Эрикссон осуждающе нахмурил брови:
- Все это лишнее. Развлечения - удел горемык, не способных к мышлению.
- Это не касается нас, женщин. Нам все это необходимо, как воздух, - прощебетала
Бианка.
Эрикссон ничего не ответил, но во взгляде, который он бросил на Бианку, читалась
откровенная неприязнь.
- Вряд ли я сегодня смогу смотреть фильм или играть в бридж, - улыбнулась Хилари.
- Мне хотелось бы пораньше лечь спать.
- Да, конечно, дорогая,"- подхватил с готовностью Томас. - Тебе ведь необходимо
отдохнуть.
Когда они выходили из столовой, Томас сказал:
- Здесь вечерами чудесный воздух. После обеда мы обычно немного гуляем на крыше,
у нас там сад. Если хочешь, пойдем туда.
И они поднялись на лифте, который обслуживала очаровательная темнокожая девушка
в белом одеянии.
Хилари поразила необыкновенная красота разбитого на крыше сада, на сооружение
которого, -видимо, были затрачены колоссальные средства. Тут было что-то от волшебных
сказок "Тысячи и одной ночи": плеск воды, высокие пальмовые и банановые деревья,
разные тропические растения; дорожки, вдоль которых росли персидские цветы, были
посыпаны толченым цветным кирпичом.
- Невероятно! - воскликнула пораженная Хилари. - И это в самом сердце пустыни!
Мимо них, прогуливаясь, прошла чета Мэрчисонов. Беттертон нежно взял Хилари за
руку, подвел ее к перилам. Сверкали звезды, воздух пустыни был прохладным и каким-то
живительным и бодрящим. Они были совсем одни.
Хилари присела, Беттертон стоял перед ней.
- Ну, а теперь... - начал он приглушенным голосом, в котором чувствовалось нервное
напряжение, - кто вы такая, черт возьми?
Несколько секунд Хилари смотрела на него. Прежде чем ответить на его вопрос,
она сама хотела кое-что выяснить.
- А почему вы встретили меня как свою жену? - спросила она.
Они молча смотрели друг на друга. Никому не хотелось отвечать первым. Это была
как бы дуэль двух разных людей. Но Хилари, видимо, оказалась сильнее. Заговорил
Томас:
- Это было... Ну, как импульс. Наверное, я круглый дурак. Я вообразил, что вас
послали, чтобы вызволить меня...
- Значит, вы хотите выбраться отсюда?
- Бог мой! И вы еще спрашиваете?
- Как вы попали сюда из Парижа? Томас невесело усмехнулся:
- Никакого похищения не было. Ничего похожего на это. Я поехал по своей собственной
воле, полный энтузиазма и желания работать.
- Вы знали, куда едете?
- Мне намекали на другое. Я даже не представлял себе, что окажусь в Африке, если
вы это имеете в виду. Меня поймали на обычную приманку. Мир на земле, свободное
распределение секретной научной информации между лучшими учеными мира, уничтожение
капиталистов и поджигателей войны - все эти знакомые фразы. Парень, который приехал
с вами, Питере, он тоже попался на этот крючок.
- А когда вы приехали сюда, разве все это оказалось неправдой?
- Сами увидите. - Томас горько усмехнулся. - Это совсем не то, что я себе представлял!
Я не получил главного - свободы!.. - Томас сел рядом. - Вы знаете, что угнетало
меня дома? Ощущение, что за тобой постоянно следят. Я был ограничен в своих поступках,
в выборе друзей. Конечно, такие меры обеспечения безопасности ученых необходимы,
но все это страшно давит... И когда предлагают на первый взгляд что-то интересное,
избавляющее тебя от слежки, то... И вот чем это все кончилось.
- Значит, вы попали в те же условия, от которых бежали? За вами следят, шпионят
точно так же, как и там? - Хилари медленно выговаривала слова, следя за выражением
лица Беттертона.
Томас нервным жестом откинул волосы со лба.
- Честно говоря, я не уверен в этом. Может быть, это только мое воображение.
Я не знаю, следят за мной или нет. А по сути зачем им это? Ведь фактически я и так
в тюрьме.
- А почему же все-таки у вас возникла такая мысль?
- Все очень странно. Условия для работы здесь прекрасные, есть любая аппаратура.
Можно работать днями, можно не бывать в лаборатории вообще. В сущности, здесь есть
все - питание, одежда, развлечения. Но меня не оставляет сознание, что я все-таки
нахожусь в тюрьме.
- Понимаю вас. Я не могу забыть ужасного ощущения, когда за нами закрылись эти
огромные железные ворота. - Хилари содрогнулась.
- Ну, ладно. - Видно было, что Беттертон старается взять себя в руки. - Я ответил
на вопросы. Теперь ваша очередь. Зачем вы появились здесь под именем Оливии?
- Оливия... - Хилари замолчала, подыскивая подходящие
слова.
- Что с Оливией? С ней что-то случилось? Что вы хотели
сказать?
Хилари с жалостью смотрела на его взволнованное нервное
лицо.
- Я не осмеливаюсь сообщить вам это...
- С ней что-то случилось?
- Мне очень жаль, ужасно жаль, но... ваша жена умерла. Она спешила к вам, но
самолет разбился. Ее забрали в тяжелом состоянии в больницу, и через два дня она
скончалась.
Томас смотрел куда-то в сторону. Лицо его ничего не выражало, оно как бы окаменело.
- Значит, Оливия умерла?
Наступило долгое молчание. Наконец Беттертон повернулся к Хилари.
- Ладно. Продолжим. Итак, вы заняли ее место и приехали сюда. Зачем?
Ответ у Хилари был заготовлен давно. Но обстоятельства несколько изменились -
Беттертон считал, что ее послали "вызволить" его отсюда. Это следовало принять в
расчет, однако было ясно и то, что нервы его напряжены до предела. В любую минуту
он мог сорваться. Открыться ему в данных условиях было бы чистейшим безумием.
- Я находилась в больнице, когда умирала ваша жена. Она очень хотела вам кое-что
передать, и я предложила, что займу ее место и постараюсь встретиться с вами.
Томас нахмурился.
- Но, конечно... - Хилари поспешно заговорила снова, пока Беттертон не разобрал,
как слаба ее аргументация. - Это не так невероятно, как кажется с первого взгляда.
Видите ли, я очень сочувствую всем этим идеям. Вы только что так хорошо говорили
о них. Научные секреты, которые свободно передает одна страна другой, новый Всемирный
Порядок. Это меня очень увлекает. А затем еще... мои волосы. Поскольку здесь ждут
женщину с такими же волосами, как у Оливии, и такого же возраста, я и решила попробовать
добраться до вас. Я не представляла себе, что так влипну.
- Да, - взгляд Томаса скользнул по ее волосам, - у вас точно такие же волосы,
какие были у Оливии.
- Ваша жена настоятельно просила передать вам...
- Передать? Что передать?
- Чтобы вы были осторожны, очень осторожны... Что вам грозит опасность со стороны,
как его... Бориса.
- Бориса? Бориса Глидера?
- Да. Вы знаете его? Томас покачал головой:
- Никогда не встречал. Знаю только по имени. Глидер - родственник моей первой
жены. Я слышал о нем.
- А чем он опасен?
- Что?
Мысли Томаса были где-то далеко. Хилари повторила свой вопрос.
- Ах, это! Право, не знаю, чем он может быть для меня опасен. Говорили, что он
вообще опасный человек... Он относится к идеалистам такого типа, которые могут умертвить
половину человечества, если по каким-то им одним известным причинам будут считать,
что это для пользы дела.
- Я знаю, о каком типе людей вы говорите.
- А Оливия видела его? Что он ей говорил?
- Больше я ничего не знаю. Это все, что она просила передать. Да, еще она сказала:
"Я не могу этому поверить".
- Поверить? Чему поверить?
- Не знаю. - Хилари поколебалась секунду и затем добавила: - Ведь она умирала...
- Понимаю, понимаю... Я привыкну к этому со временем. - Гримаса боли исказила
лицо Томаса. - Никак не доходит до сознания... Но что же такое с Борисом? Какую
опасность он может представлять для меня, если я здесь, а он в Лондоне? Я полагаю,
он виделся с Оливией в Лондоне?
- Да.
- Черт знает, что все это значит! Живешь в этой проклятой Организации, окруженный
роботами...
- Именно такими мне показались почти все люди...
- А выбраться отсюда невозможно. - Он сжал кулаки. - Невозможно!
- Нет! Можно! - воскликнула Хилари. Беттертон с изумлением взглянул на нее.
- Что вы такое говорите, черт возьми!
- Мы должны найти выход из положения, - спокойно и уверенно ответила Хилари.
- Моя милая девочка, - она услышала насмешливый смех Томаса, - вы не имеете ни
малейшего представления, против какой силы собираетесь бороться.
- Во время войны людям удавалось бежать и не из таких мест, - в голосе Хилари
слышалось упорство. Она не собира-. лась впадать в отчаяние. - Допустим, подземный
ход или что-нибудь в этом роде.
- Как это вы сможете прорыть подземный ход в отвесной скале? И куда? Ведь кругом
пустыня, вас в два счета поймают.
- Тогда остается "что-нибудь в этом роде".
- Вы необыкновенная девушка! И сколько у вас уверенности в своих силах!
- Выход всегда может быть найден. Правда, боюсь, что это займет много времени.
Лицо Беттертона опять омрачилось.
- Время, - произнес он с какой-то странной интонацией, - время. Это то, чего
я не могу позволить себе.
- Почему же? - удивилась Хилари.
- Я даже не знаю, как вам объяснить. Я не могу работать, не могу думать. Моя
работа требует необыкновенной сосредоточенности. Ведь это творческий процесс. А
я как будто
потерял здесь стимул. То, что я сейчас делаю, может делать любой грошовый инженеришка.
Это далеко не то, чего от меня ожидают. Они хотят научных открытий, а я сейчас не
способен на них. Чем больше я нервничаю, тем меньше у меня шансов быть производительным
ученым. Теперь вы понимаете?
Теперь она понимала. Хилари вспомнила рассуждения доктора Рабека о примадоннах
и ученых.
- Вы знаете, что будет, если я не начну работать как следует? Они просто уничтожат
меня.
- Нет! Этого не может быть!
- Уничтожат. Тут не сентиментальничают. Временную отсрочку дала мне пластическая
операция - нельзя ведь ожидать, что человек в этот период сможет результативно работать.
Но теперь с этим уже покончено.
- Зачем вы вообще ее сделали?
- Операцию? В целях безопасности. Моей личной безопасности, я имею в виду. Делается
это в том случае, если человека ищет полиция.
- Выходит, вас ищет полиция?
- А разве вы не знаете? Конечно, я полагаю, об этом не писали в газетах. Может
быть, и Оливия ничего не знала. Да, меня ищут.
- А что вы натворили? Продали атомные секреты?
Беттертон старательно отводил глаза.
- Я ничего не продавал. Просто рассказал кое-что из того, что знал. Рассказал
безвозмездно. Это, собственно говоря, одно из условий программы Организации - соединение
воедино всех научных знаний. Скажите, вы понимаете меня?
Понять она могла. Энди Питерс говорил то же самое. Она видела Эрикссона с глазами
одержимого, который с искренним энтузиазмом продавал свою собственную страну. И
ей очень тяжело было видеть Беттертона, поступившего таким же образом.
Вдруг Беттертон нервно огляделся по сторонам и обратился к Хилари:
- Все ушли. Не лучше ли нам... Хилари поднялась.
- Пойдемте. Ничего особенного в том, что мы здесь засиделись, нет. Вполне естественно
при встрече. Так подумает каждый.
- Послушайте! - Томас выглядел очень смущенным. - Ведь нам надо продолжать с
этим... я имею в виду, что вы должны оставаться моей женой.
- Конечно. А как же иначе?
- Но ведь у нас одна квартира, одна спальня... Я хочу сказать, все будет в порядке,
вы не должны беспокоиться. Я не...
"Как он красив, - подумала Хилари, - и как мало меня это трогает".
- Думаю, что все уладится. - Тон Хилари был бодрым. - Самое главное - выбраться
отсюда живыми.
Глава XIII
В одном из номеров отеля "Мамауниа" в Марракеше Джессеп беседовал с мисс Гезерингтон.
Теперь она несколько отличалась от той мисс Гезерингтон, которая жила в Касабланке
и Феце одновременно с Хилари: это была живая, умная женщина, выглядевшая гораздо
моложе своих лет. Третьим собеседником был плотный черноволосый мужчина по имени
Лебланк.
- ...и, как вы знаете, - продолжал Джессеп, - они - единственные люди, с которыми
Хилари разговаривала в Феце.
- Да, - мисс Гезерингтон утвердительно кивнула. - Кэлвин Бейкер, американка,
которую мы уже встречали в Касабланке. Откровенно говоря, я до сих пор не могу разобраться,
что она из себя представляет. Она из кожи лезла, чтобы подружиться с "Оливией Беттертон",
а заодно и со мной. Но ведь американцы вообще очень общительны и легко вступают
в разговор в дороге, в гостиницах...
- Да, пожалуй, - отозвался Джессеп, - это чересчур явно, чтобы было тем, что
мы ищем.
- И помимо того, - продолжала мисс Гезерингтон, - Бейкер сама летела тем же самым
самолетом.
- Я полагаю, - сказал Джессеп, - что гибель самолета была запланирована заранее.
- На месте катастрофы обнаружено семь трупов, - пожал плечами Лебланк. - Обгоревших,
неузнаваемых, но семь. От этого никуда не денешься.
- Хилари обменялась несколькими фразами с богатейшим нефтяным магнатом Аристидисом,
- заметила мисс Гезерингтон.
- А! - воскликнул Лебланк. - Это вообще какая-то сказочная личность. Знаете,
что сделал бы я, будь у меня такие деньги, как у него? Держал бы лошадей и женщин,
а весь мир приглашал бы к себе в гости. А этот старик заперся в своем замке в Испании
и, говорят, собирает памятники китай--ской поэзии какой-то там древней эпохи. Конечно,
нельзя забывать, что ему по крайней мере семьдесят. Пожалуй, в его возрасте только
и остается, что интересоваться подобными вещами.
- А вот китайцы считают, - усмехнулся Джессеп, - что самые насыщенные годы -
это после шестидесяти и что именно тогда человек способен по-настоящему оценить
красоту жизни и ее радости... А с кем Хилари ездила в Старый город?
- С одним из постоянных гидов. Скорее всего, там с ней кто-то и связался.
- Так или иначе, но она после этой поездки неожиданно решила направиться в Марракеш.
- Джессеп встал и начал прохаживаться по номеру взад и вперед. - Значит, она направилась
в Марракеш, и самолет разбился. Действительно ли это несчастный случай или все продумано
заранее? Если кому-то хотелось избавиться от Оливии Беттертон, то для этого можно
было найти более легкий способ!
- Как знать, - возразил Лебланк. - Иногда бывает проще сунуть взрывчатку в брюхо
самолета, чем темной ночью из-за угла пырнуть человека ножом. А то, что погибнет
еще шесть человек, это никого не беспокоит.
