- А мы становимся все хуже. Делаемся попрошайками.
Эдела вспыхнула.
- Ты не выбираешь выражений, Лин! Я объяснила Розалин, что Гордон всегда нам
помогал.
- Мы не должны были пользоваться его помощью. Это нехорошо. Он имеет все основания
презирать нас.
- Кто презирает нас?
- Этот отвратительный Дэвид Хантер.
- Право, - сказала с достоинством миссис Марчмонт, - я не понимаю, какое может
иметь значение, что именно думает Дэвид Хантер. К счастью, сегодня утром его не
было дома, иначе, пожалуй, он повлиял бы на Розалин. Она совершенно у него под каблуком.
Лин переменила разговор.
- Что ты имела в виду, мама, когда сказала - помнишь, на другое утро после моего
возвращения: "Если только он ее брат"?
- Ах, это!.. - Миссис Марчмонт слегка смутилась. - Да, знаешь ли, были кое-какие
сплетни...
Лин молча ожидала продолжения. Миссис Марчмонт кашлянула.
- У молодых женщин такого типа - искательниц приключений - обыкновенно бывает
в запасе молодой поклонник. Предположим, она говорит Гордону, что у нее есть брат,
телеграфирует тому в Канаду или еще куда-нибудь. Этот молодой человек появляется.
Откуда Гордону знать, брат он ей или не брат? Бедный Гордон, без сомнения, совершенно
потерял голову и верил всему, что она говорила. И вот ее "брат" приезжает с ними
в Англию, и бедный Гордон ничего не подозревает...
Лин упрямо сказала:
- Я не верю этому. Не верю!
Миссис Марчмонт удивленно подняла брови:
- Право, дорогая...
- Он не такой! И она... и она не такая. Может быть, она глупа, но она хорошая.
Да, она хорошая. Эти сплетники выдают за истину собственные грязные мысли. Я не
верю, говорю тебе!
Миссис Марчмонт с достоинством сказала:
- Хорошо, дорогая, но, право же, я не вижу необходимости кричать...
8
А неделю спустя с поезда пять двадцать на станции Вормсли сошел высокий человек,
бронзовый от загара, с рюкзаком за плечами.
На противоположной платформе группа игроков в гольф ожидала поезда в Лондон.
Высокий человек с рюкзаком отдал контролеру билет и сошел с перрона. Минуту или
две он постоял в нерешительности, затем увидел указатель "Пешеходная дорога на Вормсли
Вейл" и решительно направился по этой дороге.
В усадьбе Лонг Уиллоуз Роули Клоуд только что приготовил себе чашку чая. Тень,
упавшая на кухонный стол, заставила его поднять глаза. На мгновение он подумал,
что девушка, стоящая в дверях, - Лин, но его разочарование сменилось удивлением,
когда он узнал Розалин Клоуд.
На ней было платье из какой-то домотканой материи в яркую широкую полоску, зеленую
и оранжевую. Искусственная простота эта обошлась гораздо дороже, чем мог себе представить
Роули.
До сих пор он видел ее одетой в дорогие городские платья; она носила их чуточку
неловко - так, думал он, как манекенщица носит платья, которые принадлежат не ей,
а фирме, где она работает.
Сегодня в своем ярком полосатом платье она показалась ему совсем новой Розалин.
Стало заметнее ее ирландское происхождение: ее темные вьющиеся волосы и прелестные
синие глаза с поволокой. Слова она тоже произносила с ирландским акцентом - певуче
и мягко, а не тщательно и несколько манерно, как обычно.
- Такая чУдная погода! - сказала она. - Мне захотелось погулять. - И прибавила:
- Дэвид уехал в Лондон...
Розалин сказала это почти виновато, щеки ее вспыхнули. В смущении она достала
из сумочки портсигар и предложила сигарету Роули, но тот отрицательно покачал головой
и стал искать спичку для Розалин. Молодая женщина безуспешно пыталась зажечь маленькую
золотую зажигалку. Роули взял вещицу из ее рук и одним резким движением высек огонь.
Когда она склонилась к нему, чтоб прикурить, он заметил, какие у нее длинные и темные
ресницы, и подумал: "Старый Гордон знал, что делает..."
Розалин отошла на шаг и восхищенно сказала:
- Какая прекрасная телка пасется у вас на верхнем поле!
Удивленный тем, что это ей интересно, Роули стал рассказывать Розалин о ферме.
Этот интерес, как ни поразил он Роули, был явно искренним. Роули еще больше удивился,
когда обнаружил, что Розалин хорошо знакома с сельским хозяйством. О сбивании масла
и производстве сыра и сливок она говорила с полным знанием дела.
- Вы рассуждаете, как жена фермера, Розалин, - сказал он с улыбкой.
Воодушевление сошло с ее лица. Она сказала:
- У нас была ферма в Ирландии, прежде чем я переехала сюда... до того как...
- До того как вы поступили на сцену?
Она сказала грустно и слегка, как ему показалось, виновато:
- Это было не так уж давно... Я все очень хорошо помню. - И воодушевленно прибавила:
- Я бы могла сейчас подоить ваших коров, Роули...
Это была совсем новая Розалин. Одобрил бы Дэвид эти случайные воспоминания о
крестьянском прошлом? Роули думал, что если Дэвид Хантер и пытался, бы создать впечатление,
будто они из старинного ирландского дворянского рода, то версия Розалин больше похожа
на правду. Простая фермерская жизнь, потом соблазны сиены, гастроли в Южной Африке,
замужество, одиночество в Центральной Африке, бегство, опустошенность и наконец
новый брак с миллионером в Нью-Йорке...
Да, Розалин Хантер прошла немалый путь с тех пор, как перестала доить свою корову.
Однако, глядя на нее, он с трудом мог в это поверить. Лицо ее казалось ему невинным,
даже чуточку придурковатым - лицом человека без прошлого. Она при этом очень молодо
выглядела, гораздо моложе своих двадцати шести лет.
В ней было что-то трогательное, что-то напоминающее тех телят, которых он утром
гнал к мяснику. Он смотрел на нее так же, как раньше смотрел на этих телят. Бедняжки,
думал он тогда, как жаль, что их придется зарезать...
В глазах Розалин мелькнула тревога. Она спросила с беспокойством:
- О чем вы думаете, Роули?
- Не хотите ли осмотреть хозяйство и молочную ферму?
- Конечно, хочу.
Он провел Розалин по всей ферме, забавляясь тем, с каким интересом она ее осматривала.
Но когда он предложил ей чашку чая, в глазах ее снова появилось тревожное выражение.
- О нет, благодарю вас, Роули! Мне лучше идти домой. - Она взглянула на часы.
- Ох как поздно! Дэвид вернется поездом пять двадцать. Он будет тревожиться, не
зная, где я. Мне... мне надо спешить. - И прибавила застенчиво: - Я получила большое
удовольствие, Роули...
"Так оно и есть, - подумал он. - Розалин получила большое удовольствие. Она имела
возможность быть самой собой - простой, даже примитивной женщиной. Она боится своего
брата Дэвида, это ясно. Дэвид - мозг семьи. Сегодня она полдня была свободна, да,
именно так: полдня свободна, как прислуга, взявшая выходной. Богатая миссис Гордон
Клоуд!.."
Он мрачно улыбнулся, стоя у калитки и глядя, как она спешила вверх по холму в
Фэрроубэнк. Она почти дошла до перелаза, когда через него перешел какой-то мужчина.
Роули подумал, не Дэвид ли это, но тот человек был крупнее, массивнее. Розалин отпрянула,
чтобы дать ему пройти, потом грациозно перешагнула через изгородь, и ее легкий шаг
перешел почти в бег.
Да, она взяла выходной, а он, Роули, потратил больше часа совершенно зря! Впрочем,
быть может, не совсем зря. Кажется, он нравится Розалин! Это может оказаться полезным.
Славненькая она, да и телята утром были прехорошенькие, бедняжки...
Он стоял, погруженный в эти мысли. Голос, раздавшийся рядом, заставил его вздрогнуть
и поднять голову.
Высокий человек в фетровой шляпе с широкими полями, с рюкзаком за спиной стоял
за калиткой.
- Эта дорога ведет в Вормсли Вейл?
Ему пришлось повторить вопрос, так как Роули молча смотрел на него. С некоторым
усилием Роули вернулся к действительности и ответил:
- Да. Идите по этой дороге, через соседнее поле. Сверните налево, когда дойдете
до большой дороги, и примерно через три минуты вы попадете в поселок...
Ему уже сотни раз приходилось отвечать на такой вопрос этими же самыми словами.
Приезжие шли со станции по пешеходной дорожке, перебирались через холм и начинали
сомневаться, правильно ли они идут - Блэкуэлская роща скрывала Вормсли Вейл. Поселок
не был виден, торчала только верхушка колокольни.
Следующий вопрос не был таким же обычным, но Роули, не задумываясь, ответил и
на него:
- Гостиницы "Олень" или "Колпак и бубенцы". Называю обе, чтобы вы могли выбрать.
Обе одинаково хороши или плохи. Думаю, вы без труда устроитесь...
Второй вопрос заставил Роули внимательно приглядеться к собеседнику. В наше время
люди обычно заранее заказывают номер в гостинице, куда бы они ни ехали...
Незнакомец был высок ростом, сильно загорел, носил бороду. Лет сорока, с ярко-голубыми
глазами, он обладал довольно привлекательной, что называется, бесшабашной внешностью.
Впрочем, лицо его, если приглядеться, не казалось особенно приятным.
"Откуда-то из-за моря", - подумал Роули. Пожалуй, в его говоре слышится слабый
колониальный акцент. Или показалось? Странно, его лицо почему-то кажется знакомым...
Где-то он раньше видел это лицо или лицо, очень похожее на это?
Пока он безуспешно искал ответ на свой вопрос, незнакомец ошарашил его новым:
- Не можете ли вы сказать, нет ли тут поблизости усадьбы под названием Фэрроубэнк?
Роули медленно ответил:
- Да, есть. Вон там, на холме. Вы, очевидно, прошли совсем близко от нее, если
идете по пешеходной дорожке с самой станции.
- Да, я иду оттуда! - Он обернулся и пристально посмотрел на вершину холма. Так
это она и есть - большой белый дом?
- Да, это Фэрроубэнк.
- Большой дом, - сказал человек. - Должно быть, содержать его стоит уйму денег...
"Чертову уйму, - подумал Роули. - И притом наших денег..." Закипавшая ярость
заставила его на мгновение забыть, где он находится.
Вздрогнув, он пришел в себя и увидел, что незнакомец в раздумье смотрит на холм
со странным выражением в глазах.
- Кто там живет? - спросил он. - Некая миссис Клоуд?
- Правильно, - сказал Роули. - Миссис Гордон Клоуд.
Незнакомец поднял брови. Казалось, ответ чем-то позабавил его.
- Ах вот как! - сказал он. - Миссис Гордон Клоуд. Очень за нее рад.
Затем он кивнул Роули:
- Спасибо, дружище!
И, вскинув поклажу на плечо, зашагал к Вормсли Вейл.
Роули медленно направился во двор фермы. Он все еще не мог отделаться от мысли
о том, где, черт возьми, он прежде видел этого парня...
В этот же вечер, в половине десятого, Роули, отодвинув кипу бланков, которые
ему предстояло заполнить, встал из-за стола. Бросив рассеянный взгляд на фотографию
Лин, стоящую на камине, он нахмурил брови и вышел из дому.
Через десять минут он оказался в баре гостиницы "Олень". Беатрис Липинкот приветливо
улыбнулась ему из-за стойки. Мистер Роули Клоуд, подумала она, выглядит настоящим
мужчиной.
За кружкой пива Роули обменялся с присутствующими обычными критическими замечаниями
по поводу политики правительства, погоды и видов на урожай.
Затем, немного подвинувшись, Роули смог негромко спросить Беатрис:
- У вас остановился новый приезжий? Высокий. В шляпе с широкими полями.
- Да, мистер Роули. Пришел часов в шесть. Этого вы имеете в виду?
Роули кивнул:
- Он проходил мимо моей фермы. Спросил дорогу. Интересно, кто он такой...
Он посмотрел на Беатрис и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.
- Это нетрудно узнать, мистер Роули, если вы желаете.
Она нырнула за стойку, достала оттуда толстую книгу в кожаном переплете, в которой
регистрировались приезжие, и открыла ее на странице, где были сделаны новые записи.
Самая последняя гласила:
"Инок Арден. Из Кейптауна. Английский подданный".
9
Было чудесное утро, пели птицы, и Розалин, спустившаяся к завтраку в своем дорогом
крестьянском платье, чувствовала себя счастливой.
Сомнения и страхи, которые недавно тревожили ее, казалось, рассеялись. Дэвид
был в хорошем настроении, смеялся и поддразнивал ее. Его поездка в Лондон накануне
прошла успешно. Завтрак был вкусно приготовлен и красиво сервирован. Они только
что кончили есть, когда принесли почту.
На имя Розалин было семь или восемь писем. Счета, просьбы пожертвовать денег
на благотворительные цели, несколько приглашений от соседей - словом, ничего интересного.
Дэвид отложил пару мелких счетов и вскрыл третий конверт. Письмо, как и адрес
на конверте, было написано печатными буквами.
_"Уважаемый мистер Хантер!
Я думаю, лучше обратиться к Вам, чем к Вашей сестре, "миссис Клоуд", так как
содержание этого письма может оказаться для нее ударом. Говоря коротко, я имею новые
сведения о капитане Роберте Андерхее, которые она, может быть, будет рада узнать.
Я остановился в "Олене" и, если Вы зайдете туда сегодня вечером, буду рад обсудить
с Вами этот вопрос.
Искренне Ваш Инок Арден"_.
У Дэвида вырвалось сдавленное восклицание. Розалин с улыбкой взглянула на него,
но улыбка тут же сменилась тревогой. Молча он протянул ей письмо. Она взяла и прочла
его.
- Но... Дэвид... Я не понимаю, что это значит?
- Ты ведь умеешь читать.
Она взглянула на него испуганно.
- Дэвид, значит ли это... Что нам теперь делать?
Он, нахмурившись, быстро прикидывал что-то в уме.
- Все хорошо, Розалин. Не надо ни о чем тревожиться. Я улажу это дело...
- Но значит ли это, что...
- Не тревожься, моя дорогая. Предоставь дело мне. Слушай, вот как мы поступим.
Ты сейчас уложишь чемодан и поедешь в Лондон. Пойдешь в ту квартиру и останешься
там до тех пор, пока я не сообщу тебе, что делать дальше. Поняла?
- Да-да, конечно, я поняла, но, Дэвид...
- Делай то, что я говорю, Розалин. - Он улыбнулся ей и повторил ласково и настойчиво:
- Иди и укладывайся. Я отвезу тебя на станцию. Ты можешь успеть на десять тридцать
две. Скажи швейцару, что никого не хочешь принимать. Если кто-нибудь зайдет и спросит
тебя, швейцар должен говорить, что тебя нет в городе. Дашь ему фунт. Поняла? Он
не должен никого пускать к тебе, кроме меня.
- О! - Она подняла руки к лицу и смотрела на него прелестными испуганными глазами.
- Все в порядке, Розалин, но нужна ловкость. Ты не очень опытна в делах, где
нужна ловкость, не так ли? Тут уж я должен быть на страже. Я хочу, чтобы ты уехала
отсюда, чтобы у меня были свободны руки, только и всего.
- А мне нельзя остаться здесь, Дэвид?
