- Это верно. Но меня интересует, что о нем думаете вы.
- Ну, что ж... - Оливия помедлила. - Гриффите был очень любезен со мной, бурно
радовался встрече с Томасом, оживленно рассказывал, что произошло с тех пор, как
Томас уехал в Англию. Но мне это было совсем не интересно, я же не знала этих людей.
- Они говорили о политике?
- Вас интересует, не коммунист ли он? Нет, ничего похожего. Гриффите на правительственной
службе, где-то в окружном суде. Когда Томас стал высмеивать пресловутую "охоту за
ведьмами", тот обиделся и заносчиво объявил, что мы тут, в Англии, многого не понимаем.
Совершенно ясно, что он не коммунист.
- О, пожалуйста, миссис Беттертон, не надо так нервничать!
- И Томас тоже не был коммунистом, раз который я повторяю это, а вы все не верите!
- Нет, почему же, я верю... Вторым, кто приезжал к мистеру Беттертону из Штатов,
был некий доктор Марк Лукас. Вы встречались с ним в Лондоне, в "Дорсете". Помните?
- Правильно. Как-то после спектакля мы зашли поужинать в "Дорсет". Там к нам
подошел этот самый Лукас и поздоровался. Он занимается какими-то исследованиями
в области химии или что-то в этом роде. Лукас - бывший германский подданный, принявший
американское гражданство.
- Скажите, а ваш муж очень удивился, когда Лукас подошел к вам?
- Да, очень.
- Он обрадовался?
- Кажется, да...
- Но вы не уверены в этом?
- Видите ли, Томас как-то не очень был расположен к Лукасу, он сказал мне об
этом позднее.
- Значит, встреча была случайная? Они не договаривались о новой?
- Нет, нет, это был случайный знакомый.
- Хорошо... Третий человек из-за границы, с которым встречался мистер Беттертон,
- женщина. Некая Кэрол Спидер, тоже из Штатов. Расскажите о ней.
- Когда-то она была связана с ООН, если я не ошибаюсь. Спидер позвонила и предложила,
чтобы мы с Томасом как-нибудь позавтракали вместе с ней.
- И вы пошли?
- Нет.
- Вы не были, а ваш муж был.
- Не может быть! - воскликнула Оливия.
- Подождите, - удивился Джессеп, - разве мистер Беттертон не рассказывал вам
об этом?
- Нет.
Оливия была явно смущена и расстроена. Джессеп чувствовал себя несколько виноватым
перед ней, но иначе поступить не мог. Впервые за все это время интуиция подсказала
ему, что он на верном пути.
- Я ничего не понимаю, - произнесла Оливия нерешительно. - Очень странно, что
Томас не нашел нужным сказать мне об этом.
- Итак, в четверг, 12 августа, они завтракали вместе в "Дорсете", где останавливалась
миссис Спидер.
- 12 августа?
- Да.
- Она действительно в середине августа была в Лондоне. Но Томас не говорил мне
об этом... завтраке. - Оливия прервала сама себя неожиданным вопросом: - Скажите,
мистер Джессеп, а как выглядит Кэрол Спидер?
- О, она не из тех, кто может очаровать, миссис Беттертон. Деловая женщина лет
сорока, даже не привлекательная. Никаких сомнений, что ничего интимного между ней
и мистером Беттертоном не было. И именно поэтому странно, что он не рассказал вам
об этой встрече.
- Да, действительно...
- Теперь подумайте, миссис Беттертон, постарайтесь вспомнить, не замечали ли
вы в те дни каких-либо перемен в вашем муже?
- Нет, я ничего не замечала. Нечего была замечать... - Джессеп вздохнул. Зазвонил
внутренний аппарат. Он взял трубку.
- Тут пришел один человек, - сообщили по телефону. - Он говорит, что по делу
Беттертона, сэр.
- Как его имя?.. - Джессеп записал. - Попросите обождать.
- Хорошо, сэр.
Джессеп взглянул на Оливию. Та сидела в позе какого-то совершенного отчаяния.
- Известен ли вам человек, носящий такое имя? - спросил он спокойно, протягивая
листок.
Глаза женщины расширились, Джессепу на минуту даже показалось, что она испугалась.
- Да, знаю, - услышал он тихий ответ. - Этот человек писал мне.
- Когда?
- Вчера. Он брат первой жены Томаса. Только что приехал в Англию. Его очень волнует
исчезновение мужа. В письме он спрашивал, имею ли я какие-нибудь сведения о нем.
Он выразил мне глубокое сочувствие.
- А прежде вы о нем слышали? Оливия отрицательно покачала головой.
- Ваш муж когда-нибудь упоминал о нем?
- Нет.
- А может быть, он вовсе и не родственник вашего мужа?
- Не знаю, я не думала об этом. - Миссис Беттертон выглядела очень испуганной,
голос ее упал. - Но какую тогда цель он преследует?
- Это один из тех вопросов, которые нам чаще всего приходится задавать самим
себе, - усмехнулся Джессеп.
- Я больше не могу переносить все это, - Оливия Беттертон откинула со лба золотые
пряди. - Я бы лучше уехала куда-нибудь - за границу, например. Где меня не станут
осаждать репортеры, а люди на улицах не будут смотреть мне вслед. То и дело мне
звонят друзья и спрашивают, есть ли какие-нибудь новости. - Она помолчала, а затем
заговорила опять. - Я просто боюсь сойти с ума. Я старалась крепиться, но не могу
с собой справиться... Кстати, и мой врач не возражает, он даже настаивает, чтобы
я уехала недели на три-четыре. Вот у меня его письмо, я могу показать вам. А как
вы считаете, могу я уехать?
- Конечно, миссис Беттертон! Почему бы вам и не поехать. - Брови Джессепа от
удивления поползли вверх. - Почему бы и нет?
- Я думала, что у вас будут возражения.
- Возражения? Почему? Это ведь ваше право. Сделайте только так, чтобы я мог с
вами без труда связаться - в случае, если будут какие- нибудь новости.
- О, конечно.
- А куда вы думаете поехать?
- Туда, где много солнца и мало англичан. В Испанию или Марокко...
- Замечательно. Думаю, поездка пойдет вам на пользу.
- Благодарю вас. О, как я вам за все благодарна!
Джессеп поднялся, пожал протянутую руку и приказал дежурному проводить миссис
Беттертон. Затем попросил майора Глидера.
Глава II
- Майор Глидер?
- Мистер Джессеп?
- Да, Джессеп - это я.
Посетитель глядел на него с интересом.
- Я много слышал о вас, - наконец произнес он.
- Действительно? - вяло полюбопытствовал Джессеп.
Глидер держался уверенно и спокойно, и уже это было необычным. Большинство из
тех, кому доводилось появляться здесь, нервничали, волновались или же просто испытывали
страх.
Этот человек с непроницаемым лицом прекрасно владел собой. Такие люди всегда
знают, чего хотят. Они не скажут больше того, что считают нужным.
- Чем могу быть полезен? - вежливо полюбопытствовал Джессеп.
- Меня интересует, есть ли у вас какие-нибудь сведения о Томасе Беттертоне? Ведь
не всегда можно верить газетам. Мне кажется, что у вас я мог бы получить заслуживающую
доверия информацию.
- Очень сожалею, но пока ничего определенного нет.
- Я думал, может, его послали за рубеж с каким-нибудь секретным поручением...
- Дорогой сэр! - воскликнул уязвленный Джессеп. - Ведь Беттертон всего-навсего
ученый, а не дипломат и не секретный агент!
- Беру свои слова назад. Хотя если говорить правду, то не всегда наклейка соответствует
содержимому. Теперь о главном. Разрешите объяснить, чем вызван этот мой интерес:
Беттертон - мой родственник.
- Да, знаю. Вы - племянник покойного профессора Маннхейма?
- О, вы хорошо осведомлены!
- Кое-кто иногда заходит сюда и кое-что рассказывает... Здесь была жена Беттертона.
Эти сведения от нее. Вы писали ей?
- Да, выразил свое сочувствие и спросил, нет ли новостей.
- Вы поступили правильно.
- Видите ли, мистер Джессеп, дело в том, что моя мать была единственной сестрой
профессора Маннхейма, они были очень привязаны друг к другу, и я много времени проводил
в доме профессора. Его дочь Эльза была мне как родная сестра. После смерти моих
родителей я стал жить с дядей и его дочерью, их дом стал моим домом, это было счастливое
время. А затем началась война, дни трагедий и ужасов... Дядя с Эльзой уехали в Штаты,
а я остался в Польше, в подпольной группе Сопротивления. Однажды после войны мне
удалось съездить в Штаты - я хотел повидаться с родными. Увы, это было наше последнее
свидание. Когда моя работа в Европе кончилась, я решил встретиться с Маннхеймом
и Эльзой, но... - Глидер развел руками, - я приехал в США, чтобы узнать об их смерти.
Тот же, кого сестра называла своим мужем, перебрался в Англию, где женился вторично.
И вот я потерял семью во второй раз. А сейчас я узнал об исчезновении Томаса Беттертона
и хочу выяснить, что можно сделать. - Глидер умолк, вопросительно глядя на Джессепа.
Тот безучастно смотрел куда-то мимо посетителя.
- Почему он исчез, мистер Джессеп?
- Это именно то, что и нам хотелось бы знать, - ответил Джессеп.
- А может, вы знаете это?
Джессеп с некоторой долей любопытства следил за тем, как легко они с Глидером
меняются ролями. В этом кабинете обычно задавал вопросы он, Джессеп, а люди отвечали.
А тут спрашивал незнакомец.
- Простите, - начал Джессеп, - я не совсем понимаю, чем вызван этот ваш интерес.
Ведь Беттертон в сущности и не родственник вам. Вы даже не были с ним знакомы.
- Это верно, - согласился Глидер, - но для нас, поляков, фамильная честь дороже
всего. Существуют, видите ли, определенные обязательства. - Он встал и начал откланиваться.
- Очень сожалею, что отнял у вас время, благодарю за любезный прием. Если я вам
понадоблюсь, со мной можно связаться через американское посольство.
Проводив посетителя, Джессеп взял телефонную трубку.
- Попросите ко мне полковника Вартона. Когда Вартон вошел в кабинет, первые слова
Джессепа были:
- Ну, лед тронулся наконец!
- Каким образом?
- Миссис Беттертон выразила желание поехать за границу.
Вартон слегка присвистнул:
- К муженьку?
- Надеюсь. Она пришла с заготовленным письмом от своего врача. Тот настоятельно
рекомендует ей переменить обстановку и отдохнуть.
- Неплохо придумано!
- А может, это и правда, - попытался охладить горячность товарища Джессеп. -
Должен признаться, миссис Беттертон довольно убедительно сыграла свою роль. Ни малейшей
опечатки.
- Ничего нового от нее не удалось узнать?
- Кое-что. Про эту Спидер, с которой Беттертон завтракал в "Дорсете".
- Что же?
- Оказывается, Беттертон ничего не сказал жене о встрече.
- Так... Вы считаете, это имеет прямое отношение к делу?
- Во всяком случае, может иметь. Одно время Спидер вызывали в США в комиссию
по расследованию. Ей удалось оправдаться, но все равно ей здорово потрепали перья.
Возможно, это и есть ниточка. Единственная, которой мы располагаем по делу Томаса
Беттертона. Еще сегодня у меня был брат первой жены Беттертона майор Глидер. Интересуется
подробностями.
- Вы, конечно, приказали за ним следить?
- О, да. Я дважды нажал кнопку звонка, - усмехнулся Джессеп.
- Так куда же она собирается? - вернулся Вартон к прежней теме.
- В Испанию или Марокко. Единственные страны, где Беттертона не видели.
- Да... - Вартон сердито постучал пальцами по папке с секретными донесениями.
- Если мы не справимся с этим делом... Один бог знает, что будет.
Джессеп откинулся в своем кресле.
- Что-то давно я не отдыхал, - произнес он медленно, - надоела мне эта контора.
А не прогуляться ли и мне за границу?
Глава III
- Рейс 108, на Париж, Эр Франс. Сюда, пожалуйста!..
Пассажиры, сидевшие в зале ожидания аэропорта Хет Роу, при этом сообщении заволновались.
Хилари Крейвен подхватила свой небольшой крокодиловой кожи чемоданчик и вместе со
всеми направилась к выходу.
Резкий ветер показался ей холодным. Хилари плотнее закуталась в шубу. Наконец-то
она оставит все эти туманы, холода, все это беспросветное, жалкое существование.
И поедет к солнцу, голубому небу, к новой жизни. Впервые за многие месяцы Хилари
почувствовала, что тяжесть, которая сковывала ее сердце, начала понемногу ослабевать.
Загудели моторы. Хилари откинулась в кресле и прикрыла глаза. Она оставляла Англию,
где у нее было столько горя, оставляла воспоминания о неудавшейся любви, оставляла
маленький грустный холмик - последнее прибежище Бренды...
До аэродрома Орли Хилари проспала. Здесь она пересела в самолет, следующий до
Касабланки.
Не успела Хилари ступить на касабланскую землю, как один из служащих обратился
к ней с поздравлениями:
- Вам здорово повезло, мадам, что вы не летели предыдущим рейсом!
- А почему? Что там случилось? - равнодушно поинтересовалась Хилари. Служащий
оглянулся кругом, но новость так и выпирала из него. Он наклонился к Хилари и понизил
голос:
- Ужасное происшествие. Самолет разбился при посадке. Пилот и штурман погибли.
Троих пассажиров в тяжелом состоянии отправили в больницу.
Первое, что почувствовала Хилари, услышав это, была досада. Почему там не было
ее! Сейчас бы уже ничего не существовало - ни ноющего сердца, ни всех ее несчастий.
Она бы погибла, и все кончилось.
И в гостинице Хилари ясно осознала, что бегство из Англии - далеко не избавление.
От самой себя ей не убежать. Вспоминалось странное поведение врача, когда она попросила
прописать ей снотворное. Тот отказался. Неужели он предполагал, что дело дойдет
до этого?
Хилари вышла на улицу, на поиски аптеки.
...Достав из сумки четыре маленьких пакетика, которые с трудом удалось раздобыть
в нескольких аптеках, Хилари развернула их. В это время кто-то негромко, но настойчиво
постучал. Она решила не отвечать. И вдруг глаза ее расширились от удивления - ручка
двери стала медленно поворачиваться, дверь открылась, и на пороге возникла мужская
фигура. Хилари сразу узнала этого человека с сонным лицом - только что он покупал
в аптеке зубную пасту. Незнакомец закрыл за собой дверь, подошел к столу, за которым
сидела Хилари, и сел напротив.
- Мое имя Джессеп, - представился он.
Изумленной Хилари все это казалось по меньшей мере неуместным, она покраснела
от возмущения и, едва сдерживая гнев, резко спросила:
- Хотелось бы мне знать, что вы тут делаете? Джессеп спокойно смотрел на нее.
- Странно. Это тот самый вопрос, который я хотел задать вам. Для этого я и пришел.
- И он жестом указал на лежавшие на столе таблетки.
- Не понимаю, о чем вы говорите, - ответила Хилари.
- О, нет. Вы меня прекрасно понимаете. Хилари замолчала, подыскивая слова для
ответа. Однако почему-то спросила, указывая на дверь:
