Ви работал не покладая рук, добывая пищу для племени. Но народ, привыкший к летнему
изобилию, ворчал и хмурился. Затем прошел слух, что всему виной Морская Колдунья,
которая угнала солнце с небес.
Народ говорил, что если прогнать Лалилу, солнце снова начнет светить, звери и
птицы вернутся и все будет хорошо. Почему же колдунья не возвращается опять в море
в своем выдолбленном дереве? А если она не хочет, ее можно выбросить туда живой
или мертвой.
Так говорил народ, но до Ви эти толки еще не доходили.
Глава XI
УРОК МАТЕРИ-ВОЛЧИЦЫ
Однажды Паг проходил мимо хижины Ааки.
- Он грустен, - подумала Аака, - к я знаю почему. Ви покинул его ради этой желтоволосой
колдуньи.
И она позвала Пага и предложила ему целое блюдо жареных ракушек. Паг жадными
глазами поглядел на еду и спросил:
- А они не отравлены?
- Почему ты спрашиваешь?
- Причины вполне основательные. Во-первых, я не помню случая, чтобы ты по доброй
воле предложила мне поесть. Во-вторых, я знаю, что ты меня ненавидишь.
- И то и другое верно, Паг. Я ненавижу тебя и поэтому никогда не кормила. Но
меньшая ненависть уступает место большей. Ешь!
Паг набросился на ракушки и съел их все до единой, потому что любил хорошо поесть,
а год был голодный, и по приказу Ви на зиму откладывали запасов как можно больше.
Аака внимательно следила за тем, как он ест; когда он кончил, наконец, сказала:
- Теперь поговорим.
- Жаль, что больше не осталось, - ответил Паг, облизывая блюдо. - Но раз ракушки
съедены, говори о Лалиле.
- Я знала, что ты умен, Паг.
- Да, я умен. Будь я глуп, я б давно умер. Ну, чего ты хочешь?
- Ничего, кроме того, - она наклонилась и стала шептать ему на ухо, - чтобы ты
убил ее или устроил так, чтобы ее убили. Ты - мужчина и можешь это сделать. Если
же женщина убьет ее, то скажут, что это из ревности.
- Понимаю. Но почему я должен убивать Лалилу, с которой мы друзья и которая знает
больше, чем все наше племя вместе взятое?
- Потому что она навлекла проклятие на племя, - сказала Аака.
Паг остановил ее движением руки.
- Можешь думать так, Аака, или говорить, что ты это думаешь, но незачем убеждать
меня в том, что я считаю вздором. Виноваты в наших бедах небеса и климат, а не эта
красавица с моря.
- То, во что верит народ, всегда правда, - хмуро возразила Аака, - или, по крайней
мере, народ считает, что это правда. Слушая, если эту колдунью не убьют или не изгонят
назад в море, народ убьет Ви.
- С Ви может случиться кое-что и похуже; например, он останется в живых, преследуемый
всеобщей ненавистью, и увидит, что замыслы его рушатся и все его друзья отвернутся
от него. Впрочем, некоторые, кажется, уже начали бунтовать против него, - печально
сказал Паг. - Ну, говори дальше, - пристально поглядел он на Ааку.
- Ты все знаешь сам, - сказала Аака, опуская взгляд.
- Да, знаю, что ты ревнуешь к Лалиле и хочешь отделаться от нее. Но новый закон
стоит стеной между Ви и Лалилой, так что тебе бояться нечего.
- Не говори мне о дурацких законах Ви. Если Ви хочет взять себе еще жену, пускай
берет. Таков наш обычай, это я понимаю. Но я не могу понять, как смеет он дружить
с этой колдуньей, сидеть с ней у огня и беседовать, а я, жена, должна оставаться
на морозе снаружи. И ты тоже, - медленно сказала она.
- Прекрасно понимаю. Ви мудр, а сейчас ему приходится трудно. Он ищет себе помощника.
Вот он нашел светильник и поднял его в руке, чтобы рассеять тьму.
- Да, а пока он смотрит на свет, ноги его провалятся в яму. Слушай, Паг. Когда-то
я была советчиком Ви. Потом ты заменил меня. А теперь пришла эта колдунья и отняла
его у нас обоих: поэтому мы, бывшие враги, должны стать друзьями и избавиться от
Лалилы.
- Для того, чтобы стать врагами вновь? Понимаю тебя. Словом, ты хочешь избавиться
от Лалилы? Так?
- Да.
- Хочешь, чтобы я прикончил ее - не сам, но возмутив против нее народ?
- Возможно, это - самый лучший выход, - тревожно согласилась Аака. - Ведь на
народ-то она и навлекла проклятие.
- Ты в этом уверена? А может быть, если ее оставить в покое, она принесет много
пользы? Ведь мудрость полезна, а она мудра.
- Я убеждена, что лучше всего будет убрать ее, - вспыхнула Аака, - и ты думал
бы так же, если бы ты был женою, у которой отнимают любимого мужа.
- А как жена показывает свою любовь к мужу? Я не был женат и не знаю. Скажи,
тем ли, что резка с ним, осуждает все, что он делает, и ненавидит его друзей, или
же тем, что заботится о нем и помогает ему? Я знаю только, что такое дружба.
- Ведь даже собака предана своему хозяину, - подумав, продолжал Паг. - Но любовь
и ее пути мне неведомы. Однако я, как и ты, ревную к Лалиле и не огорчусь, если
она уедет отсюда. Словом, я обдумаю то, что ты мне сказала, если у тебя нет больше
ракушек, Аака.
Ракушек больше не оказалось, и Паг ушел. Аака все-таки не поняла намерений Пага.
Она знала только, что Паг ревнует Ви к Лалиле, и потому должен желать ее погибели.
Но Паг - человек странный и непонятный.
x x x
Паг ушел в леса, так как Ви теперь советовался во всем с Лалилой и в нем не нуждался.
Он забрался в самую глушь, куда никто из людей никогда не заходил, бросился ничком
наземь и стал думать.
Он думал до тех пор, пока его голова не пошла кругом и думать больше стало невмоготу.
И тогда в нем сразу проснулся зверь: ему надоели бесконечные размышления, захотелось
стать просто зверем, какие живут в лесах.
Он приложил руки ко рту и протяжно завыл. Он выл трижды и, наконец, вдали раздался
ответный вой. Паг замолчал и стал ожидать. Солнце тем временем село, и наступили
сумерки.
Раздался шорох: кто-то ступал по сухим сосновым иглам. Затем между стволами деревьев
появилась огромная волчья морда и подозрительно огляделась. Паг завыл снова, потихоньку,
но волк все еще колебался. Он отошел и стал кружить, покуда не почуял запах Пага.
Тогда волк прыгнул, и за ним следом затрусил волчонок. Серая волчица подбежала
к Пагу, положила ему передние лапы на плечи и облизала его лицо. Паг погладил ее
по голове, волчица уселась у его ног, как собака, и тихим ворчанием подозвала волчонка,
точно для того, чтобы познакомить его с Пагом. Но волчонок не хотел подходить к
человеку.
Паг и волчица сидели одни. И Паг стал говорить с волчицей, которая много лет
тому назад кормила его. Он говорил, а она сидела, будто слушала и понимала его.
Но понимала она только, что с нею говорит человек, которого она когда-то кормила.
- Я убил всех твоих родичей, Серая Мать, - говорил Паг волчице. - Почти всех.
Но ты простила мне, ты пришла на мой зов, как прежде приходила. А ведь ты - только
зверь, а я - человек. Если ты, зверь, можешь простить, то почему я, человек, должен
ненавидеть того, кто причинил мне значительно меньше обид, чем я тебе? Почему должен
я убивать Лалилу за то только, что она похитила у меня человека, которого я люблю?
А ведь она мудрее меня и красавица! Серая Мать, ты - хищный зверь, и ты простила
меня и пришла на мой зов; потому что когда-то вскормила меня! А я человек!
Волчица поняла, что вскормленный ею человек чем-то взволнован. Она облизала ему
лицо и прижалась к ногам того, кто уничтожил всех ее сородичей и воспользовался
ее любовью в своих целях.
- Я не убью Лалилу и не буду бунтовать народ, - сказал, наконец, Паг. - Я прощу,
как Серая Мать простила меня. Если Аака хочет погубить Лалилу, пусть строит козни,
но я предупрежу Морскую Колдунью. Да, я предупрежу ее и Ви. Спасибо тебе за урок,
Серая Мать.
Волчица убежала вместе с волчонком, а Паг вернулся в селение.
x x x
Утром на следующий день Паг сидел возле пещеры и наблюдал, как Лалила возится
с девочками, переходит от одной к другой, няньчится с ними, успокаивает и дает указания
своим помощницам.
Наконец, она покончила с работой и уселась возле Пага. Она посмотрела на небо,
завернулась плотнее в плащ и вздрогнула.
- Почему ты остаешься в этой холодной стране, Лалила? Ведь ты из края, где светит
солнце и где тепло. Почему ты не возвращаешся на родину?
- Я не уверена, что доберусь обратно. Море велико, и я боюсь.
- Почему же ты переплыла его и приплыла сюда, Лалила? Ведь ты была дочерью и
наследницей вождя?
- Женщина не может править одна. Всегда кто-нибудь правит ею, Паг, а я ненавижу
того, кто хотел править мной. И я отправилась искать смерти во льду. Но во льду
я нашла не смерть, а это место.
- И снова стала править. Ведь ты правишь тем, кто правит нами. Кстати, где Ви?
- Кажется, пошел кого-то мирить. Твой народ вечно ссорится.
- Голод и холод тому виной. К тому же, народ боится.
- Чего, Паг?
- Небес без солнца, недостатка еды, будущих зимних холодов, проклятия, обрушившегося
на племя.
- Какого проклятия?
- Принесенного Морской Колдуньей.
- Я принесла проклятие? - она обернулась к нему и широко раскрыла глаза.
- По-моему, твои взгляды могут принести только добро, а не проклятие. Но народ
думает, что кроме нас на свете нет людей, и потому считает тебя колдуньей, рожденной
морем. С тех пор, как ты появилась у нас, происходят одни несчастья. Тюлени исчезли,
нет птиц и рыбы. Сейчас ранняя осень, а холодно почти как зимой.
- Могу ли я повелевать солнцем? - грустно спросила Лалила. - Я ли виновата в
том, что тюлени, птицы и рыба не вернулись сюда, а дождь превращается в снег?
- Так думает народ, особенно с тех пор, как ты вместо меня стала советчицей Ви.
- Паг, ты ревнуешь ко мне.
- Да. Но мне кажется, что я сужу справедливо. Меня просили убить тебя или подговорить
народ на это. Я не согласился, ибо ты прекраснее и мудрее всех в племени и научила
нас многим вещам. Не согласился я и потому, что не хорошо убивать чужестранку. Ты
не колдунья, а просто чужестранка.
- Убить меня! - воскликнула она, глядя на него большими испуганными глазами.
- Я уже сказал, что отказался сделать это. Но другой может согласиться. Выслушай
меня. Я дам тебе совет, а ты вольна воспользоваться им или отвергнуть его.
- Ворон сидел в клетке, а лиса посоветовала ему открыть клетку. Ворон послушался,
да только забыл, что голодная лиса караулит снаружи. Такая есть басня у меня на
родине, - заметила Лалила, - подозрительно глядя на Пага. - А, впрочем, говори,
- решила она.
- Можешь не бояться, - хмуро возразил Паг. - Если ты последуешь моему совету,
лиса останется еще более голодной, чем была до сих пор. Слушай! Тебе грозит большая
опасность. Спастись ты можешь только одним путем: стать женою Ви. Ведь все знают,
что, хотя Ви только и думает о тебе, ты не жена ему. Никто не осмелится прикоснуться
к Ви. Правда, на Ви ропщут, но его любят. И к тому же племя знает, что Ви дни и
ночи думает только о других; все помнят, что Ви могуч; он убил Хенгу и тигра с саблевидными
зубами. Никто не осмелится коснуться человека, на которого Ви набросил свой плащ;
но если плащ на тебя не наброшен - берегись. Итак, стань женою Ви, и ты будешь в
полной безопасности. Я советую тебе поступить так, хотя знаю, что если Ви возьмет
тебя в жены, то я, Паг, который любит Ви больше, нежели ты его любишь (если ты вообще
любишь его), буду изгнан прочь из пещеры в леса. Впрочем, там у меня есть еще друзья.
- Стать женою Ви! - воскликнула Лалила. - Я не знаю, хочу ли я этого. Я об этом
не думала. И он никогда не говорил, что хочет взять меня в жены. Если бы он хотел
этого, он бы сказал мне.
- Мужчины не всегда говорят о том, чего хотят, Лалила. Кажется, женщины также.
Ви рассказывал тебе о своих новых законах?
- Да, часто.
- А помнишь такой закон: так как женщин в племени мало, то никто не должен иметь
больше одной жены?
- Да.
Лалила покраснела и опустила глаза.
- Значит, он рассказал тебе о том, что призывал проклятие богов на свою голову
и на голову всего племени в том случае, если нарушит этот закон.
- Да, - повторила она еще тише.
- Возможно, Ви именно поэтому не говорил о том, что хочет взять тебя в жены.
- Но он ведь дал клятву не нарушать закон.
В ответ Паг только хрипло рассмеялся.
- Клятвы бывают различные. Одни клятвы даются для того, чтобы соблюдать их, другие
же - чтобы нарушать.
- Да, но эта клятва связана с проклятием.
- В том-то все и дело, - сказал Паг. - В этом и беда. Тебе предстоит выбирать.
Ты прекрасна и мудра, и стоит тебе захотеть - и Ви женится на тебе. Но в таком случае
ты не должна бояться, что проклятие за нарушенную клятву упадет и на его голову,
и на все наши тоже. Но покуда проклятие не обрушится, ты будешь счастлива. А может
быть, проклятие вообще не сбудется. Если же ты не станешь его женой, продолжай быть
его советницей, и твоя рука будет в его руке, но никогда не обовьется вокруг его
шеи. И так будет продолжаться, покуда не восстанет на тебя все племя, возбужденное
твоими врагами. А из них, может быть, я - самый жестокий и самый непримиримый твой
враг.
Лалила улыбнулась.
- Ярость народа обрушится на тебя, - продолжал Паг, - и тебя изгонят или убьют.
А может быть, ты предпочитаешь вернуться к своему народу в твоей волшебной лодке?
Урк-Престарелый утверждает, что ты можешь сделать это. Он говорит, что так поступила
твоя прапрабабка, которую он знал и которая во всем была похожа на тебя.
Лалила слушала, хмуря высокий лоб, затем заговорила:
- Я должна подумать. Не знаю, какую дорогу я выберу, ибо не знаю, какая лучше
для Ви и для всего вашего племени. Во всяком случае, Паг, благодарю тебя за твое
доброе отношение ко мне. Если нам больше не придется говорить с тобой, прошу, запомни,
что Лалила, которая пришла с моря, благодарит тебя за всю твою доброту к ней, бедной
страннице, и будет благодарна всю жизнь.
- За что? - проворчал Паг. - За то, что я ненавижу тебя, лишившую меня общества
и дружбы Ви - единственного человека на земле, которого я люблю? За то ли, что одним
ухом я внимаю Ааке, которая мне советовала убить тебя? За это ты меня благодаришь?
- Нет, Паг, - спокойно и ласково ответила она. - Как могу я благодарить тебя
за то, чего не было? Я знаю, что Аака ненавидит меня, и знаю, что ненависть ее ко
мне вполне естественна, и потому вовсе не осуждаю эту женщину. Но знаю я также,
что ты меня вовсе не ненавидишь, а даже любишь по-своему, несмотря на то, что я
стала между тобой и Ви, как тебе кажется. В действительности я между вами не становилась.
Быть может, одним ухом ты и внимал Ааке, но при этом крепко зажал второе ухо. Ты
сам лучше, чем я, знаешь, что никогда не собирался ни убить меня, ни каким-нибудь
образом способствовать моей смерти; но по доброте своей пришел предупредить меня
об опасности.
