш сын (это чтобы вас соблазнить!). Он уже при- езжал ко мне на недельку
поохотиться и произвел очень приятное впечатле- ние. Ваш Гарри чрезвычайно хладнокровный
молодой человек: во время охоты он выпустил мне в ногу целый заряд дроби, сам вырезал
все дробинки и за- тем сделал замечание о том, как удобно иметь среди охотников
студен- та-медика.
До свидания, старина! Не буду вас больше уговаривать, но я знаю, что вы приедете,
хотя бы для того, чтобы сделать одолжение вашему искреннему другу Генри Куртису.
Р. S. Бивни огромного слона, разорвавшего беднягу Хиву, прибиты у ме- ня в холле
над той парой буйволовых рогов, которые вы мне подарили, и выглядят замечательно.
А топор, которым я отрубил голову Твале, висит над моим письменным столом. Как жаль,
что нам не удалось привезти кольчуги! Г. К.
Сегодня вторник. В пятницу отходит пароход, и мне кажется, что я дол- жен воспользоваться
приглашением Куртиса и отправиться на нем в Англию, хотя бы для того, чтобы повидать
моего мальчика Гарри и позаботиться о напечатании этой истории, так как мне не хотелось
бы доверить это дело кому-либо другому.
Аллан Квотермейн
ПРИМЕЧАНИЯ
Предисловие 1. Я обнаружил восемь пород антилоп, которых мне никогда не приходи-
лось встречать, и много разновидностей растений, главным образом из се- мейства
луковичных. - А. К.
2. Чака - король зулусов, живший в начале XIX века.
3. Король Чака запретил своим воинам вступать в брак; только ветераны могли брать
себе жен, и притом столько, сколько каждый из них убил вра- гов в битвах.
Глава I 1. Имеется в виду Капская колония.
2. Ветхий завет - большая часть библии, "священной книги" христиан и иудеев.
3. Легенды Инголдзби - сборник баллад, написанных английским писате- лем Баргэмом
(1788-1845) под псевдонимом Томаса Инголдзби.
4. Наталь - провинция в Южно-Африканском Союзе.
5. Ниггер - презрительная кличка негра, используемая расистами.
6. Кафры, - устаревшее наименование юго-восточных африканских наро- дов.
7. Бамангвато - название поселка в Земле Бечуанов.
8. Кап - сокращенное название Кейптауна.
9. Представление мистера Квотермейна о древних датчанах кажется нес- колько туманным.
Насколько нам известно, у датчан были темные волосы.
Может быть, он имел в виду саксов. - Примеч. англ. издателя.
10. Имеется в виду английская королева Виктория (1819-1901).
11. Десятая заповедь предостерегает людей от зависти.
Глава II 1. Соломон (1020-980 до н.э.) - царь израильского народа.
2. Куду - винторогая антилопа.
3. Канну - южноафриканская, или лосиная, антилопа 4. Машукулумбве - область,
находящаяся в Южной Африке.
5. Сулейман - по-арабски "Соломон". - Примеч. англ. издателя.
6. Изанузи - знахарка.
7. Зулусы - негритянское племя в юго-восточной Африке, достигшее большего могущества
в начале XIX века.
