Вскоре автомашины остановились у высокой железной ограды, неподалеку от ворот.
- Здесь вам придется выйти, мадам, - услышала Хилари. - Нам не разрешают въезжать
в ворота. А наши гаражи находятся в километре отсюда.
Путники вышли из автомобилей. На воротах был прикреплен огромный замок. Но никто
из приехавших не успел до него дотронуться: ворота стали медленно открываться. Человек
в белой одежде с черным улыбающимся лицом поклонился и знаком пригласил войти. Они
медленно вошли в ворота, которые тотчас же были заперты. Первое, что бросилось в
глаза, - это проволочная сетка, отгораживающая часть двора. Там прогуливались взад
и вперед какие-то люди. Потом они столпились и с любопытством стали разглядывать
приехавших. Хилари вдруг издала крик "ужаса.
- Смотрите! Да ведь это прокаженные! - ее губы тряслись. - Прокаженные! - Ужас
охватил все ее существо.
Главах
За путешественниками со скрежетом закрылись железные ворота, и они оказались
в лепрозории. "Оставь надежду, всяк сюда входящий..." - вспомнила Хилари.
Да, это конец, думала она, конец всему. О каком побеге может теперь идти речь!..
Ставкой Хилари была смерть, и Хилари проигрывала. Она представляла себе Беттертона,
который говорит: "Послушайте, это совсем не моя жена!" И тогда все поймут, кто к
ним пробрался...
А может, еще до того, как Беттертон успеет спросить: "Кто вы?" - ей сказать первой:
"Вы не мой муж?" Притвориться, разыграть возмущение, ужас и сделать это так, чтобы
у них появилось сомнение - тот ли человек Беттертон, за кого себя выдает? Не подослан
ли вместо него другой ученый, иными словами, шпион? Это будет непорядочно по отношению
к Беттертону, но ведь он продает секреты своей страны...
Приехавших вышел встречать высокий красивый человек.
- Рад вас видеть, дорогой доктор! - сказал он Баррону по- французски. И затем,
повернувшись к Хилари, проговорил уже по- английски:
- О! Миссис Беттертон! Мы очень рады приветствовать вас здесь. У вас была такая
долгая и трудная поездка. Ваш супруг чувствует себя хорошо и, естественно, с нетерпением
ждет вас. - И он сдержанно улыбнулся. Но его глаза оставались холодными.
Хилари почувствовала, что у нее начинает кружиться голова. Питере, который стоял
рядом, поддержал ее.
- Вы, наверное, не знаете, - обратился Питерс к встречающему, - Миссис Беттертон
попала в авиационную катастрофу в Касабланке. А теперь еще эта дорога - Хилари с
удивлением уловила какую-то теплоту в его голосе. Головокружение не проходило. Как
ей хотелось поддаться соблазну и упасть в обморок, любым способом отсрочить хоть
на некоторое время ту минуту, когда ее разоблачат. Но ведь Беттертон может сам прийти
сюда, любой муж пришел бы... Хилари попыталась взять себя в руки.
Что ж, если это конец, то пусть он будет достойным. Да, она пойдет к Беттертону,
и, когда он откажется от нее, Хилари пустит в ход последний козырь - она скажет
ему уверенно и бесстрашно:
- Вы правы. Конечно, я не ваша жена. Мне очень горько, но ваша жена... простите
за это ужасное известие... умерла. Я была в больнице, когда она умирала. Так случилось,
что я поклялась найти вас и передать ее последние слова. И я очень стремилась выполнить
данное ей слово. Видите ли, я сочувствую всему, что вы здесь делаете, вашим политическим
взглядам. Мне хотелось чем-то помочь вам. Но все это очень неубедительно...
- Нет, нет! Я должна видеть Томаса, - сказала она твердо. - Я хочу сейчас же
идти к нему! Сию же минуту! Пожалуйста!
- Конечно, конечно, миссис Беттертон, я вполне понимаю ваше состояние. А! Вот
и мисс Дженнсон!
Вошла худая девица в очках и стала рядом с ним.
- Познакомьтесь, мисс Дженнсон! Это миссис Беттертон, фрейлен Нидхейм, доктор
Баррон, мистер Питере, доктор Эрикссон. Проводите их, пожалуйста, в Отдел регистрации.
Но сначала предложите им что-нибудь выпить. Через несколько минут я к вам присоединюсь.
Только провожу миссис Беттертон к ее мужу. Следуйте за мной, миссис! Прошу вас!
Перед тем, как свернуть в коридор, Хилари оглянулась: Питерс глядел ей вслед.
У него был какой-то растерянный и очень огорченный вид. И Хилари подумала, что,
может быть, видит его в последний раз... И она помахала Питерсу рукой.
Ее спутник не прекращал оживленно болтать.
- Сюда, пожалуйста, миссис Беттертон. Сначала вам покажется, что в нашем здании
трудно ориентироваться. Здесь огромное число коридоров, и все так похожи один на
другой...
"Как дурной сон, - думала Хилари, - когда снятся длинные белые лабиринты, и ты
не можешь найти дорогу назад..."
- Я что-то не разберу, где мы находимся, - сказала она. - Это что, больница?
- Нет, конечно, нет! Вы, видимо, вообще ничего не можете понять, не правда ли?
У вас был, как они говорят, "слепой полет"... Между прочим, меня зовут Поль Хейдем.
Поль Ван Хейдем.
- Это все как-то странно... и довольно страшно, - с трудом проговорила Хилари.
- Эти прокаженные...
- Да, да, конечно. Картина неприглядная. И пугает именно своей неожиданностью.
Это очень действует на вновь прибывших. Но вы привыкнете. Да, да, со временем привыкнете.
Ван Хейдем остановился около какой-то двери, постучал, подождал немного и затем
открыл ее.
- Эй, Беттертон! Вот наконец и мы. Вот ваша жена! - И несколько театрально он
отступил назад.
Хилари вошла в комнату, готовая ко всему. У окошка в полуоборот к ней стоял мужчина.
Очень красивый. Она это отметила с большим удивлением. Совсем не таким представляла
она себе Томаса Беттертона. Он совсем не был похож на человека с фотографии Джессепа...
Хилари шагнула к Томасу, но тотчас сделала резкое движение назад, к двери. Раздался
ее испуганный, изумленный голос:
- Но... но ведь это не Томас! Это вовсе не мой муж! - Хилари чувствовала, что
у нее совсем не плохо вышла эта сцена. Но драматизм драматизмом, а только бы не
переиграть. И она посмотрела Ван Хейдему прямо в глаза, в ее взгляде был вопрос.
И тогда раздался громкий смех. Это смеялся Томас Беттертон. Спокойно, весело
и как-то самодовольно.
- Вот здорово! Не правда ли, Ван Хейдем? Даже собственная жена не признает меня!
Он быстро приблизился к Хилари и обнял ее.
- Оливия, дорогая! Разве ты не узнаешь меня? Я твой Томас, но у меня теперь не
такое лицо, какое было прежде.
Беттертон крепко сжимал ее в объятиях, его губы касались ее уха. И неожиданно
Хилари услышала:
- Не портите игру, ради бога. Кругом опасность.
Он разжал руки, взглянул в ее лицо и затем снова привлек к себе.
- Дорогая! Кажется, прошли годы, как мы расстались. Но наконец-то ты здесь!
Она чувствовала, как его пальцы сжимают ее руку, посылая предупреждение.
Хилари ничего не понимала, она просто не могла понять. Но то, что происходило,
было чудом, посланным небом. И теперь еще увереннее продолжала играть свою роль.
- Томас! - воскликнула Хилари. - Скажи мне, что произошло с...
- Ничего особенного! Пластическая операция. Доктор Герц из Вены. Он живет и работает
здесь. Это необыкновенный человек! И, пожалуйста, не говори мне, что тебе жаль мой
старый сломанный нос!
- Время тянулось так медленно, - пробормотала Хилари, - я совсем... - она покачнулась.
- Можно я сяду? Беттертон поспешно усадил ее в кресло.
- Конечно, дорогая. Все уже позади. Это твое ужасное путешествие, эта катастрофа.
Господи! Какое счастье, что ты уцелела!
- Но, знаешь, милый, это сильно отразилось на мне, - на губах Хилари появилась
виноватая улыбка, - моя бедная голова... я часто забываю разные вещи, все путаю,
у меня бывают дикие головные боли. А теперь вот встретилась с тобой, но ты так выглядишь!
Совсем незнакомый человек! Прости меня, дорогой, я совсем смешалась. Мне так не
хочется быть тебе в тягость!
- Ты? В тягость? Никогда! Ты просто не должна принимать все это близко к сердцу!
Ван Хейдем неслышными шагами направился к двери.
- Я оставлю вас, - сказал он. - Но через некоторое время проводите вашу жену
в Отдел регистрации, Беттертон. И он вышел. Беттертон бросился на колени перед Хилари.
- Дорогая, дорогая... - И опять она почувствовала, что его пальцы слегка сжали
ее плечо как-то предупреждающе. - Продолжайте, продолжайте! - прошептал он. - Здесь
может быть микрофон. Никогда не знаешь...
Хилари положила руки на плечи Беттертону. Она внимательно смотрела на него, на
губах ее блуждала счастливая улыбка. (Вполне вероятно, что их могли не только подслушивать,
но и наблюдать.)
Спокойно и холодно оценивала она человека, сидящего перед ней. У него красивое
нервное лицо, лет ему около тридцати. Видимо, этот человек был чем-то страшно напуган,
чувствовалось, что его нервы взвинчены до предела. Наверное, он приехал сюда полный
надежд, а теперь дошел до такого вот состояния.
- Скажи, Томас, здесь... хорошо? Ты доволен? - Вопрос был необходим. Какая жена
не задаст своему мужу такой вопрос.
- О, да, здесь чудесно! - Беттертон расправил плечи и поднял голову. Губы его
улыбались, а глаза были испуганные и несчастные. - О, здесь есть все возможности.
Не жалеют никаких затрат. Прекрасные условия для работы. А сама Организация! Это
что-то грандиозное!
- Томас, сюда все приезжают таким же путем, как и мы?
- Здесь не полагается говорить об этом, прости меня, дорогая...
- А прокаженные? Тут действительно лепрозорий?
- Да. У нас работает большая группа врачей. Но это просто умная маскировка.
- Понятно. - Хилари огляделась вокруг. - Это наша квартира, Томас?
- Да. Гостиная, ванная, а там спальня. Пойдем, я покажу тебе.
Хилари поднялась и пошла вслед за Беттертоном через красиво отделанную ванную
комнату в просторную спальню, где стояли две кровати.
- Не представляю, что я туда повешу, - заметила она с улыбкой и показала на большой
платяной шкаф. - Все, что у меня есть, - на мне.
- Здесь ты сможешь заказать себе все, что захочешь. У нас есть специальный Отдел
фасонов и мод, там - все необходимое для женщин, вплоть до косметики. Все самое
лучшее, разумеется, что производится на белом свете.
Хорошо оборудованная клетка... Только подумать, ради чего все эти совершенно
несхожие между собой люди бросили свою страну, родных, привычный образ жизни! Доктор
Баррон, Энди Питере, Эрикссон с его сонным лицом, эта надменная Нидхейм. Знали ли
они, что найдут здесь? Согласились бы они тогда? Обретут ли они то, что хотели?..
- Нам пора идти в Отдел регистрации, - неловко сказал Беттертон.
- А что это такое?
- Каждый, кто приезжает сюда, должен пройти через него. Там записывают состояние
здоровья, зубов, кровяное давление, группу крови, психические реакции, вкусы, аллергены
и так далее и тому подобное.
- Это что-то военное или скорее медицинское?
- И то, и другое, - ответил Беттертон. - Все вместе. Это Организация... О, она
замечательная!
- Я так и думала! - Хилари постаралась вложить как можно больше энтузиазма в
свои слова.
- Тебе еще предстоит во многом разобраться, - медленно проговорил Беттертон.
- И лучше всего не стараться делать это тотчас же и в полном объеме.
Он опять поцеловал Хилари. Со стороны этот поцелуй показался бы нежным и страстным,
хотя на самом деле был холоден.
Глава XI
Отдел регистрации представляла женщина, всем своим видом напоминавшая строгую
бонну.
- Так! - воскликнула она, одобрительно блеснув стеклами делового пенсне, когда
чета Беттертонов появилась на пороге ее кабинета. - Остались только вы, миссис Беттертон.
По-английски она говорила без ошибок, но ее речь была настолько стерильно-правильной,
что Хилари не без оснований заподозрила в ней иностранку. Та действительно оказалась
шведкой. Она указала Хилари на стул, открыла шкаф, который стоял около нее, и, вытащив
оттуда кипу анкет, начала что-то быстро писать.
- Ну, ладно, Оливия, я пока пойду, - смущенно сказал
Беттертон.
- Да, пожалуйста, доктор Беттертон. А нам лучше всего поскорее покончить со всеми
этими формальностями.
Томас вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Робот, так Хилари про себя назвала
эту женщину, продолжал писать.
- А теперь, - обратилась она к Хилари необычайно деловым тоном, - начнем. Прошу
вас, назовите ваше полное имя, возраст, место рождения, имена родителей, какими
серьезными болезнями вы болели, ваши вкусы, есть ли у вас какое-нибудь хобби, перечислите,
где и кем работали, какую степень получали в университете, что предпочитаете из
еды и напитков.
Казалось, перечень вопросов был неисчерпаем. Хилари отвечала легко, почти не
задумываясь. Да, теперь она с благодарностью вспоминала занятия с Джессепом. Когда
они покончили с последним пунктом, робот удовлетворенно произнес:
- Хорошо. У меня все. Теперь мы передадим вас доктору Шварцу, который проведет
медицинское обследование.
- Вот как? - изумилась Хилари. - И все это необходимо? Ерунда какая-то!
- О, миссис Беттертон! Мы любим, чтобы все было зафиксировано у нас в анкетах.
Уверяю вас, что доктор Шварц вам очень понравится. А от него вы пройдете к доктору
Рабеку.
Доктором Шварцем оказалась светловолосая приятная женщина. Она осмотрела Хилари
и отправила ее к доктору Рабеку.
- А кто такой этот доктор Рабек? - спросила Хилари. - Еще один терапевт?
- О нет. У него другая специальность. Он психиатр.
- Я не хочу к психиатру! - воскликнула Хилари. - Я не люблю психиатров!
- Не расстраивайтесь, миссис Беттертон. Никто не собирается подвергать вас какому
бы то ни было лечению. Вам предложат тест на определение умственных способностей
и только.
Доктор Рабек, высокий меланхоличный швейцарец лет сорока, вежливо поздоровался
с Хилари, затем взглянул на карту, которую передала ему доктор Шварц, и одобрительно
кивнул головой.
- Я рад, что со здоровьем у вас все в порядке, - проговорил он. - Вы ведь недавно
пережили авиационную катастрофу? Не так ли?
- Да, - подтвердила Хилари, - в Касабланке я лежала в больнице около четырех
или пяти дней.
- Четыре или пять дней - срок явно недостаточный. Вам следовало полечиться подольше.
- Но я не хотела оставаться там, мне надо было продолжать поездку.
- Да, конечно, вас можно понять. Но все же вам необходим длительный отдых. Вы
можете выглядеть вполне удовлетворительно и чувствовать себя нормально, а последствия
контузии, тем не менее, могут сказаться. Вот, например, нервные рефлексы у вас не
совсем такие, какими должны быть. Это можно объяснить отчасти переутомлением после
тяжелой дороги, а отчасти и контузией. У вас случаются головные боли?
