Тогда тигр, уже разинув пасть, чтобы сомкнуть ее на голове Ви, жалобно простонал.
Челюсти его сжались, когти судорожно дернулись, голова опустилась на лицо Ви, дрожь
пробежала по всему его телу, и тигр утих.
Паг снова навалился на копье, вгоняя его все глубже и глубже, покуда не убедился
окончательно, что острие пробило сердце тигра. Тогда, схватив зверя за лапы, карлик
напряг все свои силы и перевернул тигра. Мертвый зверь перекатился на спину. Под
ним лежал весь красный от крови Ви.
Паг решил, что Ви мертв, и тихо всхлипнул от горя. Но Ви присел и стал тяжело
переводить дух; он чуть не задохнулся под тяжестью тигровой туши.
- Ты ранен? - наклонился к нему Паг.
- Кажется, нет, - пробурчал Ви. - Когти миновали меня.
- У тебя будет изумительный новый плащ, - сказал Паг.
- Он твой, по заслугам, - отвечал Ви.
Глава VIII
ЛОДКА И ЕЕ СОДЕРЖИМОЕ
Ни Ви, ни Паг не были даже поцарапаны. Однако, в пещеру они возвратились, прислоняясь
друг к другу, - так они устали. С мертвым зверем они ничего не могли сделать и потому
оставили его на месте.
Прежде чем уйти, Паг вытряс из плаща водоросли и мох и набросил себе на плечи.
Но голову Хенги он оставил на месте. Она свое дело сделала, и Паг поклялся, что
никогда больше не подойдет к ней.
- Вдоволь нанюхался, - заметил он.
До селения они добрались на рассвете, так что никто еще не вышел из хижин. Народ,
зная, что тигр нападает в этот час, по утрам не выходил. Поэтому Ви и Паг добрались
до устья пещеры незамеченными.
Но в пещере их уже ждали.
Фо спозаранку разбудил Ааку и сказал, что отец куда-то ушел. Аака же, жестокая
на словах, всегда тревожилась, если он уходил куда-нибудь и она не знала, куда.
Сегодня же утром она тревожилась больше обыкновенного, так как Ви ушел из пещеры
не один, а вместе с Пагом. Не в силах совладать с тревогой, она послала Фо (хотя
ему и грозила опасность попасться в лапы зверю) за Моанангой.
Итак, в пещере оказались и Моананга, и Тана, которую он не хотел оставлять одну
в хижине, и еще несколько человек, которых он позвал, потому что никто не выходил
один в этот час, когда тигр рыскал возле поселения.
Войдя в пещеру, Моананга спросил, в чем дело. Аака ответила, что хочет знать,
не видели ли они Ви. Она не может найти ни Ви, ни Пага, который, несомненно, ушел
вместе с ним. Так вот, не знают ли они, куда ушли ее муж и его слуга.
Моананга сказал, что не знает, и пытался успокоить ее, напомнив, что у Ви немало
забот, о которых он не говорит никому; несомненно, он ушел по одному из таких дел.
Но Фо прервал его жестом. Мальчик только указал пальцем вперед, и все, обернувшись,
поглядели в том же направлении: из утреннего тумана вынырнул Ви, с головы до пят
залитый кровью. Он шел, опираясь на плечо Пага, как хромой опирается на палку.
- Я не напрасно тревожилась, - сказала Аака, - Ви ранен, и ранен сильно.
- Однако, он идет легко, и секира его не менее красна, чем он сам, - возразил
Моананга.
Ви подошел к пещере, и Аака спросила.
- Чьей кровью ты покрыт? Своей или какого-нибудь другого человека?
- Не человеческой. Это кровь тигра, которого убили мы с Пагом.
- Паг бел, а ты красен от крови. Но что стало с тигром?
- Убит.
Все удивленно уставились на него, и Аака спросила:
- Ты убил его?
- Нет. Я только бился с ним, но убил его Паг. Паг придумал хитрый план. Паг приготовил
ловушку. Паг сделал приманку и Паг пронзил копьем сердце тигра, прежде чем зверь
успел разгрызть мне череп.
- Поглядите на череп тигра, - сказал Паг. - Да измерьте, секира ли Ви пробила
дыру в голове тигра. Взгляните на переднюю лапу тигра; чье оружие раздробило ее?
- Паг! Вечно Паг! Неужели без Пага ты ничего не можешь делать сам, муж мой?
- Могу, - с горечью возразил Ви. - Могу, например, поцеловать женщину, если она
красива и добра.
Потом Ви прошел мимо них в пещеру и приказал дать ему воды, чтобы умыться. А
Паг сел у входа в пещеру и стал рассказывать всем желающим слушать его о том, как
Ви убил тигра. О своем участии в этом он не сказал ни слова.
Человек двадцать или более того, под предводительством Моананги, отправились
за трупом тигра, принесли его и положили на видное место. В тот день каждый, кто
мог, и стар и млад приходили смотреть на мертвое чудовище, причинившее племени столько
зла. Паг сидел рядом с трупом, ухмылялся и показывал, где ударила секира Ви, раздробившая
череп тигру, и как Ви сломал тигру лапу.
- А кто пробил ему сердце? - спросил кто-то.
- Ну, понятно, Ви, - весело ответил Паг. - Когда тигр набросился на него, он
отскочил в сторону и ударил его копьем, а затем тигр упал на него, хотел отгрызть
ему голову, но уже было поздно.
- А ты что делал в это время? - вмешалась Тана, жена Моананги.
- Я? А я смотрел. Нет, забыл. Я стал на колени и молился богам, чтобы Ви одолел
тигра.
- Ты лжешь, человек-волк, - возразила Тана. - Ведь оба твои копья глубоко сидят
в теле тигра.
- А может, я лгу, - не смущаясь, продолжал Паг. - А если и лгу, то этому я научился
от женщин. Если тебе, Тана, никогда не случалось врать с хорошей или дурной целью,
тогда можешь упрекнуть меня. Но если и ты врала, то лучше молчи.
На это Тана ничего не могла возразить, ибо всем было известно, что она не всегда
говорила правду, хотя вообще отличалась хорошим честным нравом.
x x x
Когда Ви, наконец, оправился от усталости и нервной дрожи, когда его помятые
бока перестали болеть, весь народ собрался и стал восхвалять его. Племя славило
Ви, который избавил его от тигра так же, как избавил от волков. Племя славило Ви,
говоря, что он, наверное, один из богов и вышел изо льда для того, чтобы спасти
племя.
- Так вы говорите, когда все идет хорошо и когда опасность уже миновала. Но когда
дела принимают дурной оборот и опасности грозят вам, тогда вы поете совсем другие
песни, - грустно улыбаясь, возразил Ви. - Это у вас старая привычка: когда нужно
хвалить, вы молчите, но зато распинаетесь, когда похвала не нужна.
Для того, чтобы отделаться от восхвалений, он ускользнул с Места сборищ и отправился
один гулять на побережье. Паг остался на месте и принялся свежевать тигра, а потом
дубить шкуру.
И наступило время, когда каждый мужчина, каждая женщина и даже ребенок могли
в одиночку гулять по берегу, ничего не опасаясь, ибо убийца Хенга был мертв, волки
были мертвы, и тигр был мертв тоже. И всех их убил Ви. А несколько месяцев тому
назад и медведи покинули эту местность. Впрочем, неизвестно было, ушли ли они от
страха перед тигром или от недостатка пищи.
x x x
Великий ураган с юга, дувший в эту весну много дней подряд почти до той самой
ночи, когда Ви отправился на тигра, к этому времени улегся. Небо было совершенно
чистое, но солнца этой весной стало, кажется, еще меньше, нежели в прошлом году.
Воздух продолжал оставаться холодным, очень холодным, таким, какой бывает перед
тем, как пойдет снег, а время было совсем не подходящее для того, чтобы шел снег.
Цветы, обычно украшавшие леса и склоны холмов в это время года, еще не расцвели.
Тюлени и птицы появились в значительно меньшем количестве, чем обычно. Ураган уже
не дул, но море еще волновалось, и на берег то и дело с глухим шумом порывисто набегали
большие волны, на которых колыхались глыбы льда.
Ви шел на восток. Он дошел до ледника и упал на колени для того, чтобы помолиться
богам. Он хотел сказать им, что готов стать жертвой за свое племя.
Что-то оборвало ход его мыслей.
Это было следующее соображение; ведь ледник надвигается на долину, в которой
живет племя.
Он встал, чтобы измерить, намного ли продвинулся ледник, насколько свирепы боги
и как скоро собираются они поглотить племя.
Он смотрел и не верил своим глазам.
Он помнил, что в глубине льда всегда была видна фигура Спящего с длинным носом
и круглыми зубами. Позади него виднелась тень, словно преследующая его. Тень, смутно
похожая на человека. Теперь все изменилось: Спящий стоял на месте, но смутный образ
каким-то чудом оказался впереди него, совсем близко от Ви.
Это был человек.
В том, что это человек, не могло быть никаких сомнений. Но такого человека Ви
никогда еще не видал. Все члены его были покрыты шерстью, лоб отступал назад, и
огромная нижняя челюсть выдавалась из-под плоского носа. Руки этого человека были
длинны, непомерно длинны, ноги сведены полукругом, и в руке человек держал короткий,
грубый деревянный обрубок. Глубоко сидевшие открытые глаза были малы, зубы огромны
и выступали вперед, на голове росла грубая шерсть, а с плеч свисал плащ - шкура
какого-то животного, - скрепленный на шее когтями. На лице этого странного и безобразного
создания было написано выражение величайшего ужаса.
Ви сразу увидал, что этот человек умер внезапно, чем-то испуганный. Чего он испугался?
Вряд ли Спящего. Ведь все время видно было, что не Спящий гонялся за ним, но он
за Спящим. Он испугался чего-то другого.
Внезапно Ви понял, чего испугался этот человек. В прошлые времена этот праотец
племени (Ви не подозревал о существовании других людей, кроме его народа, и считал
человека во льду своим предком) тысячи зим тому назад бежал ото льда и снега, и
они обрушились на него, поглотили его, и он задохнулся и умер.
Он не был богом. Он был только несчастным человеком, которого застала внезапная
смерть и которого лед сохранил, как сохранил на его лице всю историю его кончины.
Но если это не бог, то бог ли Спящий? Может быть, Спящий просто дикий зверь,
который погиб вместе с человеком, погиб в ту минуту, когда широко открыл рот и взывал
к небесам о помощи?
Нет, это не боги. Им он молиться не будет.
Ви вернулся на побережье.
Он задумчиво продолжал идти на восток по холмикам и обледеневшим долинами. Он
шел к небольшому заливу, где обычно собирались тюлени. Он надеялся, что увидит тюленей,
прибывших с юга выкармливать детенышей.
Тюлени были всегда в центре внимания племени: их мясо шло в пищу, шкуры на одежду,
их жир в светильники.
Ви шел, огибая утесы, и, наконец, добрался до берега. Мысли о Спящем и о человеке
уже исчезли из его головы. Ви осматривал побережье проницательным взором охотника.
Он оглядывал воду залива, низкие скалы, на которых обычно ползали тюлени (скалы
эти были расположены приблизительно в четырех полетах копья от берега). Тюленей
не было видно нигде.
- Этой весной они запаздывают еще больше, чем в прошлом году, - подумал Ви.
x x x
Он уже собирался вернуться домой, когда заметил на другой стороне скал, среди
морского прибоя, какой-то странный предмет, что-то длинное и заостренное с обеих
кондов. Сперва он решил, что это какое-нибудь неизвестное ему животное, выброшенное
волнами, и уже собрался идти назад, как внезапно понял, что странная эта вещь -
полая, и в ней лежит нечто похожее на человека.
Тут у Ви проснулось любопытство; он решил подойти поближе. Но, однако, добраться
туда можно было только вплавь. Правда, Ви - прекрасный пловец, но вода еще оставалась
необычайно холодной (по ней плавало немало глыб льда). Поэтому он решил, что лучше
почти домой, тем более, что и плыть далеко. Незачем больше ломать себе голову над
чем-то, что лежит в незнакомом полом предмете.
Но тут он почувствовал, что уйти не может. Что если там лежит человек? Нет, это
невозможно: ведь кроме его племени на свете нет других людей. Видел же он, наверное,
какой-нибудь свалившийся в море ствол или труп большой рыбы.
А верно ли, что на свете, кроме его племени, больше нет людей? Ведь он только
что видел тело человека, жившего, должно быть, тысячи лет тому назад, - в те времена,
когда настигший его ледник еще лежал в дальних горах. С чего же взял Ви, что он
и его племя - единственные двуногие создания на земле?
Он решил посмотреть, чего бы это ему не стоило. Пускай он потонет в ледяной воде,
пускай его оглушит льдина - что из этого? Вождем станет Паг или Моананга. Во всяком
случае, кто бы ни стал вождем, за Фо будет присмотр, тем более, если Ви погибнет,
Аака перестанет ревновать к нему мальчика.
Так думал Ви.
Он скинул плащ и положил его на скалу, а под ним спрятал секиру. Если он не вернется,
Паг и все остальные узнают по этим приметам, что море поглотило его.
Итак, Ви бросился в воду.
Сперва это обожгло холодом, но он плыл большими бросками, время от времени останавливаясь,
чтобы отогнать льдины или ощупать их под водой, нет ли на них острых углов, о которые
можно порезаться. По мере того, как он плыл, он согрелся.
Его согревало не только движение. Кровь его текла в жилах быстрее от радости
поиска, от надежды на приключение. Холодно было только на берегу, когда в голове
его теснилось столько печальных мыслей, когда его преследовало воспоминание о человеке,
увиденном в леднике.
А теперь он чувствовал себя, точно мальчик, добравшийся до орлиного гнезда. Это
он сделал однажды; он сползал с горы, неся в корзине на спине птенцов в то время,
как орлы - их родители - носились вокруг него. Да, он снова был бесстрашным мальчиком,
свободным от воспоминаний о вчерашнем, свободный от страхов о завтрашнем. Мальчиком,
живущим только в настоящем.
Наконец, Ви благополучно добрался до скал. Влез на них, по-собачьи отряхнулся
и стал осторожно пробираться между камней. Дошел до того места, где с берега заметил
тот странный, заостренный предмет, в котором кто-то лежал.
Предмет этот исчез.
Нет, он здесь! Здесь, под ним, на волнах.
Что это за предмет - неизвестно. Но ясно, что сделан он рукой человека для того,
чтобы в нем плыть по воде. Предмет оказался много больше, чем он предполагал: в
нем могло поместиться пять или шесть человек. Предмет, очевидно, выдолблен из дерева:
на нем еще видны были следы топора.
Глаза не обманули его.
В выдолбленном дереве лежал кто-то, накрытый белым меховым плащом; плащ закрывал
все тело, даже голову. Из-под края плаща виднелась коса - длинная, как болотные
весенние цветы; виднелась также и рука, державшая какой-то кусок дерева, который,
судя по форме, служил для того, чтобы управлять большим выдолбленным стволом.
Ви долго и изумленно глядел; наконец, он заметил, что рука эта тонка и мала,
как у женщины. Рука эта принадлежала не мертвой женщине; правда, она посинела от
холода, но вот пальчики шевельнулись.
Ви подумал с мгновение.
Что ему делать?
Плыть к берегу с женщиной невозможно. К тому же, ледяная вода убьет ее. К берегу
ее можно доставить только в том предмете, в котором она лежит. Но перетащить этот
огромный ствол ему не под силу. Значит, имеется только один выход. Ви заметил, что
ствол находится почти рядом с западным протоком, по которому приходят приливы и
отливы. Сейчас как раз прилив. Если толкнуть эту штуку в поток воды - прилив донесет
ее до берега.
