x x x
Аака ждала снаружи вместе с Моанангой.
Она взглянула на мужа и спросила:
- Кто обрезал ему волосы?
- Я, - ответил Паг, - и у меня были достаточные основания для этого.
Она толкнула его ногой и холодно сказала:
- Как смел ты коснуться его волос? Я ненавижу тебя за это!
- Если тебе так хочется ссориться со мной, можешь ненавидеть меня и дальше. Но
помни, Аака, что в конце концов ты будешь благодарна мне за то, что я сделал, хотя,
впрочем, ненавидеть меня станешь еще больше.
- Больше невозможно, - отвечала Аака.
И они тронулись к Месту сборищ.
x x x
Собралось все племя.
Стояли кольцом, молча, потому что были настолько возбуждены, что было не до разговоров.
От исхода этого боя зависела участь племени. Хенгу боялись и ненавидели, потому
что он правил жестоко и убивал каждого, кто осмеливался роптать; Ви племя любило,
однако никто не смел проронить ни слова, ибо не знали, каков будет исход боя, и
думали, что нет на свете человека, кто устоял бы против мощи великана Хенги и спасся
от яростных ударов его огромной дубины.
Народ удивленно глазел на новый топор, висевший на руке Ви: люди указывали на
него, подталкивая друг друга локтями, дивились тому, что волосы Ви коротко обрезаны,
и не понимали, зачем; впрочем, думали, что это - жертва богам.
И вот назначенный час наступил.
Хотя холодный туман над морем и берегом закрывал солнце, все знали, что до захода
осталось не более часа. Внезапно раздался голос:
- Он идет! Хенга идет!
Все обернулись к пещере.
Великан вышел из тени утеса и шел к ним, тяжело ступая. Ви наклонился, поцеловал
сына и сделал знак Ааке, чтобы она присмотрела за ним. Затем, в сопровождении своего
брата Моананги и Пага, он вышел на открытое место в центре круга. Там стоял Урк,
Престарелый Колдун, в чью обязанность входило оглашать правила и условия боя, завещанные
законами племени.
В то время, как Ви подходил к месту, Уока-Злой Вещун крикнул ему:
- Прощай, Ви! Мы больше не увидим тебя. Жаль очень, что тебя убьют. Ведь ты хороший
охотник и всегда приносишь большую добычу. Кто же заменит тебя нам?
Паг обернулся, засверкал на него своим единственным глазом и сказал:
- Меня-то уж, во всяком случае, ты увидишь!
Ви шел, не обращая внимания ни на что. Вот он сошелся с Хенгой, одетым в тигровую
шкуру и державшим в левой руке свою огромную дубину.
- Очень хорошо, - прошептал Паг Ви. - Посмотри, у него живот набит плотно, он
все-таки съел моего лосося.
Шедшие за Хенгой рабы остановились на некотором расстоянии от места встречи врагов.
Хенга заревел:
- Что? Я должен биться не только с этим человеком, но и с его друзьями?
- Пока еще нет, Хенга, - смело возразил Моананга. - Сперва убей человека, а затем
можешь сражаться с его друзьями.
- Это дело не трудное, - ухмыльнулся Хенга.
Вперед вышел Урк, поднял руку и с гордым видом приказал всем замолчать.
Глава IV
СМЕРТЬ ХЕНГИ
Сперва Урк, как знаток старинных обычаев племени, начал подробно пересказывать
закон о сражениях, подобных сражению Ви с Хенгой.
Он сообщил народу, что вождь сохраняет свое звание и пользуется своими правами
и преимуществами только потому, что он сильнее всех в племени, подобно тому, как
стадом повелевает сильнейший буйвол. Когда же против вождя восстает охотник моложе
и сильнее, он вправе убить вождя, если это удастся ему, и занять место вождя. Но
только закон требует, чтобы вождя он убил в открытом и честном бою, в присутствии
всего народа, причем в бою каждый имеет право пользоваться только одним оружием.
Если же вызванный победит, пещера и все живущие там принадлежат ему и все признают
его вождем. Если же он будет побежден, труп его будет брошен на съедение волкам.
В общем, Урк, сам того не зная, излагал учение о том, что выживают сильнейшие
- закон, много тысяч лет спустя сформулированный Дарвином.
Хенга начинал терять терпение. Ему казалось, что он быстро справится с таким
врагом. Ему хотелось поскорее вернуться в пещеру, выслушать приветствия и хвалы
своих жен и отоспаться после лосося, которого он - как справедливо предвидел Паг
- обглодал всего.
Но Урк не умолкал. Он, как хранитель преданий, чувствовал себя в своей стихии:
он был главным жрецом и руководителем всех обрядов племени и считал малейшее отступление
от традиций смертным грехом.
Урк заявил возмущенно, что все, даже малейшие, обряды должны быть соблюдены.
Не то он не будет иметь права на полагающиеся ему одежду и вооружение побежденного.
При этом он жадно взглянул на страшную секиру, какой ему никогда не случалось видеть
раньше, взглянул жадно, хотя сморщенные его руки вряд ли могли бы занести секиру
для удара. Он громко заявил, что когда-то, в дни своей молодости, помогал отцу,
бывшему колдуном племени до него, в подобном же деле, и что на нем и сейчас надет
плащ, снятый тогда с трупа побежденного.
И он указал на облезлую и лоснящуюся шкуру на своих плечах. Он добавил, что если
его сейчас перебьют, он предаст нарушителя обряда самому страшному проклятию, какое
только может придумать. Наверное, все прекрасно понимают, что из этого последует.
Ви слушал и молчал. Но Хенга проревел:
- Так поторопись, старый дурак. Я начинаю зябнуть, и скоро будет слишком темно,
так что я не смогу изуродовать этого малого так, чтобы собственные псы его не узнали.
Тогда Урк стал излагать причины, заставившие Ви послать Хенге вызов.
Разозленный словами "старый дурак", он излагал эти причины особенно ядовито.
Рассказал, что, по мнению Ви, Хенга угнетает народ, и привел немало ярких и убедительных
примеров этого угнетения. Рассказал о похищении Хенгой дочери Ви Фои и об убийстве
ее. Разгоряченный собственными словами, он стал выкладывать новые обвинения, уже
не связанные с Ви. Тут Хенга не выдержал, подскочил к старику и ткнул его ногой
в живот так, что тот отлетел на несколько шагов.
Урк поднялся, прихрамывая, отошел в сторону, призывая на голову Хенги все мыслимые
и немыслимые проклятия.
Хенга скинул тигровую шкуру, которую унес один из рабов. Ви сбросил с плеч свой
плащ.
Взявший у него плащ Паг шепнул:
- Поберегись! Он что-то прячет в правой руке. Он хочет сплутовать.
Затем он поковылял в сторону с плащом в руке.
Великан и охотник остались на расстоянии пяти шагов друг от друга.
В то время, как Паг отходил, Хенга поднял руку и с силой метнул в Ви кремневый
нож с рукоятью из китового уса, нож, который он до сих пор прятал в своей огромной
лапе. Но Ви был настороже и отскочил с криком: "Нечисто!" Он припал к земле так,
что нож просвистел у него над головой.
В следующее мгновение Ви вскочил и бросился на Хенгу, который занес дубину обеими
руками над его головой.
Прежде чем удар упал, Ви, вспомнив совет Пага, ударил изо всей силы. Хенга подставил
дубину, чтобы прикрыть голову от удара. Острая сталь пробила толстое дерево так,
что большая часть дубины упала наземь. Видевший это народ закричал от удивления.
Хенга швырнул рукоятью в Ви, попал ему в голову и в то время, как Ви вскочил,
поднял толстый конец дубины. Ви остановился на мгновение, чтобы стереть кровь из
раны на лбу, заливавшую ему глаза. Затем он вновь бросился на Хенгу и, держась на
расстоянии, попытался ударить великана по колену, как советовал Паг. Но руки у Хенги
были неимоверно длинные, а рукоять секиры Ви - короткой, так что задача оказалась
не из легких. Наконец ему удалось попасть в цель. Правда, он не повредил ни одного
сухожилия, но секира врезалась в ногу Хенги повыше колена так глубоко, что Хенга
заревел от боли.
Обезумевший от ярости великан решил изменить тактику боя. Отшвырнув дубину, он,
в то время как Ви выпрямлялся после удара, прыгнул на противника и обхватил его
могучими руками, надеясь переломать ему ребра или задушить насмерть.
Они начали бороться.
- Все кончено, - сказал Уока. - Человек, которого Хенга обхватил, - мертв.
Стоявший рядом с ним Паг ударил его по губам и крикнул:
- Смотри, Вещун, смотри!
В это время Ви выскользнул из объятий Хенги, как угорь выскальзывает из рук ребенка.
Хенга схватил его за волосы, но волосы Ви были коротко обрезаны и смазаны тюленьим
жиром, так что удержать их Хенге не удалось. Тогда великан ударил его кулаком с
такой силой, что удар свалил Ви наземь. Хенга, не давая ему встать, навалился на
него, и оба завозились на песке.
Никогда до сих пор не видело племя подобного боя, и никакие предания не рассказывали
ни о чем похожем. Они извивались, корчились, катались по земле, то один оказывался
наверху, то другой. Хенга пытался ухватить Ви за горло, но руки его скользили по
натертой тюленьим жиром коже. Охотник каждый раз ускользал от смертельных объятий
и даже смог нанести Хенге удар кулаком.
Но вот оба они поднялись вместе, причем руки великана все еще обхватывали Ви.
Хенга боялся выпустить противника, потому что был безоружен, и секира по-прежнему
висела на кисти Ви. Они боролись, двигаясь то взад, то вперед, покрытые кровью и
потом.
Зрители только качали головами и дивились, как может человек устоять против тяжести
и силы Хенги. Но Паг, замечающий все своим единственным глазом, шепнул Ааке, которая,
в тревоге и страхе, забыв свою ненависть, прижималась к нему:
- Приободрись, женщина. Лосось съеден недаром. Смотри, Хенга устал.
Паг не ошибался.
Объятия великана ослабли, дыхание его тяжело прерывалось: более того, стала дрожать
нога, на которую обрушился удар секиры Ви, так что Хенга не смел больше опираться
на эту ногу. Однако, собрав все свои силы, он отбросил от себя Ви так яростно, что
тот свалился наземь и лежал с мгновение неподвижно, точно был оглушен или из него
вышибли дух.
Тогда Моананга громко простонал, ожидая, что Хенга вскочит на неподвижно распростертое
тело врага и насмерть растопчет его.
Но с Хенгой случилось что-то странное. Казалось, его охватил внезапный ужас.
А может быть, он решил, что его противник мертв. Как бы то ни было, он не стал ждать,
повернулся и стремглав побежал к пещере.
Ви пришел в себя или же попросту перевел дыхание, потом присел и взглянул ему
вслед. Затем с криком вскочил на ноги и бросился вслед за Хенгой, а за ним устремилось
все племя. Даже Урк-Престарелый ковылял следом, опираясь на свой жреческий посох.
Между Хенгой и его преследователем лежало немалое расстояние. Но с каждым шагом
раненая нога убегавшего слабела, а Ви гнался за ним с быстротой оленя. У самого
входа в пещеру он догнал вождя, и сбежавшийся народ увидел, как сверкнул топор и
как ударилась блестящая сталь в спину Хенги и он грохнулся наземь, и затем оба исчезли
в тени пещеры, а все собравшиеся снаружи ожидали исхода боя.
Вскоре из пещеры кто-то вышел.
Это был Ви, в руках у него было что-то странное.
Это был Ви, и окровавленный топор все еще свисал с его правой руки. Он шатаясь
прошел вперед; луч заходящего солнца пробился сквозь туман и упал на него и на предмет,
который он нес. То была огромная голова Хенги.
С мгновение Ви стоял тихо и неподвижно, точно задумался, а собравшиеся криком
приветствовали его. Неожиданно он закачался, потерял сознание и тяжело спустился
на руки Пага, который, заметив, что Ви слабеет, успел пробиться сквозь толпу и подскочить
к нему как раз вовремя.
Ви перенесли в пещеру.
Труп же павшего великана Хенги выволокли оттуда, точно это был труп собаки. Затем,
по желанию Ви, труп отнесли к подножию глетчера и положили там, как жертву Ледяным
богам. Но только несколько человек из племени, те, которые больше всего пострадали
от Хенги и больше всех ненавидели его, завладели мертвой головой. Неподалеку стояла
сухая сосна, вершина которой была сожжена молнией. Несколько человек вскарабкались
на дерево и насадили отрубленную голову на один из суков покосившегося ствола. Там
голова и осталась; длинные волосы ее трепал ветер и пустые глазницы смотрели вниз
на хижины.
Войдя в пещеру, обнаружили, что все это огромное обиталище полно женщин, которые,
- хотя Ви еще был без сознания, - торопливо выражали преданность и покорность своему
будущему господину и повелителю, окружив его, покуда Паг при помощи Моананги и других
не выгнал их вон, говоря, что если вождь Ви захочет увидеть какую-нибудь из женщин,
он пошлет за ней.
- Впрочем, - добавил он, - по-моему, это маловероятно. Ведь все вы безобразны.
Последнее было сущей неправдой. Женщины разошлись искать убежища и сердились
на Пага. Сердились главным образом на то, что он назвал их уродливыми, а не на то,
что выгнал их. Они прекрасно понимали - иначе он и не мог поступить, ведь они были
женами Хенги и могли отравить Ви или постараться как-нибудь иначе прикончить его.
Естественно, им нельзя было доверять.
Ви опустили на ложе Хенги в боковой пещере возле ярко пылающего огня. Он скоро
оправился от обморока, напился воды, поданной ему одним из рабов пещеры (их не выгнали
вместе с женщинами), и в первую очередь спросил о Фо, которого нежно поцеловал.
Затем позвал Пага и приказал ему привести Ааку. Но Аака, узнав, что ее муж оправился
и, в общем, пострадал не сильно, ушла, сказав, что должна присмотреть за огнем у
себя в хижине и вернется сюда утром.
Итак, Паг и Моананга накормили Ви тем, что нашлось в пещере; в том числе и остатками
лосося, которые Хенга собирался съесть после боя. Наевшись, Ви повернулся и заснул,
так как был настолько утомлен, что не мог даже говорить. Фо примостился на ложе
рядом с отцом и последовал его примеру.
x x x
Ви проспал всю ночь и, проснувшись поутру, почувствовал, что тело его затекло
и одеревенело, а на затылке ноет шишка, выскочившая после того, как он стукнулся
головой оземь от удара Хенги. Вообще, все тело ломило от ужасных объятий великана.
На лбу шел глубокий порез, рваная рана была от рукоятки дубины; вся кожа исцарапана
длинными ногтями Хенги. Впрочем, он чувствовал, что все кости целы и особенно опасного
ничего нет. И сердце его наполнила радость: ведь вчера вечером не Хенги, а его труп
могли отдать волкам на съедение.
Он ощущал радость и благодарность.
Благодарность кому? Кому обязан он тем, что уцелел? Ледяным богам? Возможно.
Если так - он благодарен им, ведь он не желал умирать и предвидел, что ему предстоит
немало сделать для своего народа. Да и Ледяные боги казались ужасно далекими и страшно
холодными. Правда, камень упал, но это могло произойти и случайно. Поэтому он вообще
не в состоянии был разрешить вопрос о том, интересуются ли они хоть немного им и
его участью. Паг считал, что богов вообще не существует: возможно, он и прав. Ясно
пока было лишь только то, что не вмешайся Паг в дело, Ледяные боги не спасли бы
его вчера от смерти, не дали бы ему победы над великаном Хенгой, над сильнейшим
человеком, которого когда-либо знало племя. А о силе, равной силе Хенги, ничего
не говорил даже Урк и те другие, которые, длинными зимними ночами складывают песни
и выдумывают разные рассказы. Ведь Хенга однажды поймал дикого буйвола за рога и
голыми руками свернул ему шею.
