Он замолчал, и только лицо его продолжало подергиваться.
-- Что же вы не едите! -- крикнул он внезапно. -- А ты, -- обратился он к Мэтчему,
-- поклянись мне, что пойдешь со мной в замок Мот.
-- Клянусь моей честью, -- ответил Мэтчем.
-- Что я стану делать с твоей честью? -- крикнул рыцарь; -- Поклянись мне счастьем
твоей матери!
Мэтчем поклялся счастьем матери. Сэр Дэниэл закрыл лицо мешком, взял колокольчик
и палку. Увидев его снова в этом ужасном наряде, мальчики почувствовали некоторый
трепет. Но рыцарь был уже на ногах.
-- Ешьте скорее, -- сказал он, -- и идите за мною следом в мой замок.
Он повернулся и побрел в лес, колокольчик отсчитывал его шаги. Мальчики не дотронулись
до еды, пока страшный этот звон не замолк вдали
-- Итак, ты идешь в Тэнстолл? -- спросил Дик.
-- Что ж делать, -- сказал Мэтчем, -- приходится идти! Я храбрее за спиною сэра
Дэниэла, чем у него на глазах.
Они наскоро поели и пошли по тропинке, которая вела их все выше в гору. Огромные
буки росли среди зеленых лужаек; белки и птицы весело перескакивали с ветки на ветку.
Через два часа они были уже на другой стороне гряды холмов и шли вниз; вскоре за
вершинами деревьев показались красные стены и крыши Тэнстоллского замка.
-- Попрощайся здесь со своим другом Джоном, которого ты никогда уже больше не
увидишь, -- сказал Мэтчем и остановился. -- Прости Джону все, что он тебе сделал
дурного, и он тоже с радостью и любовью простит тебя.
-- Зачем? -- спросил Дик. -- Мы оба идем в Тэнстолл и будем видеться там очень
часто.
-- Ты никогда больше не увидишь бедного Джона Мэтчема, который был так труслив
и надоедлив, но всетаки вытащил тебя из реки. Ты больше не увидишь его. Дик, клянусь
моей честью!
Он раскрыл объятия. Мальчики обнялись и поцеловались.
-- Я предчувствую беду, Дик, -- продолжал Мэтчем. -- Ты теперь увидишь нового
сэра Дэниэла. До сих пор все ему удавалось, счастье само шло ему в руки, но теперь
судьба обернулась против него, и он будет дурным господином для нас обоих. Он храбр
на поле брани, но у него лживые глаза. Сейчас в глазах его испуг, а страх, Дик,
свирепее волка! Мы идем в его замок. Святая Мария, выведи нас оттуда!
Они молча спустились с холма и наконец подошли к лесной твердыне сэра Дэниэла
-- низкому мрачному зданию с круглыми башнями, с мохом и плесенью на стенах и с
глубоким рвом, полным воды, в которой плавали чашечки лилий. При их появлении ворота
распахнулись, подъемный мост опустился, и сэр Дэниэл, сопровождаемый Хэтчем и священником,
вышел им -- навстречу.
* КНИГА ВТОРАЯ. ЗАМОК МОТ *
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ДИК ЗАДАЕТ ВОПРОСЫ
Замок Мот стоял недалеко от лесной дороги. Это было красное каменное прямоугольное
здание, по углам которого возвышались круглые башни с бойницами и зубцами. Внутри
замка находился узкий двор. Через ров, имевший футов двенадцать в ширину, был перекинут
подъемный мост. Вода втекала в ров по канаве, соединявшей его с лесным прудом; канава
на всем своем протяжении находилась под защитой двух южных башен. Обороняться в
таком замке было удобно. Немного портили дело два высоких ветвистых дерева невдалеке,
которые почему-то забыли срубить. Забравшись на них, неприятельские стрелки могли
угрожать защитникам замка.
Во дворе Дик застал нескольких воинов из гарнизона, готовившихся к защите и угрюмо
рассуждавших о том, удастся ли им удержать замок. Кто изготовлял стрелы, кто точил
мечи, давно уже не бывшие в деле; все они с сомнением покачивали головой.
Из всего отряда сэра Дэниэла только двенадцати воинам удалось уйти живыми с поля
битвы, пройти через лес и явиться в замок Мот. Но и из них трое были тяжело ранены:
двое -- в битве при Райзингэме, во время беспорядочного бегства, а один -- в лесу,
молодцами Джона Мщу-за-всех. Вместе с воинами из гарнизона, с Хэтчем, с сэром Дэниэлом
и молодым Шелтоном в замке находилось двадцать два человека, способных сражаться.
Можно было ожидать, что со временем явится еще кто-нибудь. Опасность, следовательно,
заключалась не в малочисленности отряда.
Черные стрелы -- вот чего боялись защитники замка... Меньше всего опасались они
своих явных врагов -- сторонников Йорка. Они утешались мыслью, что "все переменится",
как любили говорить в то смутное время, и что беда, быть может, и минует их. Зато
перед своими лесными соседями они трепетали. Жители окрестных деревень ненавидели
не только сэра Дэниэла. Его воины, пользуясь своей безнаказанностью, тоже обижали
и притесняли всех. Жестокие приказания сэра Дэниэла жестоко исполнялись его подручными,
и каждый из воинов, собравшихся во дворе замка, совершил немало насилий и преступлений.
А теперь, благодаря превратностям войны, сэр Дэниэл уже не мог защитить своих приверженцев;
теперь, после битвы, которая длилась всего несколько часов и в которой многие из
них даже не принимали участия, они стали маленькой кучкой находящихся вне закона
государственных преступников, осажденных в жалкой крепости и предоставленных справедливому
гневу своих жертв. К тому же в грозных напоминаниях о том, что их ожидает, недостатка
не было.
В течение вечера и ночи к воротам с громким ржанием прискакали семь испуганных
лошадей без всадников. Две из них принадлежали воинам отряда Сэлдэна, а пять --
тем, кого сэр Дэниэл водил в бой. Перед рассветом ко рву, шатаясь, подошел копьеносец,
пронзенный тремя стрелами. Едва его внесли в замок, как он испустил дух; из его
предсмертного лепета явствовало, что ни один человек из довольно многочисленного
отряда, к которому он принадлежал, не уцелел.
Даже загорелое лицо Хэтча побледнело от тревоги. Когда Дик рассказал ему о судьбе
Сэлдэна, он упал на каменную скамью и зарыдал. Воины, сидевшие на табуретках и ступеньках
в солнечном углу двора, поглядели на него с удивлением и беспокойством, но ни один
не отважился спросить его, отчего он плачет.
-- Помните, мастер Шелтон, что я вам говорил? -- сказал наконец Хэтч. -- Я говорил,
что все мы будем убиты. Сэлдэн был молодчина, и я любил его, как брата. Его убили
вторым. Ну что ж, мы все отправимся вслед за ним! Как сказано в том подлом стишке
про черные стрелы? "Они без промаха летят и никого не пощадят"? Так, кажется? Ну
что ж -- Эппльярд, Сэлдэн, Смит и старый Гэмфри уже убиты. А в замке лежит бедный
Джон Картер и призывает, грешник, священника.
Дик прислушался. Он стоял неподалеку от низкого оконца, из которого доносились
стоны и причитания.
-- Он лежит здесь? -- спросил Дик.
-- Да, в комнате второго привратника, -- ответил Хэтч. -- У него уже душа рвется
вон, и мы не могли втащить его дальше. При каждом нашем шаге он думал, что умирает.
Но сейчас, мне кажется, он испытывает только душевные муки. Он все зовет священника,
а сэр Оливер почему-то до сих пор не подошел к нему. Ему придется долго исповедоваться.
А бедняга Эппльярд и бедняга Сэлдэн умерли без исповеди.
Дик наклонился и заглянул в окно. В маленькой низкой комнатушке было темно, но
все же ему удалось разглядеть старого солдата, стонавшего на соломенной подстилке.
-- Картер, бедный друг, как ты себя чувствуешь? -- спросил он.
-- Мастер Шелтон, -- ответил тот взволнованным шепотом, -- ради всего святого,
приведите священника! Увы, мне пришел конец! Мне очень плохо, рана моя смертельна.
Окажите мне последнюю услугу, приведите священника! Ничего другого вы уже не можете
для меня сделать. Ради спасения моей души, поторопитесь! Заклинаю вас, как благородного
человека. У меня на совести преступление, которое ввергнет меня в ад.
Картер застонал, и Дик услышал, как он -- то ли от боли, то ли от страха -- заскрежетал
зубами.
В эту минуту во двор вышел сэр Дэниэл. В руке он держал письмо.
-- Ребята, -- сказал он, -- мы разбиты в пух. Разве мы отрицаем это? Нет, мы
не отрицаем. Но мы постараемся как можно скорее снова сесть в седло. Старый Гарри
Шестой потерпел крушение. Ну что ж, мы умываем руки. Среди приверженцев герцога
Йорка у меня есть добрый друг, его зовут лорд Уэнслидэл. Я написал этому моему другу
письмо: я прошу у него покровительства и обещаю полностью искупить прошлое и быть
лояльным в будущем. Не сомневаюсь, что он отнесется к моей просьбе благосклонно.
Но просьба без даров -- все равно что песня без музыки. И я наобещал ему, ребята,
множество всякого добра, я не поскупился на обещания. Чего ж нам теперь не хватает?
Не буду обманывать вас, нам не хватает очень важного. Нам не хватает гонца, чтобы
доставить письмо. Леса, как вам известно, кишат нашими недоброжелателями. А нужно
спешить. Но без осторожности и хитрости ничего не выйдет. Кто из вас возьмется доставить
это письмо лорду Уэнслидэлу и привезти мне ответ?
Сразу же поднялся один из воинов.
-- Я, если позволите, -- сказал он. -- Я готов рискнуть своей шкурой.
-- Нет, Дикки-лучник, не позволю, -- ответил рыцарь. -- Ты хитер, но неповоротлив.
Ты бегаешь хуже всех.
-- Ну, тогда я, сэр Дэниэл! -- крикнул другой.
-- Только не ты! -- сказал рыцарь. -- Ты бегаешь быстро, а думаешь медленно.
Ты сразу угодишь в лагерь к Джону Мщу-за-всех. Вы оба храбрецы, и я благодарю вас.
Но оба вы не годитесь.
Тогда вызвался сам Хэтч, но и он получил отказ.
-- Ты мне нужен здесь, добрый Беннет. Ты моя правая рука, -- ответил ему рыцарь.
Наконец, из многих желающих сэр Дэниэл выбрал одного и дал ему письмо.
-- Мы все зависим от твоего проворства и ума, -- сказал он ему. -- Принеси мне
хороший ответ, и через три недели я очищу мой лес от этих дерзких бродяг. Но помни,
Трогмортон: дело не легкое. Ты выйдешь из замка ночью и поползешь, словно лисица;
уж и не знаю, как ты переправишься через Тилл, -- они держат в своих руках и мост
и перевоз.
-- Я умею плавать, -- сказал Трогмортон. -- Не бойтесь, я доберусь благополучно.
-- Ступай в кладовую, друг, -- ответил сэр Дэниэл, -- и сначала поплавай в темном
эле.
С этими словами он повернулся и ушел обратно.
-- У сэра Дэниэла мудрый язык, -- сказал Хэтч Дику. -- Другой на его месте стал
бы врать, а он всегда говорит своим воинам всю правду. Вот, говорит, какие нам грозят
опасности, вот какие нам предстоят трудности, и еще шутит при этом. Клянусь святой
Варварой, он прирожденный полководец! Каждого умеет приободрить! Посмотрите, как
все принялись за дело.
Это восхваление сэра Дэниэла навело Дика на одну мысль.
-- Беннет, -- спросил он, -- как умер мой отец?
-- Не спрашивайте меня об этом, -- ответил Хэтч. -- Я ничего о его смерти не
знаю и не хочу болтать попустому, мастер Дик. Человек должен говорить только о том,
что касается его собственных дел, а не о том, что он слышал от других. Спросите
сэра Оливера или, если хотите, Картера, но только не меня.
И Хэтч отправился проверять часовых, оставив Дика в глубоком раздумье.
"Почему он не захотел мне ответить? -- думал мальчик. -- Почему он назвал Картера?
Картер... Видимо, Картер принимал участие в убийстве моего отца".
Он вошел в замок, прошел по длинному коридору с низкими сводами и очутился в
той комнатушке, где стонал раненый. Картер вздрогнул, увидя его.
-- Вы привели священника? -- воскликнул он.
-- Нет еще, -- ответил Дик. -- Я прежде хочу сам с тобой поговорить. Ответь мне:
как умер Гарри Шелтон, мой отец?
Лицо Картера дернулось.
-- Не знаю, -- ответил он угрюмо.
-- Нет, знаешь, -- возразил Дик. -- И тебе не удастся меня обмануть.
-- Говорю вам, не знаю, -- повторил Картер.
-- Ну, раз так, -- сказал Дик, -- ты умрешь без исповеди. Я не двинусь отсюда,
и не будет тебе никакого священника. Какая польза в раскаянии, если ты не хочешь
исправить сделанное тобою зло? А исповедь без раскаяния не стоит ничего.
-- Как легкомысленны ваши слова, мастер Дик, -- спокойно сказал Картер. -- Дурно
угрожать умирающему и, по правде сказать, недостойно вас. Вы поступаете скверно
и, главное, ничего этим не добьетесь. Не хотите звать священника -- не надо. Душа
моя попадет в ад, но вы все равно ничего не узнаете! Это последнее мое слово.
И раненый повернулся на другой бок.
Сказать по правде. Дик чувствовал, что поступил необдуманно, и ему было стыдно
своих угроз. Все же он решил сделать еще одну попытку.
-- Картер, -- сказал он, -- пойми меня правильно. Я знаю, что ты выполнял чужую
волю: слуга должен повиноваться своему господину. Я тебя ни в чем не виню. Но с
разных сторон я слышу, что на мне, молодом и ничего не знающем, лежит великий долг
-- отомстить за отца. Прошу тебя, добрый Картер, забудь мои угрозы и добровольно,
с искренним раскаянием помоги мне.
Раненый молчал. Как ни старался Дик, он не добился от него ни слова.
-- Ладно, -- сказал Дик, -- я приведу тебе священника. И даже если ты и причинил
зло мне и моим родным, я не желаю зла никому, и уж меньше всего человеку, ожидающему
с минуты на минуту смерти.
Старый солдат выслушал его все так же молчаливо и неподвижно, он даже не стонал.
И Дик, выходя из комнаты, почувствовал уважение к этой суровой твердости.
"А между тем, -- думал он, -- что значит твердость без ума? Если бы у него были
чистые руки, ему незачем было бы молчать; его молчание выдало тайну лучше всяких
слов. Все улики сходятся. Сэр Дэниэл -- либо сам, либо с помощью своих воинов --
убил моего отца".
С тяжелым сердцем остановился Дик в каменном коридоре. Неужели в этот час, когда
счастье изменило сэру Дэниэлу, когда он осажден лучниками "Черной стрелы" и затравлен
победоносными сторонниками Йорка, Дик тоже пойдет против него, против человека,
который его выпестовал и воспитал? Сэр Дэниэл сурово его наказывал, это верно, но
разве он не охранял его от невзгод во все дни его малолетства? Неужели Дик должен
поднять руку на своего покровителя? Жестокий долг -- если это и в самом деле его
долг!
"Дай бог, чтобы он оказался невиновным", -- думал Дик.
Раздались чьи-то шаги по каменным плитам пола, и сэр Оливер важно прошествовал
по коридору.
-- Вы очень нужны одному человеку, -- сказал Дик.
-- Я как раз к нему направляюсь, добрый Ричард, -- ответил священник. -- Бедный
Картер! Ему не поможет уже никакое лекарство.
-- Его душа страдает сильнее тела, -- заметил Дик.
-- Ты его видел? -- спросил сэр Оливер, заметно вздрогнув.
-- Я только что от него, -- ответил Дик.
-- Что он сказал? -- с жадным любопытством спросил священник.
-- Он только жалобно призывал вас, сэр Оливер. Вам лучше бы поторопиться, потому
что он ужасно страдает, -- ответил мальчик.
