x x x
Ви окончил молитву - занятие, утомительное для него более, чем целый день охоты
и рыболовства, - и, продолжая стоять на коленях, глядел на громоздившийся перед
ним ледник. Он не имел ни малейшего представления о законах природы, но знал, что
если пустить тяжелое тело вниз по скату, то оно понесется все быстрее и быстрее.
Он помнил, как однажды убил медведя, скатив на него камень.
Вспомнив это, он стал думать, что случится, если вся огромная масса двинется
вниз с огромной скоростью, а не с обычной быстротой всего в несколько ладоней за
год. Впрочем, представить подобную картину ему помогла память. Как-то в лесу увидал
он ледяное дитя, порождение глетчера: увидал, как глыба, величиной с целую гору,
внезапно обрушилась вниз по одной из западных долин в море, взметнув пену и брызги
до самых небес.
Глыба эта не причинила вреда никому, кроме, может быть, тюленей и котиков, игравших
в бухте. Но если бы двинулся вниз огромный центральный ледник и вместе с ним все
маленькие западные ледники, - что бы случилось с племенем на побережье? Всех бы
прибило, всех до единого, и ни одного человека не осталось бы во всем мире.
Он, понятно, обо всем мире, о вселенной ничего не знал. Землю называл он словом
"место", и в это понятие входили те несколько миль побережья, лесов и гор, по которым
он блуждал и которые были ему знакомы. С большой высоты гор не раз видел он другие
побережья и леса, горы за каменистой пустынной равниной, но все эти края казались
ему не настоящими, а каким-то видением из сна. По крайней мере, там никто не жил,
не то племя слыхало бы голоса тех людей или увидело бы дым от их костров, костров,
у которых соплеменники Ви грелись и готовили пищу.
Правда, ходили рассказы о том, что существуют еще люди на свете, и даже хитрый
карлик Паг полагал, что это так. Но Ви - человек действия - не обращал внимания
на подобные россказни. В этой долине, был уверен он, вместе с ним жили единственные
люди на земле, и, если их раздавит ледник, то вообще все будет кончено.
Впрочем, если даже все люди и погибнут (понятно, кроме Ааки, Фо, Пага - о других
он мало беспокоился), ничего ужасного не произойдет для остальных существ: те, кто
идут в пищу - тюлени, птицы и рыбы, в особенности же лосось, который весной идет
вверх по реке, а также форель, - будут даже счастливее, чем сейчас.
Подобные размышления утомили его, ибо он был человек действия и только начинал
учиться думать. Он оставил эти мысли так же, как бросил молиться, и большими задумчивыми
глазами глядел на лед перед собой.
Небо уже серело, и все вокруг стало светлеть. Скоро встанет солнце, и он сможет
заглянуть в глубину льда.
Заглянуть! Там, во льду, были лица странные, какие-то чудовищные, - одни широкие,
толстые, другие - узкие, и они, казалось, колебались и менялись вместе с меняющимся
освещением и игрой теней. Несомненно, то были лица меньших богов, которых, наверное,
тоже немало, богов злых, коварных, все они издевались над ним, подглядывали, склабились,
насмехались.
А позади них неясным очертанием выделялся великий Спящий, такой, каким он был
и всегда - бог-гора, бог с изломанным огромным носом, кривыми зубами, бог с головой,
подобной скале, с ушами величиной с хижину, с маленьким холодным глазом, который,
казалось, всегда глядел на смотрящего. А позади, в глубинах льда, терялось необъятное
тело высотой, должно быть, в три человеческих роста.
Да, это был настоящий бог!
Глядя на него, Ви мысленно представил себе, как однажды бог пробудится, пробьет
лед, вырвется на свободу и сбежит вниз по горе.
Ви поднялся с колен, робко пополз к леднику и заглянул в отверстие во льду. Он
хотел получше рассмотреть бога. Когда он стоял, наклонившись, в ясном небе, над
плечом горы, поднялось солнце, и его лучи упали на ледник в первый раз за всю эту
весну, вернее, за раннее лето. Солнце осветило расщелину во льду, и Ви различил
Спящего лучше, чем ему случалось видеть бога до сих пор.
Поистине, Спящий был огромен. А вот позади него находилось нечто подобное человеку,
какой-то смутный образ, о котором Ви много раз слыхал, но которого до сих пор никогда
не видал. А может быть, всего лишь тень? Ничего наверняка Ви сказать не мог, потому
что как раз в это мгновение солнце скрылось за облаком, и неясный образ исчез.
x x x
Ви терпеливо стал ждать, пока облако пройдет.
Ему повезло, что он задержался. Как раз в то мгновение, когда он подумал было
о том, чтобы вернуться вниз, огромная каменная глыба, лежавшая, очевидно, на самом
гребне ледника, отделилась от своего подтаявшего основания и, грохоча, понеслась
вниз по глетчеру, перескочила через Ви и упала в то самое место, на котором он только
что стоял. Упала, оставила яму в промерзлой земле, в порошок растерла волчью голову
и помчалась дальше к побережью.
- Спящий охранял меня, - пробормотал Ви, оборачиваясь, чтобы посмотреть вслед
несущейся скале. - Останься я там, где стоял, я был бы растерт так же в порошок,
как и волчья голова.
Затем он внезапно вспомнил, что скала - камень. И что камень упал в ответ на
его молитву, что упавший камень - знак, которого он ожидал. Тогда он торопливо ушел
прочь, дабы не свалился еще камень и не раздавил бы его самого.
Пробежав несколько часов по склону ледника, он добрался до ниши в горе и сел,
зная, что здесь он в полной безопасности. Ви задумался, вспоминая:
- О чем это я спрашивал богов? Если камень упадет, я должен биться с Хенгой,
или если камень упадет, я не должен биться с ним?
Вдруг он вспомнил все. Понятно, он должен биться. И Аака всегда подбивала его
биться; и холод пробежал по всему его телу. Легко говорить о битве с этим яростным
великаном, но сразиться с ним - дело совсем не простое. Но боги сказали свое слово,
и он не смеет не повиноваться приказу, о котором сам просил. И, наверное, боги,
спасшие его жизнь от скатившейся каменной глыбы, тем самым хотели показать ему,
что Хенгу он одолеет. А впрочем, может быть, боги хотели сохранить ему жизнь только
затем, чтобы Хенга ради их удовольствия разорвал его в клочья. Ведь боги любят кровь.
Они жестоки. И затем, ведь их боги - боги зла, и потому им, должно быть, приятно
будет даровать победу злому человеку.
На все эти вопросы Ви ответить не мог. Поэтому поднялся и медленно пошел к берегу,
размышляя о том, что он, наверное, в последний раз в жизни видел ледник и обитающих
в нем ледяных богов, - в последний раз, потому что сегодня вызовет Хенгу на бой
и сразится с ним. А значит, ему больше не жить.
Возвращаясь, он прошел мимо места, где оставил убитого волка, взглянул на скалу
и был поражен тем, что кто-то уже свежует зверя. Пальцы его сжались на рукояти копья,
ибо свежевать убитого другим зверя значило нарушать охотничий закон и красть убитое
другим. Но приблизившись, Ви улыбнулся, и пальцы его, сжимавшие рукоять копья, разжались.
То был не вор. То был Паг, его любимый раб.
Странный вид был у Пага. Это был карлик с огромной головой, одноглазый, широкогрудый,
длиннорукий силач на толстых коротких ногах, не длиннее, чем ноги восьмилетнего
ребенка. Он был чудовищно безобразен - плосконос, широкорот, но безобразное лицо
в шрамах всегда растягивала насмешливая улыбка. Рассказывали, что при рождении (то
было немало времени тому назад, ибо юность Пага прошла) он был так безобразен, что
мать бросила младенца в лесу, боясь, как бы его отец не убил ее за то, что она принесла
такого урода. Мать выбросила его, собираясь сказать, что сын родился мертвым.
Но случилось так, что отец, вернувшись и узнав об участи ребенка, отправился
искать его труп, но нашел дитя живым, хотя один глаз у него вытек от удара о камень
при падении и лицо было изорвано колючками. Но так как ребенок был первым, а отец
- человеком мягкосердечным, он отнес его назад в хижину и заставил мать выкормить
младенца. Мать выкормила ребенка, но видно было, что она испугана, хотя никому не
рассказывала об этой истории.
Таким образом, Паг не умер и остался жить. Помня то зло, которое причинила ему
мать, он с малолетства стал женоненавистником. Большую часть своей жизни он проводил
в лесу с волками, за что (а впрочем, может, и по другим причинам) был прозван "человек-волк".
Паг вырос и стал умнейшим во всем племени, ибо природа, создавшая его безобразным
и отвратительным на вид, наградила его умом и острым, злым языком, которым он преследовал
всех женщин и нещадно издевался над ними.
За все его насмешки они ему платили ненавистью и договорились погубить. И вот
наступило время голода, я тогда все женщины убедили вождя, отца Хенги, что виноват
во всех бедах и злоключениях племени Паг. Потому вождь изгнал Пага из племени, обрекая
его на голодную смерть. Но когда Паг почти умирал от голода, Ви нашел его и привел
к себе в хижину, как раба. Аака ненавидела Пага не меньше, чем все остальные женщины.
Но закон гласил, что если кто-нибудь спас другому жизнь, жизнь спасенного принадлежала
спасителю.
В сущности же, Паг был гораздо больше, чем простым рабом. С того самого часа,
когда Ви, невзирая на гнев женщин, привел к себе Пага, тот полюбил своего спасителя
и хозяина больше, чем женщина любит своего первенца, больше, чем мужчина любит свою
нареченную; к тому же Ви часто защищал и спасал Пага от смерти, сам рискуя навлечь
на себя гнев вождя и своих одноплеменников, ибо женщины уже ликовали, что избавились
от Пага и его злого языка.
С тех пор Паг стал тенью Ви, был готов ради него переносить какие угодно муки,
готов был умереть ради него, и даже удержаться от шуточек и насмешек по адресу Ааки
или другой женщины, на которую Ви взглянул бы одобрительно. Впрочем, последнее было
для Пага труднее всего: для того, чтобы удержаться от насмешек, ему приходилось
до боли прикусывать себе язык. Таким образом, Паг любил Ви, а Ви любил Пага, и потому
Аака, ревнивая и завистливая, стала ненавидеть Пага еще больше, чем ненавидела раньше.
То, что Ви спас жизнь Пагу, изгнанному в самый злой холод на голодную смерть
за то, что приносил несчастье племени, что был сварлив и неуживчив, вызвало немало
толков. Но когда дело дошло до вождя, отца Хенги, человека мягкосердечного, он объявил,
что раз уж Паг был дважды выброшен из племени и осужден на голодную смерть и дважды
спасся, то ясно, что боги предрекли ему какую-нибудь иную кончину. Но Ви подобрал
его и должен смотреть за тем, чтобы Паг никому не причинял беды. Если же Ви нравится
держать в своем жилище одноглазого волка, то это дело только Ви. Вскоре после того
Хенга убил своего отца и стал вождем вместо него, так что дело с Пагом было позабыто.
Паг остался в хижине Ви и жил с ним вместе; Ви и дети любили Пага, а Аака ненавидела
его.
Глава II
ПЛЕМЯ
- Хороший мех, - сказал Паг, указывая на волка окровавленным кремневым ножом.
- Весна пришла поздно, и зверь еще не начал линять. Когда я выдублю шкуру как следует,
выйдет хороший плащ для Фо. А Фо очень нужен теплый плащ, даже летом. Ведь все прошлое
лето он кашлял.
- Да, - тревожно сказал Ви, - кашель напал на него с тех пор, как он спрятался
в холодной воде от гнавшегося за ним черного, длиннозубого медведя. Мальчик знал,
что медведи в воду не входят. Но за это, - внезапно рассвирепев, добавил он, - я
убью этого медведя. И Фо горюет по сестре.
- Да, Ви, - прохрипел Паг, и его единственный глаз загорелся ненавистью, - Фо
горюет, Аака горюет, ты горюешь и даже я, человек-волк, горюю о ней. Почему ты звал
меня с собой на охоту в тот день, когда я хотел остаться дома и сердце мое чуяло
грозящую беду? А я хотел остаться дома и присмотреть за Фоей, которую Аака отпустила
побегать потому только, что я сказал ей, чтобы она не отпускала девочку далеко и
следила за ней.
- Такова воля богов, - пробормотал Ви и отвернулся.
- Богов? Каких богов? Это воля не богов, а двуногой твари. Он зол, как тигр с
клыками, о котором нам рассказывали деды. Да, это воля не богов, а всему виною Хенга,
и помогла ему раздражительность Ааки. Убей этого человека-тигра, Ви, и брось думать
о черном медведе. А если ты не хочешь или не можешь убить Хенгу, предоставь это
мне. Есть одна женщина, которая ненавидит его за то, что он отверг ее и сделал служанкой
той, которую взял вместо нее. А яд я умею варить, отличный яд...
- Нет, это незаконно, - сказал Ви, - и такое убийство навлечет на нас проклятие.
Но закон разрешает мне убить его. Об этом я и говорил с богами.
- Так вот, значит, куда делась волчья голова: пошла на жертвоприношение! Понимаю.
А что сказали тебе боги, Ви?
- Они подали мне знак. Все случилось так, как сказала Аака: если мне суждено
биться с Хенгой, то с ледника упадет камень. Камень упал. Он задавил бы и меня,
но в это время я отошел от волчьей головы и приблизился ко льду, чтобы получше разглядеть
Спящего, величайшего из богов.
- По-моему, он вовсе не бог, Ви. Мне кажется, что это зверь неизвестной нам породы:
замерзший зверь, а тень позади Спящего - человек, который охотился за этим зверем.
Они оба попали в снег и там умерли, а снег обратился в лед, и так появился ледник.
Ви удивленно взглянул на него, подобная мысль никогда не приходила ему в голову.
- Как же это может быть, Паг? Ведь и Спящий, и Тень в леднике были вечно. И наши
праотцы помнят, что они были здесь, и такого зверя никто не видывал. И кроме нас,
вообще людей не существует.
- А ты в этом уверен, Ви? Мир велик. Если ты подымешься на вершину холма, увидишь
там далеко, как только хватает глаз, другие холмы; а между ними виднеются равнины
и леса. И далеко в две стороны идет море, и немало заливов на морском берегу. Отчего
же, в таком случае, не должно быть больше людей на свете? Неужто боги создали только
нас? Слишком мало нас одних для забавы им.
Ви только покачал головой в ответ на эти кощунственные рассуждения, а Паг продолжал:
- А то, что ты думаешь о камне, - часто ведь случается, что, когда солнце подточит
лед, с гребня начинают идти трещины и валуны сыплются с ледника. А все, что мы называем
стенаниями и призывами богов, по-моему, просто треск льда, - он трещит, когда оседает
под собственной тяжестью...
- Замолчи, Паг, - перебил его Ви, затыкая пальцами уши. - Я больше не хочу слушать
твои безумные речи. Если боги услышат их, они нас покарают.
- Если люди услышат эти речи, они нас не убьют. Ведь люди живут в страхе перед
тем, что не могут видеть, и рады спасти свои жизни ценою жизни другого. А что до
богов - вот им.
И Паг показал леднику кукиш, необычайно древний знак презрения.
Ви был так подавлен этими словами и жестом, что уселся на камень, будучи не в
силах отвечать, а Паг, первый скептик в племени, продолжал:
