- Ладно, не переживай. Это чудо, что мы еще сами не мечемся с криком по лесам
сломя голову. Самая хреновая ситуация со времен Ноева потопа.
Она поцеловала меня в щеку и вернулась в дом. С горящим лицом я проверил наши
запасы еды. Пока что хватит, но мне предстоит добывать новые через несколько дней.
Пересчитывая банки бобов, я крутил в голове один и тот же вопрос: оставаться или
ехать? Сейчас в коттедже вроде бы безопасно. Но мне уже не раз вспоминался сюжет
про девочку и трех медведей. Не следует ли нам еще раз попытаться поискать, где
начинается нормальный мир?
И я вспоминал вчерашний вечер и наш с Сарой поцелуй. Что будет сегодня?
Ответов не было, одни вопросы. Я стал пересчитывать пакеты с сахаром.
Наступил вечер. Вики и Энн пошли спать. Сара на кухне резала хлеб.
- Ник, не достанешь мне сыру?
Невинная с виду просьба, но с ловушкой. Чтобы достать из буфета сыр, мне надо
было пройти мимо Сары, между столом и стенкой. Когда я шел там боком, она выгнула
спину и чуть отодвинулась назад. Мне пришлось протиснуться мимо нее, скользнув нижней
частью живота по ее заду.
На бумаге это получается довольно холодно. Но это был самый эротический в моей
жизни момент, пережитый в одетом виде.
Она ничего не сказала, только застенчиво мне улыбнулась и облизнула масло с пальца.
Сердце у меня переключило скорость и забилось рыбой на песке.
- Я принесу еще дров.
Как там называлась эта песня Рода Стюарта? "Сегодня эта ночь".
Эта ночь, прохладная и ясная. От полной луны дрожат серебром листья. Под листьями
стволы маршируют вдаль бледной шеренгой. Нижние окна в коттедже светятся желтыми
прямоугольниками от горящей свечи. Верхние темны. Энн и Вики спят.
Вопреки всему - мой брат, Стив, города в огне, сумасшедшие - я мог думать только
об одном: об этой минуте с Сарой. Светлые волосы ее струились до бедер. Обнаженные
руки и золотая цепочка на одном запястье. Мысль о том, чтобы увидеть ее обнаженной
в свете камина, была чистейшим, умопомрачительным, взрывающим тело возбуждением.
Я хотел сразу бежать обратно, но вместо того подошел к опушке леса, вдыхая холодный
воздух. Я хотел вернуться, владея собой, а не как Гомер Симпсон, прыгающий около
ведра с шоколадом.
Пятна лунного света легли на траву между деревьями. И ветра не было, листья не
шептались. Полный штиль.
Сара меня ждет. Я представил, как она улыбается, когда я вхожу. Как обвивают
мою шею ее руки.
И только когда я пошел к дому, в моей голове что-то щелкнуло.
Слишком много деревьев.
Я снова вгляделся в лес. Стволы стояли теснее, чем днем. Нет, держи себя в руках,
Атен. И снова то же чувство стало заползать мне в мозг. Я теряю себя. Я тоже схожу
с ума.
Это так легко, Ник. Так легко. Представь себе просто, что деревья подползают
к дому. Они протягивают ветви, как бабушкины узловатые руки, чтобы крепче обнять
тебя.
Нет, Ник! Я больно закусил губу, чтобы вернуть себя к реальности. Причина, почему
деревья толпятся к коттеджу - потому что это вовсе не деревья. Это...
Люди.
Глаза привыкли к темноте, и я их увидел.
То, что я принял за сотни новых древесных стволов, были люди. Они стояли, рассеявшись
по лесу, где только было видно. И смотрели на меня.
Я стал отступать. Нога за что-то зацепилась. Я посмотрел вниз.
Небрежно приподнявшись на локте, будто нежился у себя в саду под полуденным солнышком,
лежал человек. Лет пятидесяти, со всклокоченной бородой, он глядел на меня. Без
всякого выражения лица, но глаза его горели в лунном свете голубым неоном. Он не
шевелился. Он только смотрел. И ужас прорезал меня, как нож.
Я застыл. Глаза сумасшедшего пригвоздили меня к месту. Я ждал, что сейчас на
меня обрушится людская лавина и похоронит в лесу.
Не поворачивая головы, я оглядел сотни мужчин и женщин, стоящих как манекены.
Они подползли к нам, как подползает к берегу прилив.
И ждали чего-то, что спустит курок и бросит их в атаку. То ли моего движения,
то ли какого-то своего животного инстинкта.
Медленно, очень медленно я стал двигаться к дому. Задом наперед. Инстинкт подсказывал
мне не поворачиваться к ним спиной. Только молись, чтобы ты ни обо что не споткнулся.
Когда я добрался до коттеджа, губы у меня склеились сухой сваркой. Пот катился
по телу градом, и видит Бог, как подмывало меня побежать с воплем.
Я снова посмотрел на этих людей. Никто из них не шевельнулся, но я ощутил изменение.
Они увидели свою добычу. Скоро они бросятся на охоту.
- Я думала, ты пропал.
Сара сидела на коврике перед огнем. Она расчесала волосы, и они падали на плечи,
руки и грудь золотым плащом.
Я уставился на нее. Наверное, она подумала, что я одурел.
Закрыв дверь и задвинув засов, я прошептал:
- Сара! Приведи Энн и Вики. Мы уезжаем.
На лице Сары отразилось недоумение, потом ужас.
- Они здесь?
- Они окружили весь этот проклятый коттедж... Давай, Сара, быстрее, прошу тебя.
Она встала быстро и молча. Через пять минут Энн и Вики, зевая, стояли в кухне.
Сара сказала сестрам:
- Слушайте меня! Мы идем в машину. Никто ни слова, ни звука, и не выпускать мою
руку.
И она посмотрела на меня взглядом, который я понял как: "Ну, давай".
Я задул свечи, взял топор и отодвинул засов. Первым вышел я, за мной Сара, крепко
держа за руки младших. Нам надо было попасть в машину как можно быстрее и бесшумнее.
И лететь отсюда, как пуля из ружья.
Люди все так же жутко стояли в лесу. Как статуи. Теперь я видел, что еще многие
лежат под деревьями в странно-небрежных позах. На боку, приподнявшись на локте.
Вики отпрянула назад, глядя на сотни глаз, мерцающих на нас из тьмы.
Сара мягко потянула ее к машине.
Сейчас ближайший был от нас в сорока ярдах. Если они бросятся, нас разорвут на
куски.
Пока я стоял, стискивая топор, между девушками и ближайшим лунатиком, Сара запихнула
сестер на заднее сиденье.
Вики потянулась к задней дверце и сильно потянула, чтобы захлопнуть. Звук раздался
бы в лесу, как выстрел.
Все, что я мог сделать, - сунуть руку между дверцей и корпусом.
Дверь ударила по предплечью с глухим стуком. Тихо, зато боль стрельнула до самой
шеи, как пуля.
Сара с большими от тревоги за меня глазами бросилась вокруг машины на помощь,
но я махнул ей, чтобы садилась на пассажирское сиденье. Когда я тихо защелкнул заднюю
дверцу, Энн ее заперла.
И я уже сидел на месте водителя, заперев дверцу, поворачивая ключ зажигания и
умоляя шепотом:
- Ну, милая, давай... с первого раза, с первого раза...
И она послушалась. Мотор заурчал - сладчайший звук из всех, мною в этой жизни
слышанных.
Фары я включил не сразу. Сначала подождал, пока спидометр набрал двадцать миль
в час, и лишь потом щелкнул выключателем. Лучи метнулись вперед, и в этот момент
машина дернулась и налетела на что-то на дороге. Девушки приглушенно вскрикнули,
но задние колеса перепрыгнули через препятствие, и мы ехали дальше.
Может, мы переехали ветку. Но я знал, что это не так. Это было что-то мягкое...
мясистое.
Я повел машину в ночь.
Глава семнадцатая Хотите вы жить или хотите умереть?
По ночной дороге мы ехали в Донкастер. Сара согласилась, что в знакомом месте
будет безопаснее.
На окраине города, как раз перед мостом Норз-Бридж, пересекающим реку, канал
и железнодорожные пути, стоит большой центр розничной торговли с просторной автостоянкой.
Там шесть или семь больших магазинов, где продается мебель, одежда, еда, ковры,
электротовары.
Вики первой увидела людей и запищала, чтобы мы остановились.
Мы встали в сотне ярдов от ближайшего магазина. И увидели группу снующих внутрь
и наружу людей, тащивших барахло всякого вида - стулья, коробки, постельные принадлежности
- все. Сара наклонилась через меня, чтобы выглянуть в мое окно:
- Ну... и что ты об этом думаешь?
- Они все молоды, - ответил я. - Так что давай посмотрим поближе.
Сначала я подумал, что ребятки просто грабят магазины. Подъехав, я увидел, что
они организованы. Они сносили товары из периферийных магазинов к центральному, где
было огорожено место возле входной двери. Я поставил машину в ряд грузовиков не
раньше, чем увидел идущего к нам улыбающегося высокого юношу. И тогда я вышел из
машины.
- Привет, я Дэйв Миддлтон. Рад вас видеть.
Казалось, ему действительно приятно нас видеть и пожимать руки всем по очереди,
спрашивая имена. Было ему под девятнадцать, хорошая речь, и даже в джинсах и в свитере
он имел вполне ухоженный вид.
- Первый вопрос, который я вам должен задать, - сказал он, - таков: хотите вы
жить или хотите умереть? На секунду его улыбка погасла.
- Ну а как ты думаешь? - спросила Сара.
- Извините. - Улыбка вернулась на место. - Я должен был быть грубым и спросить
это прямо сейчас. Мы здесь пытаемся организовать общину. Были люди, которые оказывались,
говоря откровенно, ни на что не годными. А места для пассажиров у нас нет. У тебя
усталый вид, Ник. У вас тоже, девочки. Я сейчас организую кофе, и вы сможете с нами
познакомиться.
Все так же улыбаясь, он ввел нас внутрь. Это был мебельный магазин, так что дефицита
стульев и диванов, чтобы сидеть, там не наблюдалось. Через пять минут нам дали кофе
и сандвичи.
- Через две секунды я вернусь. Мы сейчас занимаемся организацией защиты этого
здания.
Я не знал Дэйва Миддлтона, но знал, кем он был в той жизни, что была до безумия.
Из семьи, где денег всегда было с избытком; несомненно, молодежный лидер в местной
церкви. Без всякого труда можно было составить мысленный образ Дэйва, ведущего по
горам группу чистеньких ребят, распевающих гимн "Радость для мира".
Приличного вида и чисто живущий парень, каких я никогда не видал в моем мире
горячих ночных клубов. Но я видал таких в школе и терпеть их не мог. Теперь я видел,
что у них есть свое место на Земле. Уравновешенный, хороший организатор, Дэйв Миддлтон
выполнял роль Феникса и вытаскивал толпу детей из пепла горящей цивилизации:
- Мы с друзьями поехали на вылазку на уик-энд, когда это случилось. - Голос у
него был непробиваемо жизнерадостный. - Я знаю, что прошло всего несколько дней,
но события пошли очень быстро... вот здесь у нас спят девушки. Чего у нас хватает
- это кроватей. Ребята спят в складе вон там. Сюда, прошу вас. Осторожно, Сара,
не споткнись - Майкл небрежно обошелся с упаковками... Майкл, не забудь положить
пластиковые простыни в мешки, не надо, чтобы о них люди спотыкались. На чем я остановился?
А, да. За два дня мы собрали пятьдесят шесть человек, некоторых в буквальном смысле
подобрали на улицах - от годовалых детей и до самой старшей, Ребекки Кин. Ей восемнадцать.
Мы составили колонну машин, решили найти безопасное место и там остаться. Это оказалось
самым лучшим. Здесь безопасно. Нет окон, кроме тех, спереди, где двери. И мы собираемся
оградить эту зону колючей проволокой. Вы увидите, что у нас есть электричество -
в магазине был аварийный генератор.
Мы поднялись за ним наверх в бывший офис менеджера. Зеркальные окна офиса выходили
на все стороны магазина размером с ангар, где до дверей тянулись ряды кроватей и
прочей мебели. По пролетам сновали дети и подростки, каждый явно со своей задачей
- никто не болтался без дела.
- Извините, минутку. - Дэйв взял микрофон, и его голос разнесся по зданию, как
голос самого Бога. - Ребекка Кин! Ребекку Кин и Мартина Дел-Кофи просят подняться
в офис. Да, минуту внимания! Напоминаю, что работающие с колючей проволокой должны
надеть перчатки. Спасибо за внимание. - Он снова повернул свою улыбку к нам. - Сейчас
я вас представлю Распорядительному комитету.
Распорядительный комитет. Я понял так, что это и есть здешние боссы.
Сара перехватила мой взгляд и чуть приподняла брови. Если бы речь не шла о нашей
жизни, ей бы это казалось забавным.
А мне? А у меня бы штаны лопнули, к чертям, от смеха.
***
Потом Дэйв Миддлтон перешел к деталям. Он перечислил машины, резервы воды и запасы
пищи, лекарств, цели групп. Он даже показал нечто, называвшееся "формулировкой миссии",
написанное им синим и красным и пришпиленное к стене. Во время его речи вошла костлявая
девушка в синей шали и с очень рассудительным лицом. Еще одна церковная крыса, подумалось
мне. Это была Ребекка Кин. Потом вошел семнадцатилетний парнишка с растрепанными
светлыми волосами и высоким лбом. Развязанные шнурки волочились за ним по полу.
Это и был Распорядительный комитет.
- Я должен сознаться, - сказал Дэйв, - мы сами себя назначили. Когда устроимся,
проведем выборы, чтобы все решили, кто будет руководить. У нас с Ребеккой есть опыт
руководства группами детей по работе в церкви Сент-Тимоти. Мартин Дел-Кофи - наш
местный гений. Может быть, вы видели статьи о нем в местной газете. У него самый
высокий Ай-Кью на всей территории образовательного округа Донкастера.
Ну и хрен с ним. Именно это я сказал бы неделю назад. Но не теперь - с меня посбили
спеси. Я вежливо кивнул.
Ребекка заговорила голосом школьной учительницы:
- Именно личности такого калибра, как Мартин, восстановят наше общество в том
виде, в каком оно было.
- Только лучше. - Мартин не улыбнулся. Его сюда позвали ради мозгов, а не обаяния.
- Извините, - сказал Дэйв и заговорил по трансляции:
- Команда альфа, команда альфа! Перерыв на ленч. Не забудьте освободить кантину
к двенадцати. Сегодня днем еще много работы.
В магазине треть ребят оставили свои занятия и пошли к двери в задней стене магазина.
Распорядительный комитет стал задавать нам вопросы, и я понял, что нас оценивают.
А если мы не наберем нужный балл, нам покажут на дверь?
В какой-то момент в дверь постучал мальчик лет одиннадцати и произнес что-то
вроде доклада:
- Дэйв, мы обошли маршрут.
- Что-нибудь видели?
- Мистер Креозот в доме по Бриар-Лейн.
- Сколько?
- Только один, Дэйв. У него что-то с ногой. Плохо ходит.
- Отлично, Роберт. Идите завтракать. Потом проверьте берега реки до Карнела.
Сара подняла брови:
- Мистер Креозот? Ребекка ответила:
- Это собирательное имя для пораженных болезнью взрослых. Так одна девочка назвала
взрослых, которые заболели. Те, кто помоложе, это имя подхватили, и оно привилось.
Теперь душевнобольные взрослые называются мистер и миссис Креозот.
- Это вроде сахара на горькой пилюле, мисс Хейес. - Мартин откинул голову назад,
рассматривая собственные ногти. - Детей пугает, если сказать, что за ними гонится
миллион сумасшедших. А мистер Креозот не звучит слишком жутко, не правда ли?
