Но все же в его голосе по-прежнему звучала та же горделивая нотка.
Пуаро решил, что сам Джереми скорее выбросил бы деньги на улицу, чем вложил в
лошадей, но люди, поступающие так, вызывают у него тайное восхищение. Клоуд продолжал:
- Чем могу быть полезен, мосье Пуаро? Вся наша семья в долгу перед вами за то,
что вы разыскали майора Портера, который опознал убитого.
- Кажется, вся семья ликует по этому поводу, - сказал Пуаро.
- О, это несколько преждевременная радость, - сухо возразил Джереми. - Еще много
воды должно утечь. Ведь смерть Андерхея в Африке была установлена. Нужны годы, чтобы
опровергнуть такого рода факт. К тому же показания Розалин были очень определенны.
Она произвела хорошее впечатление на суд...
Казалось, Джереми Клоуд не хотел рассчитывать на какое-либо улучшение в своем
будущем.
Затем, раздраженным и усталым жестом отодвинув какие-то бумаги, он сказал:
- Но вы хотели видеть меня.
- Я хотел спросить вас, мистер Клоуд, вполне ли вы уверены, что ваш брат не оставил
завещания? Я имею в виду завещания, сделанного после женитьбы...
На лице Джереми отразилось удивление.
- Не думаю, чтобы когда-нибудь возникало такое предположение. И до отъезда из
Нью-Йорка он, безусловно, не делал завещания.
- Он мог его составить за два дня пребывания в Лондоне.
- У юриста?
- Или написать его самолично.
- И заверить его? А кто бы его мог заверить?
- В доме было трое слуг, - напомнил ему Пуаро. - Трое слуг, которые погибли в
ту же ночь, что и он.
- Гм... Да... Но даже в том случае, если он поступил, как вы предполагаете, завещание
тоже погибло при бомбежке.
- Ну, это еще вопрос. Недавно множество документов, которые считались полностью
утраченными, было расшифровано новым способом. Например, документы, испепеленные
внутри домашних сейфов, но не настолько поврежденные, чтобы их не удалось прочитать.
- В самом деле, мосье Пуаро, ваша идея чрезвычайно интересна. Чрезвычайно интересна.
Но я не думаю... Нет, я просто не верю, чтобы из этого что-нибудь вышло... Насколько
мне известно, в доме на Шеффилд-Террас не было сейфа. Гордон все ценные бумаги и
прочее держал в своей конторе, а там завещания, безусловно, не было.
- Но ведь можно сделать запрос, - настаивал Пуаро. - Навести справки. Вы можете
уполномочить меня сделать это?
- О, конечно, конечно. Было бы очень любезно с вашей стороны заняться этим. Но,
боюсь, у меня нет никакой веры в успех этой затеи. Разве что случайно... Так вы,
значит, сразу возвращаетесь в Лондон?
Глаза Пуаро сузились: в тоне Джереми прозвучало явное нетерпение. "Возвращаетесь
в Лондон"... Неужели они все хотят, чтобы он ушел с дороги?
Прежде чем он смог ответить, открылась дверь и вошла Фрэнсис Клоуд.
Пуаро поразили два обстоятельства. Во-первых, то, что она выглядела совершенно
больной. Во-вторых, очень сильное сходство ее с фотографией отца.
- Мосье Пуаро пришел навестить нас, дорогая, - сказал без всякой необходимости
Джереми.
Она пожала ему руку, и Джереми Клоуд немедленно сообщил ей предложение Пуаро
поискать завещание.
Фрэнсис выразила сомнение.
- Очень мало шансов, мне кажется.
- Мосье Пуаро возвращается в Лондон и любезно предложил навести справки.
- Насколько я знаю, майор Портер возглавлял противовоздушную оборону в этом районе,
- сказал Пуаро.
Странное выражение мелькнуло на лице миссис Клоуд.
- А кто такой этот майор Портер?
Пуаро пожал плечами.
- Офицер в отставке, живущий на пенсию.
- Он действительно был в Африке?
Пуаро с любопытством посмотрел на нее.
- Конечно, мадам. А почему бы и нет?
Она сказала с отсутствующим видом:
- Не знаю. Он изумил меня.
- Да, миссис Клоуд, - произнес Пуаро. - Это мне понятно.
Она быстро взглянула на него. Что-то похожее на страх промелькнуло в ее глазах.
Повернувшись к мужу, она сказала:
- Джереми, мне очень жаль Розалин. Она совсем одна в Фэрроубэнке и, наверно,
очень подавлена арестом Дэвида. Ты не будешь возражать, если я приглашу ее пожить
пока здесь, у нас?
- А ты думаешь, что это было бы желательно, дорогая? - спросил Джереми с сомнением
в голосе.
- О, желательно? Я не знаю, но нужно быть гуманным. Она так беспомощна.
- Вряд ли она согласится.
- Но, во всяком случае, я могу пригласить ее.
Адвокат спокойно сказал:
- Ну, сделай так, если от этого почувствуешь себя счастливее.
- Счастливее?
Это слово вырвалось у нее со странной горечью. Затем она быстро взглянула на
Пуаро.
Пуаро вежливо пробормотал:
- Разрешите мне попрощаться с вами.
Она проводила его в переднюю.
- Вы возвращаетесь в Лондон?
- Я поеду туда завтра, но самое большее на двадцать четыре часа. А потом я вернусь
в гостиницу "Олень", где вы найдете меня, мадам, если я вам понадоблюсь.
Она резко спросила:
- Зачем вы можете мне понадобиться?
Пуаро не ответил на вопрос и просто повторил:
- Я буду в "Олене"...
Позже, в ту же ночь, Фрэнсис Клоуд говорила мужу:
- Я не верю, что этот человек едет в Лондон по той причине, которую называет.
Я не верю всем этим разговорам о том, что Гордон составил завещание. А ты веришь
этому, Джереми?
Безнадежный, усталый голос ответил ей:
- Нет, Фрэнсис, нет, он едет по какой-то другой причине.
- По какой?
- Понятия не имею.
Фрэнсис спросила:
- А что мы будем делать, Джереми? Что нам теперь делать?
Помолчав, он ответил:
- Я думаю, Фрэнсис, остается делать только одно...
9
Испросив у Джереми Клоуда необходимые полномочия и документы, Пуаро быстро получил
ответы на все свои вопросы. Ответы были вполне определенны. Дом был разрушен до
основания. Участок был расчищен только совсем недавно, при подготовке к новой стройке.
Никого не осталось в живых, кроме Дэвида Хантера и миссис Клоуд. В доме находилось
трое слуг: Фредерик Гейм, Элизабет Гейм и Эйлин Карриган. Все трое погибли сразу.
Гордон Клоуд был вынесен живым, но скончался по дороге в больницу, не приходя в
сознание.
Пуаро записал фамилии и адреса родственников троих слуг. "Возможно, - объяснил
он, - что слуги сообщали своим друзьям какие-нибудь сплетни или пересуды, и это
может дать мне ключ к некоторым крайне необходимым сведениям..."
Чиновник, с которым он говорил, был настроен очень скептически. Геймы были родом
из Дорсета, а Эйлин Карриган - из графства Корк.
Затем Пуаро направил стопы к квартире майора Портера. Он помнил слова Портера,
что тот прежде возглавлял противовоздушную оборону, и надеялся, что майор мог быть
на дежурстве в ту самую ночь и видеть что-либо из происшедшего на Шеффилд-Террас.
Были у Пуаро и другие причины желать разговора с майором Портером.
Свернув за угол улицы Эджвей, он был поражен, увидев полицейского в форме возле
того самого дома, куда он направлялся. Мальчишки и другие какие-то люди стояли кольцом,
глазея на окна дома.
Сердце Пуаро упало: по этим признакам он понял, что произошло.
Констебль преградил Пуаро путь.
- Туда нельзя, сэр, - сказал он.
- Что случилось?
- Вы ведь не живете в этом доме, сэр?
Пуаро покачал головой.
- К кому вы шли?
- Я хотел видеть майора Портера.
- Вы его друг, сэр?
- Не могу претендовать на звание друга. А что случилось?
- Джентльмен застрелился, насколько я понимаю. А вот и инспектор.
Дверь открылась, и вышли двое. Один из них был местным инспектором, а в другом
Пуаро узнал сержанта Грейвса из Вормсли Вейл. Сержант тоже узнал Пуаро и познакомил
его с инспектором.
- Лучше войдем, - сказал инспектор.
Все трое вошли в дом.
- Они телефонировали в Вормсли Вейл, - объяснил Грейвс. - И старший инспектор
Спенс послал меня сюда.
- Самоубийство?
Инспектор ответил:
- Да. Кажется, ясный случай. Не знаю, может, на него подействовало то, что ему
пришлось давать показания на дознании. Иногда это странно действует на людей. Но
он, насколько я понял, последнее время вообще был в подавленном настроении. Финансовые
трудности и так далее. Застрелился из собственного револьвера.
Пуаро спросил:
- Вы разрешите мне пройти наверх?
- Если хотите, мосье Пуаро. Проведите, сержант.
- Да, сэр.
Грейвс повел Пуаро в комнату на втором этаже. Комната выглядела так же, как ее
помнил Пуаро: блеклых цветов старые ковры, книги. Майор Портер сидел в большом кресле.
Его поза была почти естественной, только голова упала вперед. Правая рука повисла
сбоку, и под ней, на ковре, лежал револьвер. В воздухе до сих пор чувствовался очень
слабый запах пороха.
- Считают, что это произошло часа два назад, - сказал Грейвс. - Никто не слышал
выстрела. Хозяйка ходила за покупками.
Пуаро хмурился, глядя на неподвижную фигуру Портера с маленькой опаленной ранкой
на правом виске.
- Уже составили себе представление, почему он это сделал, мосье Пуаро? - спросил
Грейвс.
Он относился к Пуаро почтительно, потому что видел почтительное отношение к нему
инспектора Спенса. По его же личному мнению, Пуаро был тоже одним из этих ужасных
старых отставников.
Пуаро с отсутствующим видом ответил:
- Да-да, причина была очень основательная. Трудность не в этом.
Его взгляд упал на маленький столик слева от майора Портера. На нем стояла большая,
тяжелая стеклянная пепельница, лежала трубка и коробок спичек. Ничего больше. Он
обвел комнату глазами. Затем подошел к бюро, крышка которого была открыта.
Здесь все было очень аккуратно. Бумаги тщательно сложены. В центре - маленькое
пресс-папье, письменный прибор с ручкой и двумя карандашами, пачка чистой бумаги
и марки. Все в полном порядке. Обычная жизнь и упорядоченная смерть... Ну, конечно...
в этом все дело... вот чего не хватает! Он спросил у Грейвса:
- Он не оставил никакой записки? Никакого письма к коронеру?
Грейвс покачал головой.
- Нет, не оставил. А от бывшего военного можно было этого ожидать.
- Да, это очень странно...
Пунктуальный в жизни, майор Портер оказался не пунктуальным в смерти. То, что
Портер не оставил записки, думал Пуаро, было неправильно.
- Это будет ударом для Клоудов, - сказал Грейвс. - Для них это означает потерю
позиций. Им придется выискивать еще кого-нибудь, кто близко знал Андерхея...
Он в нетерпении переступил с ноги на ногу.
- Хотите еще что-нибудь посмотреть, мосье Пуаро?
Пуаро отрицательно покачал головой и вслед за Грейвсом вышел из комнаты.
На лестнице они встретили хозяйку. Она явно наслаждалась своей причастностью
к волнующему событию и сразу начала тараторить. Грейвс проворно удалился, предоставив
одному Пуаро выслушивать ее болтовню.
- Просто не могу перевести дыхание. Сердце, вот это что. Грудная жаба. От нее
умерла моя мать, упала замертво, идя по рынку. Я сама чуть не упала, когда нашла
его... О, во мне все перевернулось! Никогда ничего подобного не ожидала, хотя он
уже давно был в подавленном настроении. Беспокоился из-за денег, я думаю, и жил
впроголодь. А ведь никогда не позволял угостить себя чем-нибудь. И потом, вчера
ему пришлось ехать в Остшир, в Вормсли Вейл, давать показания в суде. Это подействовало
на его разум, это точно. Он выглядел ужасно, когда вернулся. Шагал по комнате всю
ночь. Взад и вперед, взад и вперед. Там человек был убит, и его большой друг, как
говорят. Бедняга, это потрясло его. Взад и вперед, взад и вперед. А потом я пошла
за покупками, мне пришлось долго простоять в очереди за рыбой, и я поднялась спросить,
не выпьет ли он чашку чая, а он сидит, несчастный, револьвер выпал из руки, а сам
откинулся в кресле. Это ужасно на меня подействовало, честное слово. Пришлось звать
полицию и все такое... И я спрашиваю: каким же становится мир?
- Мир становится трудным для жизни, - медленно ответил Пуаро, - и это касается
всех, кроме сильных.
10
Был девятый час, когда Пуаро вернулся в "Олень". Его ждала записка от Фрэнсис
Клоуд с просьбой прийти к ней. Он пошел тотчас же.
Фрэнсис ждала его в гостиной. Этой комнаты он раньше не видел. Открытые окна
выходили в обнесенный высоким забором сад, где в полном цвету стояли груши. На столах
были вазы с тюльпанами. Навощенная старая мебель сияла, медь решетки и угольные
щипцы весело поблескивали. В камине горел яркий огонь.
"Очень красивая комната", - подумал Пуаро.
- Вы сказали, что я захочу вас видеть, мосье Пуаро. Вы были совершенно правы.
Мне надо кое-что сказать. И я думаю, лучше всего рассказать это вам.
- Всегда легче, мадам, рассказывать новость тому, кто уже прекрасно знает, в
чем она заключается.
- Вы думаете, что знаете, о чем я собираюсь рассказать?
Пуаро кивнул.
- С каких пор?..
Она оставила вопрос неоконченным, но он поспешно ответил:
- С того момента, как я увидел фотографию вашего отца. В вашей семье очень сильны
черты фамильного сходства. Нельзя было бы сомневаться в том, что вы и он - родственники.
И так же сильно проявлялось это сходство у человека, который пришел сюда под именем
Инока Ардена.
Она вздохнула - глубокий, печальный вздох.
- Да-да, вы правы, хотя у бедного Чарлза была борода. Это был мой двоюродный
брат, мосье Пуаро. Я никогда не знала его хорошо, но когда мы были маленькими детьми,
мы играли вместе... А теперь я привела его к смерти - к отвратительной, жалкой смерти...
Минуты две они молчали. Затем Пуаро мягко сказал:
- Вы расскажете мне...
Она очнулась.
- Да, это надо рассказать. Мы были в отчаянном денежном положении - вот с чего
все началось. Мой муж... у моего мужа были серьезные неприятности... самые скверные
неприятности. Ему угрожало бесчестье, быть может, тюрьма... Да, собственно, и сейчас
еще угрожает... Поверьте, мосье Пуаро, тот план, который я составила и осуществила,
- это мой план, муж не имеет к нему ни малейшего отношения. Подобные планы вообще
ему совершенно несвойственны - для него это слишком рискованно. Я же никогда не
боялась риска. И должно быть, всегда была неразборчива в средствах. Например, я
прежде всего попросила в долг у Розалин Клоуд. Не знаю, дала бы она мне денег или
нет, будь она одна. Но вмешался ее брат. Он был в отвратительном настроении и нанес
мне - так я считаю - незаслуженное оскорбление. Поэтому, обдумывая свой план и приводя
его в исполнение, я не испытывала никаких угрызений совести. Надо вам сказать, что
в прошлом году мой муж пересказал мне довольно интересный разговор, который он слышал
в клубе. Насколько я знаю, вы присутствовали при этом разговоре, поэтому я не буду
вдаваться в подробности. Он позволял предположить, что первый муж Розалин не умер
- и в таком случае, разумеется, у нее не было бы никаких прав на деньги Гордона.
Конечно, это было лишь неясное предположение, но оно засело в нашем сознании как
некий слабый шанс, который мог бы осуществиться. И мне внезапно пришло в голову,
что можно кое-что сделать, используя это предположение. Чарлз, мой кузен, жил в
деревне, в очень бедственном положении. Он побывал в тюрьме и был совершенно беспринципен,
но на войне держался хорошо. Я попросила его помочь нам... Конечно, это был шантаж,
не более и не менее. Но мы думали, что у нас хорошие шансы на успешное завершение
этого дела. В худшем случае, думала я, Дэвид Хантер откажется платить. Я не думала,
что он мог бы обратиться в полицию: люди, подобные ему, не любят полиции...
