- Вы наглец! - крикнул он, пересиливая свое малодушие.
- А, так-то лучше! Я призываю вас к ответу за это слово, а вам сейчас отвечу
за эту вот пощечину.
И я слегка ударил его по щеке. Он взвыл от ярости и ужаса.
- Не бойтесь, - сказал ему я, держа его за руку, а в другую вкладывая ему шпагу,
- защищайтесь! Я знаю, что вы лучший фехтовальщик в Европе, мне до вас далеко. Правда,
я хладнокровен, а вы перепуганы, это уравнивает наши шансы.
И не давая ему опомниться, я энергично на него напал. Негодяй кинул шпагу и пустился
наутек. Я бросился за ним вдогонку, настиг его и яростно встряхнул. Я пригрозил,
что швырну его в море и утоплю, если он не будет защищаться. Видя, что спастись
бегством ему невозможно, он подобрал с земли шпагу и обрел то мужество отчаяния,
которое вселяют в самые боязливые души любовь к жизни и неминуемая опасность. Но
то ли фонарь светил слишком слабо и противник мой не мог точно рассчитать свои удары,
то ли испытанный им страх начисто лишил его самообладания, - так или иначе, я убедился,
что этот грозный дуэлянт фехтует удручающе плохо. Мне так не хотелось наносить ему
смертельный удар, что я его долго щадил. Наконец, желая сделать ложный выпад, он
наткнулся на мою шпагу, и та вошла ему в грудь по эфес.
- Правосудие! На помощь! - крикнул он падая. - Меня убили!
- Ты требуешь правосудия - вот тебе оно! - сказал ему я. - Ты погибнешь от моей
руки, точно так же как Генриет погиб от твоей.
Он глухо зарычал, вгрызся зубами в песок и испустил дух.
Я взял обе шпаги и направился было на поиски моей гондолы; но когда я проходил
по острову, какое-то неведомое волнение охватило меня, терзая на тысячу ладов. Силы
мои внезапно иссякли. Я присел у одного из многих полузаросших травою еврейских
надгробий, которые суровый и соленый морской ветер разъедает изо дня в день. Луна
понемногу выходила из пелены тумана, и белые камни этого обширного кладбища ярко
выделялись на фоне темной зелени Лидо. Я раздумывал над тем, что сейчас совершил,
и месть моя, от которой я ждал столько радости, причиняла мне только грусть. Меня
словно мучили угрызения совести, и вместе с тем я полагал, что поступаю вполне законно
и совершаю даже благодеяние, очищая землю от этого сущего дьявола и избавляя от
него Жюльетту. Но я никак не ожидал, что он окажется трусом. Я надеялся встретить
отважного бретера и, вызывая его на поединок, мысленно прощался с жизнью. Меня смущало
и даже как-то страшило, что его я заставил расстаться с нею так просто. Я чувствовал,
что не месть упоила мою ненависть, - ее заглушило презрение. Убедившись, что он
такой трус, думалось мне, я бы должен был его пощадить; следовало бы забыть о злобе
на него и о любви к женщине, которая способна предпочесть мне такого человека, как
он.
Смутные мысли, тревожные и горестные, теснились у меня в голове. Холод, ночь,
зрелище могил порою меня успокаивали; они погружали мою душу в какое-то сонное оцепенение,
от которого я внезапно пробуждался, мучительно припоминая свое собственное положение
и представляя себе отчаяние Жюльетты, которое прорвется завтра, когда она увидит
этот труп, что лежит на окровавленном песке неподалеку от меня. "Быть может, он
не умер", - подумал я. У меня появилось смутное желание убедиться в этом. Мне почти
что хотелось вернуть ему жизнь. Первые проблески утра застали меня в этом нерешительном
настроении, и тут только я осознал, что осторожность диктует мне удалиться отсюда.
Я разыскал Кристофано, который спал глубоким сном в своей гондоле, и с трудом его
разбудил. Я позавидовал такому безмятежному сну: подобно Макбету, я расстался с
ним надолго.
Я возвращался домой, медленно покачиваемый на зыби вод, которые встававшее солнце
уже окрашивало в розовые тона. Мы проходили вблизи парохода, который курсирует между
Венецией и Триестом. Был час отплытия; колеса уже пенили воду, и красные искры летели
из трубы вместе с кольцами черного дыма. Несколько лодок доставляли последних пассажиров.
Чья-то гондола прошла вплотную мимо нашей и уцепилась за пакетбот. Мужчина и женщина
вышли из этой гондолы и легко взбежали по спущенному трапу Как только они очутились
на палубе, пароход мгновенно отошел. Он и она, опершись на поручни, глядели на струю
за кормой. Я узнал в них Жюльетту и Леони Мне почудилось, что я вижу сон. Я провел
рукой по глазам и окликнул Кристофано.
- Неужто это барон Леоне де Леони едет в Триест с какой-то дамой? - спросил я.
- Да, синьор мой, - ответил он.
С губ моих сорвалось ужасное ругательство.
- А кто ж тогда тот человек, которого мы привезли вчера вечером на Лидс? - снова
обратился я к гондольеру.
- Эччеленца его отлично знает, - отвечал тот, - это маркиз Лоренцо де ***.
КОММЕНТАРИИ
Роман "Леоне Леони" вышел в свет в мае 1835 года. Он был написан во время пребывания
Жорж Санд и Мюссе в Венеции в 1834 году Роман был начат в дни карнавала, во второй
половине февраля, и закончен в первых числах марта. Для создания образа заглавного
героя, авантюриста и игрока, Жорж Санд использовала многое из истории Тренмора -
одного из персонажей предшествующего романа "Лелия". В первом варианте романа "Лелия"
(1833) Тренмор в юности был изображен страстным игроком. Пагубная страсть к картам
и нечестная игра привели его на каторгу После того, как во второй редакции романа
Жорж Санд изменила характер Тренмора, она включила рассказ о его пагубной страсти
к игре в роман "Леоне Леони"
"Леоне Леони" был задуман как своеобразное противопоставление известному роману
аббата Прево "Манон Леско" (1731). Жорж Санд меняет взаимоотношения героев и, верная
одной из главных тем своих романов - раскрытию достоинств и душевного богатства
женской натуры, показывает беспредельность самоотверженной женской любви, страдающей
от эгоизма и порочности героя. "Это позволит создать трагические ситуации, ибо порок
у мужчины подчас граничит с преступлением, а восторженность женщины близка порою
к отчаянию", - писала Жорж Санд.
Самопожертвование, слепота любви правдоподобна и психологически оправдана у юной
Жюльетты, находящейся всецело во власти Леоне Леони. Жорж Санд придает Леоне Леони
черты исключительности, наделяет его необыкновенным даром убеждения, пылким красноречием.
Это незаурядный человек, становящийся жертвой своей роковой страсти к картам. Писательница
впоследствии подчеркивала, что образ Леоне Леони - один из примеров романтической
фантазии автора, что ее интересовало изображение таинственной, непреодолимой силы
человеческих страстей.
В.Г.Белинский отмечал психологическую правдивость основного конфликта книги.
Говоря о героине романа Эжена Сю "Тереза Дюнуйе", любящей негодяя и преступника,
он замечает: "Мысль верная, но не новая. Ее уже давно прекрасно выразил аббат Прево
в превосходном романе своем "Манон Леско". Еще шире, глубже и полнее развила эту
мысль Жорж Санд в одном из лучших романов своих - "Леоне Леони".
Роман "Леоне Леони" интересен также и тем, что здесь Жорж Санд впервые стремится
соединить особенности психологического романа с романом сюжетным, изобилующим неожиданными
ситуациями, происшествиями, резкими поворотами действия, загадками и тайнами. Это
сочетание станет характерным для творческой манеры писательницы.
У современников роман пользовался большим успехом, он привлекал занимательностью
сюжета, в отличие от предшествующих романов, он не пугал буржуазного читателя остротой
затронутых проблем, не требовал ответа на "проклятые вопросы", как "Индиана" или
"Лелия". Однако и на этот раз не обошлось без упреков и негодования: Жорж Санд обвиняли
в крайней безнравственности героя, в отсутствии нравоучительных выводов.
В России роман "Леоне Леони" вышел в свет в 1840 году и с тех пор не издавался.
В настоящем издании он печатается в новом переводе.
...грубая дробь австрийского барабана... - В описываемое в романе время Венеция,
потерявшая в XVIII веке независимость, находилась под властью Австрии.
"Валери" (1803) - роман баронессы Барбары Юлии Крюденер, прибалтийской немки,
писавшей по-французски.
"Эжен де Ротелен" (1808) - роман французской писательницы Суза-Ботело (Аделаида
Мария-Эмилия-Фянель).
"Мадемуазель де Клермон" (1802) - роман, французской писательницы Стефании Фелисите
Дюкре де Сент-Обен, графини де Жанлис (1746-1830).
"Дельфина" (1802) - роман французской писательницы Анны-Луизы Жермены де Сталь
(1766-1817).
Верный пастух - герой одноименной драматической пасторали итальянского поэта
Джамбаттисты Гварини (1538-1612).
