При свете полной луны мы сидели за своей скромной трапезой, по време- нам прерывая
ее, чтобы вновь поблагодарить Гуда за его замечательный выстрел. Затем мы закурили
трубки и начали рассказывать разные истории.
Вероятно, мы, сидя на корточках вокруг костра, представляли собой очень любопытное
зрелище.
Особенно резко бросался в глаза контраст между мною и сэром Генри. Я худ, небольшого
роста, кожа у меня темная, седые волосы торчат, как щет- ка, и вешу я всего шестьдесят
килограммов, а сэр Генри высокого роста, широкоплечий, белокурый и весит около девяноста
пяти. Но, принимая во внимание все обстоятельства, вероятно, удивительнее всех троих
выглядел капитан Джон Гуд, отставной офицер Королевского флота. Он сидел на кожа-
ном мешке, и казалось, будто он только что вернулся после приятно прове- денного
дня на охоте в цивилизованной стране, - совершенно чистый, акку- ратный и хорошо
одетый. На нем был охотничий костюм из коричневого тви- да, шляпа такого же цвета
и элегантные гетры. Вообще говоря, мне никогда не приходилось видеть в дикой африканской
пустыне такого великолепно выбритого, безукоризненно изящного и опрятного джентльмена.
Его фальши- вые зубы были в полном порядке, а в правом глазу, как обычно, красовался
монокль. Он даже не забыл надеть воротничок из белой гуттаперчи, которых у него
был изрядный запас.
- Видите ли, они весят так мало, - сказал он мне простодушно, когда я выразил
свое изумление по этому поводу. - А я люблю всегда выглядеть джентльменом.
Вот так мы и сидели, разговаривая при волшебном свете луны, наблюдая, как кафры
на расстоянии нескольких ярдов посасывают свои трубки с мундштуком из рога южноафриканской
антилопы, наполненные опьяняющей дак- кой. Наконец они один за другим заснули у
костра, завернувшись в свои одеяла, то есть все, за исключением Амбопы, который
сидел в стороне. (Я заметил, что он всегда мало общался с кафрами.) Он сидел, подперев
голо- ву руками, глубоко задумавшись.
Вдруг из чащи кустарника позади нас раздалось громкое рычанье.
- Это лев, - сказал я.
Все мы вскочили и прислушались. Сейчас же с водоема, находившегося на расстоянии
около ста ярдов, донесся оглушительный рев слона.
- Unkungunklovo Indlovu! (Слон! Слон!) - зашептали кафры.
И несколько минут спустя мы увидели процессию огромных туманных фи- гур, медленно
движущуюся по направлению к зарослям кустарника. Гуд вско- чил, полный жажды убийства,
по-видимому считая, что убить слона так же легко, как жирафу, с которой ему так
повезло, но я схватил его за руку и заставил сесть.
- Ни в коем случае, - сказал я, - пусть они пройдут! - Оказывается, тут настоящий
рай для охотника! Я предложил бы здесь остановиться на денек-другой и поохотиться,
- вдруг сказал сэр Генри.
Я был несколько удивлен этим, так как до сих пор сэр Генри всегда был за то,
чтобы двигаться вперед как можно скорее, в особенности когда мы удостоверились в
Айнайти, что около двух лет назад англичанин, по фами- лии Невилль, действительно
продал там свой фургон и ушел в глубь страны.
Полагаю, что инстинкт охотника взял в этом случае верх.
Гуд с радостью ухватился за эту мысль, потому что мечтал поохотиться на слонов.
О том же, правду сказать, мечтал и я, так как не мог прими- риться с мыслью, что
мы дадим спокойно уйти целому стаду слонов и не воспользуемся таким удобным случаем,
чтобы поохотиться.
- Ну что ж, друзья мои, - сказал я, - думаю, что нам не мешало бы немного поразвлечься.
А теперь ляжем спать, так как нам надо встать до восхода солнца. Тогда, может быть,
нам удастся захватить стадо, когда оно будет пастись, перед тем как двинуться дальше.
Все согласились с моим предложением, и мы начали готовиться ко сну.
Гуд снял свою одежду, почистил ее, спрятал монокль и искусственные зубы в карман
брюк и, аккуратно свернув свои вещи, положил там, где их не могла намочить утренняя
роса, прикрыв углом своей простыни из прорези- ненной материи. Мы с сэром Генри
довольствовались более скромными приго- товлениями и вскоре улеглись, укрывшись
одеялами, и погрузились в глубо- кий сон без сновидений, который вознаграждает путешественника.
И во сне нам казалось, что мы идем, идем, идем... Но что это такое? Внезапно
оттуда, где была вода, донесся шум отчаянной схватки, а в следующее мгновение послышался
ужаснейший рев. Было совершенно ясно, что это мог быть только лев. Мы все вскочили,
смотря туда, откуда доносился шум, и увидели беспорядочную массу желточерного цвета,
которая металась в смертельной борьбе, приближаясь к нам. Мы схватили свои ружья
и, на ходу надев вельдскуны [2], выбежали из ограды шермы. К этому времени де- рущиеся
животные упали и некоторое время катались клубком по траве. Ког- да мы до них добежали,
драка уже прекратилась, и они затихли.
Вот что мы увидели: на траве лежал мертвый самец сабельной антилопы - самой красивой
из африканских антилоп. Великолепный лев с черной гривой, пронзенный огромными изогнутыми
рогами антилопы, был также мертв. Оче- видно, произошло следующее. Антилопа пришла
напиться к водоему, где за- лег в ожидании добычи лев, несомненно тот, чей рев мы
слышали накануне.
Когда антилопа пила, лев прыгнул на нее, но попал прямо на острые, изог- нутые
рога, которые пробили его насквозь. Однажды в прошлом я уже видел подобную сцену.
Лев, который никак не мог освободиться, рвал и кусал спину и шею антилопы, а та,
доведенная до безумия страхом и болью, нес- лась вперед, пока не упала мертвой.
Закончив детальный осмотр животных, мы позвали наших слуг и носильщи- ков-кафров
и общими усилиями перетащили их туши к ограде. Затем мы вошли в шерму, легли и более
не просыпались до восхода солнца.
С первыми его лучами мы встали и начали готовиться к охоте. Мы взяли с собой
три ружья крупного калибра, большое количество патронов и свои объемистые фляги,
наполненные холодным слабым чаем, который я всегда считал лучшим напитком на охоте.
Поспешно позавтракав, мы двинулись в путь - за нами следовали Амбона, Хива и Вентфогель.
Носильщиковкафров мы оставили в лагере, приказав им снять шкуры со льва и сабельной
антилопы и разрубить последнюю на куски.
Мы легко нашли широкую слоновью тропу. Осмотрев ее, Вентфогель ска- зал, что
она проложена двадцатью - тридцатью слонами, причем большая их часть - взрослые
самцы.
В течение ночи стадо успело уйти на некоторое расстояние, и только часов в девять
утра, когда жара становилась уже нестерпимой, мы увидели по поломанным деревьям,
сорванным листьям и коре, а также по дымящемуся помету, что слоны безусловно находятся
где-то поблизости.
Внезапно мы заметили стадо, насчитывающее, как и говорил Вентфогель, двадцать
- тридцать слонов. Закончив свой утренний завтрак, они стояли в лощине, хлопая огромными
ушами. Это было великолепное зрелище.
Слоны находились на расстоянии примерно двухсот ярдов от нас. Взяв пригоршню
сухой травы, я подбросил ее в воздух, чтобы установить направ- ление ветра, потому
что знал, что если они нас почуют, то скроются из виду до того, как мы успеем выстрелить.
Удостоверившись, что ветер дует в пашем направлении, мы стали осто- рожно ползти
вперед, и благодаря тому, что нас скрывала высокая трава, нам удалось приблизиться
к огромным животным на расстояние примерно в сорок ярдов. Как раз перед нами, повернувшись
боком, стояли три велико- лепных самца; у одного из них были огромные бивни. Я шепнул
своим спут- никам, что буду целиться в среднего; сэр Генри прицелился в стоявшего
слева, а Гуд - в самца с большими бивнями.
- Пора, - прошептал я.
Бум! Бум! Бум! - выстрелили три крупнокалиберные винтовки, и слон сэ- ра Генри
упал замертво. Выстрел попал ему прямо в сердце. Мой слон упал на колени, и мне
показалось, что он смертельно ранен, но через мгновение он встал на ноги и бросился
бежать, чуть не задев при этом меня. В этот момент я разрядил второй ствол прямо
ему в ребра, и на этот раз он сва- лился уже всерьез. Быстро вложив два новых патрона,
я подбежал к нему вплотную и третьим выстрелом, в мозг, прекратил страдания бедного
живот- ного. Затем я обернулся, чтобы посмотреть, как Гуд справляется с большим
самцом, который ревел от ярости и боли, когда я приканчивал своего. До- бежав до
капитана, я нашел его в состоянии величайшего волнения. Оказа- лось, что, раненный
первым выстрелом, слон повернулся и устремился прямо на своего обидчика, причем
Гуд едва успел увернуться. Затем слон бросил- ся бежать, не разбирая дороги, напрямик
к нашему лагерю. Стадо в панике понеслось в противоположном направлении.
Мы посовещались, идти ли нам за раненым самцом, или преследовать ста- до, и наконец
решили идти за стадом. Мы отправились, думая, что более никогда не увидим этих огромных
бивней. С тех пор я часто думал, что так было бы лучше. Следовать за слонами было
нетрудно, так как они оставляли за собой тропу примерно в ширину проезжей дороги,
причем в своем пани- ческом бегстве ломали густой кустарник, словно это была трава
тамбуки.
Однако приблизиться к слонам было не так просто, и мы тащились уже более двух
часов под палящими лучами солнца, когда наконец увидели их опять. За исключением
одного самца, все они стояли, сбившись в кучу, и по их беспокойным движениям и по
тому, как они подымали хоботы, обнюхи- вая воздух, я понял, что они задумали что-то
недоброе. Одинокий самец, очевидно, стоял на страже ярдах в пятидесяти от стада
и шестидесяти от нас. Думая, что, если мы попытаемся подойти поближе, он может нас
заме- тить или почуять и что тогда стадо вновь обратится в бегство, мы все прицелились
в этого самца и разом выстрелили по моей команде, поданной шепотом. Все три выстрела
попали в цель, и он упал мертвым. Стадо вновь бросилось бежать, но, к несчастью
для него, на расстоянии около ста яр- дов ему преградила дорогу нулла - высохшее
русло с крутыми берегами. В него и попали с разбегу слоны, и когда мы достигли края
впадины, то уви- дели, что они в диком смятении отчаянно пытаются выбраться на другой
бе- рег. Слоны оглашали воздух трубными звуками, и, движимые эгоистическим инстинктом
самосохранения, в панике отталкивали друг друга совсем так же, как в подобном случае
действовало бы большинство человеческих су- ществ.
Теперь нам представился удобный момент, и, поспешно зарядив ружья, мы выстрелили
и убили пять бедных животных. Мы безусловно перебили бы все стадо, если бы слоны
внезапно не прекратили попытки выбраться на берег и не пустились во всю прыть по
нулле. Мы слишком устали, чтобы их пресле- довать, а возможно, нам уже немного надоело
убивать, так как восемь сло- нов и так неплохая добыча для одного дня.
Отдохнув немного и дав время нашим слугам вырезать сердца двух сло- нов, чтобы
приготовить их на ужин, мы, довольные, направились к себе, решив послать на следующее
утро носильщиков, чтобы они отпилили бивни у убитых слонов.
Вскоре после того, как мы прошли то место, где Гуд ранил самца - пат- риарха,
мы наткнулись на стадо антилоп, но не стреляли, так как у нас и без того было много
мяса. Они пробежали мимо нас и затем остановились позади небольшой группы кустов,
на расстоянии около ста ярдов, и оберну- лись, чтобы на нас посмотреть. Гуду не
терпелось разглядеть их поближе, так как он никогда не видел южноафриканскую антилопу.
Он отдал свое ружье Амбопе и в сопровождении Хивы направился к кустарнику. Мы сели
по- дождать его, не сожалея о том, что нашелся повод для того, чтобы немного отдохнуть.
Солнце садилось в своем багряном великолепии, и мы с сэром Генри лю- бовались
красивой картиной, как вдруг услышали рев слона и увидели его огромный силуэт. Он
несся в атаку с поднятым хоботом и хвостом, четко вырисовываясь на фоне красного
солнечного диска. В следующее мгновение мы увидели, что Гуд и Хива бегут что есть
сил обратно к нам, а раненый слон (это был он) несется за ними. Мгновение мы не
решались выстрелить, чтобы не попасть в одного из бегущих, хотя, вообще говоря,
от стрельбы с такой дистанции было бы мало толку.
В следующее мгновение случилось нечто ужасное. Гуд пал жертвой своей страсти
к европейской одежде.
Если бы он, подобно нам, согласился расстаться со своими брюками и гетрами и
охотился во фланелевой рубашке и вельдскунах, все обошлось бы.
Но теперь брюки мешали ему в этой отчаянной гонке, и внезапно, когда он был ярдах
в шестидесяти от нас, подошвы его европейских ботинок, отполи- рованные бегом по
траве, скользнули, и он упал ничком прямо под ноги слону.
У нас вырвался вздох ужаса, потому что мы знали, что его гибель неиз- бежна,
и все бросились к нему.
Через три секунды все было кончено, но не так, как мы предполагали.
Хива увидел, что его господин упал. Отважный юноша обернулся и бросил прямо в
морду слону свой асссгай, который застрял у того в хоботе.
С воплем боли рассвирепевший слон схватил бедного зулуса, швырнул его на землю
и, наступив на тело Хивы своей огромной ногой, обвил хоботом верхнюю его половину
и разорвал его надвое.
Обезумев от ужаса, мы бросились вперед, стреляя наугад без перерыва, и наконец
слон упал на останки зулуса.
Что касается Гуда, он поднялся и, ломая руки, предался отчаянию над останками
храбреца, который пожертвовал своей жизнью, чтобы его спасти.
Хоть я и много испытал в своей жизни, но тоже почувствовал комок, подс- тупающий
к горлу. Амбопа стоял, созерцая огромного мертвого слона и изу- родованные останки
бедного зулуса.
- Что же, - вдруг сказал он, - Хива, правда, умер, но умер, как муж- чина.
ГЛАВА V МЫ ИДЕМ ПО ПУСТЫНЕ
Мы убили девять слонов, и у нас ушло два дня на то, чтобы отпилить бивни, перетащить
их к себе и тщательно закопать в песок под громадным деревом, которое было видно
с расстояния нескольких миль вокруг. Нам удалось добыть огромное количество превосходной
слоновой кости - лучшей мне не приходилось видеть: каждый клык весил в среднем от
сорока до пя- тидесяти фунтов. Бивни громадного слона, разорвавшего бедного Хиву,
ве- сили, по нашему примерному подсчету, сто семьдесят фунтов.
Самого же Хиву, вернее то, что осталось от него, мы зарыли в норе му- равьеда
и, по зулусскому обычаю, положили в могилу его ассегай на слу- чай, если ему пришлось
бы защищаться по пути в лучший мир.
На третий день мы снова тронулись в путь, надеясь, что если останемся живы, то
на обратном пути откопаем нашу добычу. После долгого и утоми- тельного пути и целого
ряда приключений, о которых у меня нет времени подробно рассказывать, мы достигли
крааля Ситанди, расположенного около реки Луканги. Собственно говоря, только отсюда
должно было по-настоящему начаться наше путешествие.
