Примечание. Я скоро перестал соблюдать воскресные дни: ибо, перестав отмечать
их на моем столбе, я сбился в счете.
23-е ноября. - Сегодня шел дождь; он очень освежил меня и охладил землю, но все
время гремел страшный гром и сверкала молния, так что я перепугался за свой порох.
Когда гроза прекратилась, я решил весь мой запас пороха разделить на мелкие части,
чтоб он не взорвался весь разом.
14-е, 15-е и 16-е. - Все эти дни делал ящички для пороху, чтобы в каждый ящичек
вошло от одного до двух фунтов. Сегодня разложил весь порох по ящикам и запрятал
их в расселины скалы как можно дальше один от другого. Вчера убил большую птицу.
Мясо ее очень вкусно. Как называется - не знаю.
17-е ноября. - Сегодня начал копать углубление в скале за палаткой, чтобы поудобнее
разложить свое имущество.
Примечание. Для этой работы крайне необходимы три вещи: кирка, лопата и тачка
или корзина, а у меня их нет. Пришлось отказаться от работы. Долго думал, чем бы
заменить эти инструменты или как их сделать. Вместо кирки попробовал работать железным
ломом; он годится, только слишком тяжел. Затем остается лопата или заступ. Без нее
никак не обойтись, но я решительно не придумаю, как ее сделать.
18-е ноября. - Отыскивая в лесу материал для своих построек, нашел то дерево
(или похожее на него), которое в Бразилии называют железным за его необыкновенную
твердость. С большим трудом и сильно попортив свой топор, срубил одно такое дерево
и еле притащил его домой: оно было очень тяжелое. Я решил сделать из него лопату.
Дерево было так твердо, что эта работа отняла у меня много времени, но другого выхода
у меня не было. Мало по малу я придал обрубку форму лопаты, при чем рукоятка вышла
не хуже, чем делают у нас в Англии, но широкая часть, не будучи обита железом, прослужила
мне недолго. Впрочем, я достаточно попользовался ею для земляных работ, и она очень
мне пригодилась, но, я думаю, ни одна лопата на свете не изготовлялась таким способом
и так долго.
Мне недоставало еще тачки или корзины. О корзине нечего было и мечтать, так как
у меня не было гибких прутьев - по крайней мере, мне не удалось до сих пор найти
их. Что же касается тачки, то мне казалось, что я сумею сделать ее. Затруднение
было только в колесе: я не имел никакого представления о том, как делаются колеса;
кроме того, для оси нужен был железный стержень, которого у меня тоже не было. Пришлось
оставить это дело. Чтоб выносить вырытую землю, я сделал нечто вроде корытца, в
каких каменщики держат известку.
Корытце было легче сделать, чем лопату; и тем не менее, все вместе - корытце,
заступ и бесплодные попытки смастерить тачку - отняло у меня по меньшей мере четыре
дня, не считая утренних экскурсий с ружьем. Редкий день я не выходил на охоту, и
почти не было случая, чтобы я не принес себе что нибудь на обед.
23-е ноября. - Во время изготовления этих орудий вся остальная моя работа стояла.
Докончив их, я опять принялся рыть пещеру. Копал весь день, насколько позволяли
время и силы, и у меня ушло на эту работу целых восемнадцать дней. Мне нужно было,
чтобы в моем погребе могло удобно разместиться все мое имущество.
Примечание. Все это время я трудился над расширением пещеры, чтобы она могла
служить мне складом, кухней, столовой и погребом; помещался же я по прежнему в палатке,
кроме тех дней в дождливое время года, когда в палатку пробивало дождем. Впрочем,
впоследствии я устроил над своим двориком нечто вроде соломенной крыши; от ограды
до откоса горы я проложил жерди, которые прикрыл водорослями и большими листьями.
10-е декабря. - Я думал, что покончил со своей пещерой или погребом, как вдруг
сегодня (должно быть, я сделал ее слишком широкой) сверху с одного боку обвалилась
земля. Обвал был так велик, что я испугался, и не без основания: находись я там
в эту минуту, мне уж наверное не понадобилось бы могильщика. Этот прискорбный случай
причинил мне много хлопот и задал новую работу: нужно было удалить обвалившуюся
землю, а главное, пришлось подпирать свод, иначе я не мог быть уверен, что обвал
не повторится.
11-е декабря. - С сегодняшнего дня принялся за эту работу. Покамест поставил
в виде подпоры два столба; на верху каждого из них укрепил крест на крест по две
доски. Эту работу я окончил на следующий день. Поставив еще несколько таких же столбов
с досками, я через неделю окончательно укрепил овод. Столбы стоят в ряд, так что
служат в моем погребе перегородкой.
17-е декабря. - С этого дня по 20-е число прилаживал в погребе полки, вбивал
гвозди в столбы и развешивал все то из вещей, что можно повесить. Теперь у меня
будет порядок.
20-е декабря. - Перенес все вещи и разложил по местам. Прибил несколько маленьких
полочек для провизии: вышло нечто вроде буфета. Досок остается очень мало, и я сделал
себе еще один стол.
24-е декабря. - Проливной дождь всю ночь и весь день; не выходил из дому.
25-е декабря. - Дождь льет непрерывно.
26-е декабря. - Дождь перестал. Стало гораздо прохладнее; очень приятная погода.
27-е декабря. - Подстрелил двух козлят; одного убил, а другого ранил в ногу,
так что он не мог убежать; я поймал его и привел домой на веревке. Дома осмотрел
ему ногу; она была перебита, и я забинтовал ее.
Примечание. Я выходил этого козленка; сломанная нога срослась, и он отлично бегал.
Я так долго ухаживал за ним, что он стал ручным и не хотел уходить. Он пасся у меня
на лужке перед палаткой. Тогда то мне в первый раз пришло в голову завести домашний
скот, чтобы обеспечить себе пропитание к тому времени, когда у меня выйдут заряды
и порох.
28-е, 29-е, 30-е и 31-е декабря. - Сильные жары при полном безветрии. Выходил
из дому только по вечерам на охоту. Посвятил эти дни окончательному приведению в
порядок своего хозяйства.
1-е января. - Жара не спадает; тем не менее сегодня ходил на охоту два раза:
рано утром и вечером. В полдень отдыхал. Вечером прошел по долине подальше, в глубь
острова и видел очень много коз; но они крайне пугливы и не подпускают к себе близко.
Хочу попробовать охотиться на них с собакой.
2-е января. - Сегодня взял с собой собаку и натравил на коз; но опыт не удался:
все стадо повернулось навстречу собаке, и она, очевидно, отлично поняла опасность,
потому что ни за что не хотела подойти к ним.
3-е января. - Начал строить ограду или, вернее, вал. Все еще опасаясь неожиданных
нападений каких нибудь врагов, я решил сделать ее как можно прочнее и толще.
Примечание. Моя ограда уже описана м предыдущих страницах, и потому я опускаю
все, что говорятся о ней в моем дневнике. Довольно будет заметить, что я провозился
над ней (считая с начала работы до полного ее завершении) с 3 января по 14 апреля,
хотя вся ее длина не превышала двадцати четырех ярдов. Я уже говорил, что ограда
моя шла полукругом, концы которого упирались в гору. От середины ее до горы было
около восьми ярдов, и как раз посередине мной был устроен вход в пещеру.
Все это время я работал, не покладая рук. Случалось, что дожди прерывали мою
работу на несколько дней и даже недель, но мне казалось, что до окончания вала нельзя
чувствовать себя в полной безопасности. Трудно поверить, сколько труда я положил
на эту работу. Особенно тяжело достались мне переноска из лесу бревен и вбиванье
их в землю, так как я делал гораздо более толстые колья, чем было нужно.
Когда ограда была окончена и укреплена с наружной стороны земляной насыпью, я
успокоился. Мне казалось, что если бы на острове появились люди, они не заметили
бы ничего похожего на человеческое жилье. Во всяком случае, я хорошо сделал, замаскировав
свое жилище, как то покажет один заменательный случай, о котором будет рассказано
ниже.
В это время я продолжал мои ежедневные обходы леса в поисках за дичью, разумеется,
когда позволяла погода, и во время этих экскурсий сделал много полезных открытий.
Так, например, я высмотрел особую породу диких голубей, которые вьют гнезда не на
деревьях, как наши дикие голуби, а в расселинах скал. Как то раз я вынул из гнезда
птенцов с тем, чтобы выкормить их дома и приручить. Мне удалось их вырастить, но
как только у них отросли крылья, они улетели, быть может, от того, что у меня не
было для них подходящего корма. Как бы то ни было, я часто находил их гнезда и брал
птенцов, которые были для меня лакомым блюдом.
Когда я начал обзаводиться хозяйством, я увидел, что мне недостает многих необходимых
вещей. Сделать их сам я вначале считал невозможным, да и действительно кой чего
(например, бочки) так и не мог никогда сделать. У меня были, как я уже говорил,
два или три Ночевка с корабля, но, как я ни бился, мне не удалось соорудить ни одного,
хотя я потратил на эту работу несколько недель. Я не мог ни вставить дна, ни сколотить
дощечки настолько плотно, чтобы они не пропускали воды; так и пришлось отказаться
от этой затеи.
Затем мне очень нужны были свечи. Как только начинало темнеть (а там обыкновенно
смеркалось около семи часов), мне приходилось ложиться слать. Я часто вспоминал
про тот кусок воску, из которого делал свечи во время моих приключений у берегов
Африки, но воску у меня не было. Единственным вы. ходом было воспользоваться жиром
коз, которых я убивал на охоте. Я устроил себе светильник из козьего жиру: плошку
собственноручно вылепил из глины, а потом обжег на солнце, на фитиль же взял пеньку
от старой веревки. Светильник горел хуже, чем свеча, свет его был не ровный и тусклый.
В разгар этих работ, шаря однажды в своих вещах, я нашел небольшой мешок с зерном
для птицы, которую корабль вез не в этот свой рейс, а раньше, должно быть, когда
он шел из Лиссабона. Я уже упоминал, что остатки этого зерна в мешке были изъедены
крысами (по крайней мере, когда я заглянул в мешок, мне показалось, что там одна
труха); а так как мешок был мне нужен для чего то другого (кажется, под порох: это
было как раз около того времени, когда я решил разложить его мелкими частями, испугавшись
грозы), то я вытряхнул его на землю под скалой.
Это было незадолго до начала проливных дождей, о которых я уже говорил. Я давно
забыл про это, не помнил даже, на каком месте; я вытряхнул мешок. Но вот прошло
около месяца, и я увидел на полянке несколько зеленых стебельков, только что вышедших
из земли. Сначала я думал, что это какое нибудь невиданное мной растение. Но каково
ж было мое изумление, когда, спустя еще несколько недель, зеленые стебельки (их
было всего штук десять-двенадцать) выпустили колосья, оказавшиеся колосьями отличного
ячменя, того самого, который растет в Европе и у нас в Англии.
Невозможно передать, в какое смятение повергло меня это открытие! До тех пор
мной никогда не руководили религиозные мотивы. Религиозных понятий у меня было очень
немного, и все события моей жизни - крупные и мелкие - я приписывал простому случаю,
или, как все мы говорим легкомысленно, воле божьей. Я никогда не задавался вопросом,
какие цели преследует провидение, управляя ходом событий в этом мире. Но когда я
увидел этот ячмень, выросший, как я знал, в несвойственном ему климате, а главное,
неизвестно как попавший сюда, я был потрясен до глубины души и стал верить, что
это бог чудесным образом произрастил его без семян только для того, чтобы прокормить
меня на этом диком безотрадном острове.
Мысль эта немного растрогала меня и вызвала на глаза мои слезы; я был счастлив
сознанием, что такое чудо совершилось ради меня. Но удивление мое этим не кончилось:
вскоре я заметил, что рядом, на той же полянке, между стеблями ячменя показались
редкие стебельки растения, оказавшиеся стебельками риса; я их легко распознал, так
как во время пребывания в Африке часто видел рис на полях.
Я не только подумал, что этот рис и этот ячмень посланы мне самим провидением,
но не сомневался, что он растет здесь еще где нибудь. Я обошел всю эту часть острова,
где уже бывал раньше, обшарил все уголки, заглядывал под каждую кочку, но нигде
не нашел ни риса, ни ячменя. Тогда то, наконец, я вспомнил про мешок с птичьим кормом,
который я вытряхнул на землю подле своего жилища. Чудо исчезло, а вместе с открытием,
что все это самая естественная вещь, я должен сознаться, значительно поостыла и
моя горячая благодарность к промыслу. А между тем то, что случилось со мной, было
почти так же непредвидено, как чудо, и уж во всяком случае заслуживало не меньшей
признательности. В самом деле: не перст ли провидения виден был в том, что из многих
тысяч ячменных зерен, попорченных крысами, десять или двенадцать зернышек уцелели
и, стало быть, все равно, что упали мне с неба. Надо же было мне вытряхнуть мешок
на этой лужайке, куда падала тень от скалы и где семена могли сразу же взойти. Ведь
стоило мне бросить их немного подальше, и они были бы выжжены солнцем.
Читатель может себе представить, как тщательно собрал я колосья, когда они созрели
(это было в конце июня). Я подобрал каждое зернышко и решил снова посеять весь урожай
в надежде накопить со временем столько зерна, чтобы его хватило мне на пропитание.
Но только на четвертый год я мог позволить себе уделить весьма скромную часть этого
зерна на еду, о чем я расскажу своевременно. Дело в том, что у меня пропал весь
сбор от первого посева: я плохо рассчитал время, посеял перед самой засухой, и семена
не взошли в том количестве, как должны были бы взойти. Но об этом потом.
Кроме ячменя, у меня, как уже сказано, выросло двадцать или тридцать стеблей
рису, который я убрал так же старательно и для той же цели, - чтобы готовить из
него хлеб или, вернее, еду, так как я открыл способ обходиться без печи. Но это
было уже потом. Возвращаюсь к моему дневнику.
Все те четыре или три с половиною месяца, когда я был занят возведением ограды,
я работал, не покладая рук. 14 апреля ограда была кончена, и я решил, что буду входить
и выходить через стену по приставной лестнице, чтобы снаружи не было никаких признаков
жилья.
16-е апреля. - Кончил лестницу; перелезаю через стену и каждый раз убираю лестницу
за собой. Теперь я огорожен со всех сторон. В моей крепости довольно простору, и
проникнуть в нее нельзя иначе, как через стену.
Но на другой же день после того, как я окончил свою ограду, весь мой труд чуть
не пропал даром, да и сам я едва не погиб. Вот что произошло. Я чем то был занят
в ограде, за палаткой, у входа в пещеру, как вдруг надо мной посыпалась земля со
свода пещеры и с вершины горы, и два передние столба, поставленные мною, рухнули
со страшным треском. Я очень испугался, но не догадался о настоящей причине случившегося,
а просто подумал, что свод обвалился, как это было раньше. Боясь, чтобы меня не
засыпало новым обвалом, я побежал к лестнице и, не считая себя в безопасности здесь,
перелез через стену. Но не успел я сойти на землю, как мне стало ясно, что на этот
раз причиной обвала в пещере было страшное землетрясение. Земля подо мной колебалась,
и в течение каких нибудь восьми минут было три таких сильных толчка, что от них
рассыпалось бы самое прочное здание, если бы оно стояло здесь. Я видел, как у скалы,
находившейся у моря в полумиле от меня, отвалилась вершина и рухнула с таким грохотом,
какого я в жизни своей не слыхал. Море тоже страшно колыхалось и бурлило; мне даже
кажется, что в море подземные толчки были сильнее, чем на острове.
